Сабит Жусупов: “Нам нужны колоссальные преобразования”

Источник: газета “Начнем спонедельника”

Президент Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования (КИСЭИП) неоднократно выступал в нашей газете по разным вопросам. Его интервью отличались прекрасным знанием темы и точностью формулировок. Сейчас, после очередных президентских выборов, Казахстан вступает в новый этап развития. И сегодня Сабит Жусупов делится с читателями “НсП” своим видением перспектив страны.

— Как Вы считаете, каковы на сегодняшний день наши основные проблемы?

— Во-первых, возьмем политическую систему. Две ее основные характеристики – это ее устойчивость и адаптивность. В этом плане, с моей точки зрения, у нас есть проблемы. Не создана конкурентная среда в рядах правящей элиты. Не развиты институты гражданского общества. По большому счету, это и есть, как раньше говорили, “кузницы кадров”, это конкурентная площадка, это состязательность мнений и идей, это в конце концов наличие обратной связи между руководством и обществом. Возьму пример соседей: приходит Путин. Из кого он рекрутирует свою команду? Из органов безопасности, откуда и сам. Идентичная ситуация и у нас, только не из органов безопасности, а из других структур. Но не из общества. Нет конкуренции. Поэтому нам нужны механизмы создания конкурентной среды.

— А как, по Вашему мнению, должен выглядеть этот механизм?

— Есть уже апробированные совсем неплохие варианты. Я уже не говорю про НПО, профсоюзы и тому подобные институты, у нас совершенно неразвитые. Но ведь есть политические партии, которые нужно всемерно развивать, потому что значимость этих институтов особенно велика.

Мы говорим о рыночной экономике, но почему-то не говорим об институтах гражданского общества, а ведь эти два понятия неразрывно связаны. Одного без другого не может быть, а иначе это просто эпоха “дикого” капитализма. А у нас почему-то их не воспринимают вместе. Каковы институты гражданского общества, такова и рыночная экономика. Насколько неразвиты первые, настолько и несовершенна вторая.

Продолжим аналогию с Путиным – уйдет он в 2009 году, и как будет избираться новый президент? “Единая Россия” — это партия-монополист. Это не конкурентная площадка, а воспроизводство номенклатурной вертикали в партийной оболочке. Откуда брать преемника? И ясно, что следующим президентом, как и сам Путин, будет назначенец. Неразвитость одного порождает неизбежность другого.

Вспомним Аятоллу Хомейни. Он ведь не хотел террора, когда пришел к власти, но у него не было никаких институтов, на которые он мог бы опереться. Пришлось использовать только то единственное, что было, – духовенство. Но в какой-то момент охлократия начала брать верх, и он вынужден был пойти на террор. Он не желал убивать этих генералов. Он хотел, чтобы были суды и так далее. Но коль ты живешь в той ситуации, когда нет институтов, механизмов, главенства права, то ты вынужден пользоваться тем, что есть. У него это было духовенство, у Путина – ФСБ, у нас – бизнес-элита, сращенная с властью. Сейчас на примере Украины мы видим кризисную ситуацию, когда крупные финансово-промышленные группы не желают расставаться с властью и всеми силами цепляются за нее. И еще масса катаклизмов там предстоит.

У нас тоже проблем сейчас хватает. В прошлогоднем февральском Послании Президента народу были многие основополагающие моменты. Но вот будут ли они реализованы? А моменты были хорошие: насчет НПО, насчет Всенародного референдума относительно выбора оптимальной формы правления и серьезная социальная политика и многое другое. Это чрезвычайно важные проблемы.

Феномен Кыргызстана и прочих – это, по большому счету, феномен взрыва сельского населения. У нас на постсоветском пространстве, по мнению специалистов-демографов, только две страны, в которых идет массовый поток населения из сел в города, – это Кыргызстан и Казахстан. А такие перетоки создают колоссальное напряжение в обществе.

В Кыргызстане, даже несмотря на наркотрафик, криминалитет, трайбализм, то есть на те факторы, которые поспособствовали полному ослаблению власти и региональному верховенству, все-таки суперблагодатную почву создало именно сельское население. Массовые перетоки в города, маргинализация, отсутствие перспектив и так далее. И эта же проблема может встать и перед нашей страной. Причем я против запретительных мер на миграцию, поскольку они проблему не решают, а усугубляют. Значит, что-то нужно делать.

— А что именно?

— У нас много депрессивных районов, из которых идет отток населения. Неблагоприятные климатические условия, неплодородная земля, плохая экология, отсутствие инфраструктуры и тому подобное. И осваивать их бесполезно. Сейчас у нас не много денег, нам нужно использовать их с максимальной пользой. Нужно создать людям нормальные, приемлемые условия жизни там, где будет инфраструктура, благоприятный климат и так далее. Когда у Казахстана появится больше возможностей и средств – вот тогда можно начинать осваивать. Пока города не способны “переварить” поток мигрантов из-за отсутствия рабочих мест, например, одна из задач – создать приемлемые условия жизни на селе. Вы посмотрите на территорию США. Там же масса районов, которые не используются, там тысячные расстояния, где ни одного населенного пункта нет.

В свое время была трехлетняя Программа “Аул”. Но она, с моей точки зрения, бесславно завершилась. А сама программа была очень хорошей, рассчитано практически все: волны миграции, потребность тех или иных районов в специалистах разных профилей.

— Почему тогда она ничем не закончилась?

— Во-первых, из-за частой ротации министров. За время реализации программы, если не ошибаюсь, сменилось два министра сельского хозяйства.

На западе этот момент давно уже отработан. Там есть такое понятие, как “министр без портфеля”, в чьи функции входит обеспечить устойчивость системы, сохранить все то, что было наработано до него. А у нас? Сколько было министров образования, и каждый предлагал собственную концепцию, при этом напрочь перечеркивая все то, что было сделано до него. И все начиналось по новой, с нуля. Нет устойчивости. Каждый раз возникают новые планы, а в результате большинство программ не реализуется.

— А почему происходит ротация?

— Самое любопытное то, что сам кадровый состав правящей элиты очень ограничен. Есть некий костяк, процентов на 90, который совершенно устойчив, на долю молодых назначенцев приходится процентов 10. Получается закрытая каста. Но совершенно неоднородная – там есть свои группировки, группы и центры влияния. И как в очень большом страте, в ней всегда происходят какие-то процессы перераспределения позиций. Вот отсюда и ротация. А не от того, что у кого-то появляются сверхоригинальные идеи и концепции, носителей которых и назначают министрами. Такое положение у нас в практику не вошло.

Я считаю, что нам нужно переходить от режима сверхпрезидентского правления к президентско-парламентскому. Мы прожили достаточно большой период вхождения в рыночную экономику, когда сверхпрезидентское правление было единственно приемлемым. Сейчас эта система начала порождать сверхконцетрацию полномочий в других сферах: в сфере идеологии одна фигура обладает неограниченной властью, в сфере экономики – другая. И так далее. И только в силу этих обстоятельств нам уже нужна президентско-парламентская форма правления. Необходимы перераспределение полномочий, разветвление власти, административная реформа.

— Можно ли уже как-то прогнозировать, по какому пути мы пойдем в будущем?

— Относительно прогнозов я только одно могу сказать. 75 % населения Казахстана хотят перемен, руководство страны знает о нацеленности населения. Но большую часть правящей элиты устраивает существующее положение дел. Все зависит от того, чья позиция победит. Тогда и будет ясно, что нас ждет – консервация или модернизация.

В 2006 году должна решаться масса социальных проблем, должен быть конкретно обозначен курс на переход к президентско-парламентской форме правления, социальные программы должны приобрести большую предметность.

В системе правления нужно проводить колоссальные преобразования. Первый этап мы прошли, во втором пора ее переделывать. Думаю, что январь-февраль станут неким дебатным полем в правящей элите, когда будет решаться, куда и каким курсом мы двигаемся дальше. И дай Бог, чтобы возобладали здравый смысл и понимание необходимости перемен.

— Вы упомянули, что у нас не развиты институты гражданского общества. Те же профсоюзы и НПО. На Ваш взгляд, почему такое стало возможным?

— Здесь работает тот же принцип сверхконцетрации полномочий. Зачем акиму еще какие-то реально работающие профсоюзы? Зачем ему, чтобы НПО занимались какими-то проблемами? Чтобы они стали больной мозолью для управленцев? Никакому акиму это не нужно.

Еще одна причина связана с глупейшим мнением, что НПО являются проводниками “цветных революций”. И этот штамп ходит практически по всему СНГ. Мне нравится фраза видного российского аналитика Алексея Малашенко, который сказал, что голосовал не майдан, а страна. То же самое и относительно Грузии, Кыргызстана. НПО тут ни при чем. Причинами стали совершенно бедственное положение населения, нелигитимность власти и тому подобное.

— У нас достаточно давно бытует мнение об аполитичности казахстанцев. Тем не менее в президентских выборах участвовал довольно большой процент населения. Ситуация изменилась?

— Я вообще всегда считал наоборот, – что наш народ очень политизирован. Вообще, в эпоху транзита население политизировано по определению. Потому что это такая ситуация неопределенности, которая в первую очередь порождает у людей стремление понять, когда все это закончится, какие перспективы дальше. Поэтому я в корне не согласен с этим утверждением. Иногда так говорили наши оппозиционеры, когда люди не приходили на их митинги: мол, что с них взять – аполитичный народ.

— За прошедший год что-нибудь радикально в нашей жизни изменилось? Например, в политической и партийной системе?

— В партийном поле я бы отметил образование коалиции провластных партий. Дело в том, что их идеи очень близки к идеям модернизации политической системы. И если линия на модернизацию продолжится, то я буду только приветствовать это. Образование – это попытка стать некой реальной и в определенной степени автономной силой. Это уже хорошо – если у нас появляются новые политические игроки, это способствует развитию конкурентного поля.

А неудача 2005 года – это провал оппозиционных партий. Я всегда поддерживал тезис, что любого рода радикализация политических партий не будет поддержана казахстанским электоратом. И прошедший год показал мою правоту: тот “Ак жол”, который в 2004 году был на парламентских выборах вторым по партийным спискам, утерял все свои позиции. И это очень плохо.

— Скажите, а относительно нашего будущего у Вас больше оптимизма или пессимизма?

— Все-таки надежды, и надежды основательной. Мы работаем в этом направлении.

Беседовал Роман ИВАНОВ

“Начнем с понедельника” 13.01.06г

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...