Третья сила, которая выходит в первые

Источник: газета “Эпоха”

Хотя убийства Заманбека Нуркадилова и Алтынбека Сарсембаева выполнены, может быть, и разными людьми, слишком много в них схожего, чтобы не напрашивалось утверждение об исполнении их одной и той же силой. Причем схожесть эта очевидна и там, где, на первый взгляд, в глаза бросаются как раз отличия. Как те, что хотели показать публике сами убийцы, так и те, что после них выдают уже полицейские инстанции.

Например, если убийцы Заке довольно-таки старательно (хотя и не тщательно) пытались помочь следствию инсценировать самоубийство, то расстрел Алтеке и двух его спутников, наоборот, подчеркнуто, во всех деталях, был исполнен именно так, чтобы не оставить никакой возможности списать “заказ” на автоаварию, случайный криминальный разбой или какой-нибудь “случай на охоте”.

На самом же деле, именно эти различия тоже являются доказательством присутствия одной и той же “третьей силы”. Разница же в оформлении того, что рассчитано на демонстрацию публике, определяется тем, что политической казнью Нуркадилова была подведена черта под одним историческим этапом существования несменяемого президентского режима, а расстрелом Сарсембаева открыт последний и содержательно иной этап…

Прежде чем развернуть эту нашу мысль, мы хотим уверить читателя, что как раз то, что более всего шокирует, ужасает и поражает все общество – демонстративная жестокость и безнаказанность убийств (на фоне демонстративной “левизны” полицейских версий) отнюдь не являлось ни главной целью, ни движущей силой для тех, кто эти убийства планировал и осуществлял. Казалось бы, сейчас любой активист оппозиции, да и просто обычный гражданин, должен понимать убийства Заманбека и Алтынбека (Оксаны и Асхата — тоже) как адресный сигнал ему лично: дескать, любого следующего безнаказанно “замочим”. Тем не менее, не для назидания оставшихся в живых лидеров оппозиции убили двух самых известных земляков Нурсултана Назарбаева, и не народ Казахстана является тем решающим адресатом, кому послан кровавый сигнал.

Чтобы понять это, достаточно уяснить суть нынешнего президентского режима, который, прежде всего, является режимом власти персональной, осуществляемой одним конкретным человеком, и — через заведомо ограниченный круг лиц. Круг же этот состоит из тех немногих, кто в процессе формирования режима личной власти сам приобрел такое влияние на первое лицо, от которого тому уже трудно (или вообще невозможно) отказаться или избавиться.

И это никакой не казахстанский эксклюзив, а типовая схема функционирования режимов такого рода, во все времена, и в любых частях света.

Так вот: любое сколько-нибудь существенное политическое событие, происходящее в стране с режимом личной власти, а уж такое экстремальное как политическое убийство, – тем более! не может генерироваться иначе, чем интересами либо контринтересами первого лица, или кого-то из его ближайшего окружения. Которые и являются главными бенефициарами и (или) основными адресатами этого события.

Что же касается расчета на публичное устрашение – то режим, где результаты выборов определяются заранее, где народ-электорат на самом деле на эти результаты не влияет, и где главной пропагандистской “фишкой” является стабильность, — такой режим категорически не будет распылять страшную энергию политического убийства во вред себе в неограниченном публичном пространстве.

Нет, убили не для адресного намека кому-то следующему по списку лидеров оппозиции, и не для устрашения рядовых активистов скопом, — убили лишь потому, что физическое устранение именно этих двух людей, в силу совершенно конкретной угрозы, которую они персонально представляли для режима личной власти, каждый – по своему, и, в свой момент, показалось единственным выходом.

А поскольку кровь пролилась уже открыто, убьют и любого другого, но только если он персонально и конкретно также наступит на какое-то непреодолимо больное место режима личной власти.

Здесь возмущенный читатель может перебить нас утверждением, что убила не власть, а пресловутая “третья сила”, причем ударили эти убийства именно по власти, и персонально – по Нурсултану Назарбаеву.

Да, это именно так. Но только надо уяснить себе и то, что никакой “третьей силы” в государстве, находящемся под режимом личной власти, быть не может. Если, конечно, власть еще дееспособна.

В таком государстве есть только одна сила – это сама власть. Конечно, на самом деле эта сила есть совокупность нескольких сил, включая и находящиеся в смертельном конфликте. Но все они, и первая, и вторая, и пятая – принадлежат “Ближнему кругу”, и они вместе и есть режим личной власти.

Вне же власти силы, которую власть не может подавить (или которой не может управлять) быть не должно. Иначе сам режим рухнет. Поэтому с существованием демократической оппозиции режим вынужден мириться лишь постольку, поскольку ему приходится мимикрировать под внешнюю среду, — открытый рынок, ВТО и ОБСЕ.

Казахстанской оппозиции разрешено существовать, но – исключительно вне системы государственной власти, и при условии “ненаступления” на коренные интересы персональных держателей режима.

Если бы спикер Туякбай перешел в оппозицию где-нибудь в Польше или в Испании, ему бы и в голову не пришло отказываться от депутатского мандата. Просто пересел бы со скамьи правящей фракции на места оппозиции. Он же начал именно с отказа от мандата, и правильно сделал. Иначе – могли бы и убить.

Итак, и Заманбека и Алтынбека убили силы внутри режима. Какая по счету: вторая, четвертая или шестая, — мы можем предполагать, но здесь надо понимать еще вот что:

Полицейские сыщики — они, скорее всего, на самом деле не могут найти исполнителей. Профессионалы-то такой системе только мешают. Но вот полицейские генералы-царедворцы, те обязаны знать Заказчика или догадываться. Иначе никогда бы не сделали карьеру в таком режиме.

И руководство режима личной власти – оно, по определению, тем более не может не знать источник убийства. Причем без всяких отпечатков пальцев и криминалистических экспертиз. Без такого политического знания оно не было бы руководством, а утеря способности знать для него означает и утерю власти. И именно по факту такого знания публике и предлагают явно “левые” версии, показывают по телевизору разные мультики…

Природа же этого политического знания может быть только таких видов:

Руководство знает потому, что … знает.

Или это было сделано без его ведома, но руководство догадывается – кем. И — хранит эту догадку в себе, поскольку проявившая инициативу “третья сила” фактически устранила проблему, мешающую и силе первой тоже.

Или руководство само шокировано, возмущено и напугано поступком “третьей силы”. Но – вынуждено молчать. Поскольку “третья сила” — она фактически и стала довлеющей в режиме, из “третьей” пошла в “первые”.

Конечно, можно предположить и такое, что руководство государства на самом деле не знает – кто убил. И, как и их полицейские генералы, теряется в догадках…

Ну что же в таком случае нам всем, начиная с президента, остается только пожалеть себя, и наше государство, в котором “третья сила” тайно превратила режим личной власти уже в свой собственный.

И последнее: за что же все-таки убили?

Заманбека убили до выборов – поскольку он мог помешать запланированному результату. И как носитель эксклюзивной информации (скажем, о событиях 1986 года), но более – как неукротимая натура, способная на отчаянный поступок.

Однако еще опаснее он был другим: как носитель известных местных качеств, играющих важную роль в системе приобретения и наследования режима личной власти. А между тем перевыборы Нурсултана Назарбаева как раз и открыли этот новый этап функционирования режима. И, конечно же, самый главный вопрос – кому и когда, — этот вопрос не мог не оговариваться в посвященном кругу еще задолго до выборов, предваряя и их сроки, и сценарий.

Разумеется, что касается права самого Нурсултана Назарбаева править “сколько хватит сил”, — то здесь имеется почти консенсус. Но вот по вопросу Наследника, — тут что-то, по всей видимости, сильно “не срослось”. Да и не могло “срастись”. Что и определило целый ряд предвыборных политических неожиданностей…

И Заке убили те, кому он конкретно мешал в вопросе наследования.

Алтеке – он тоже был и эксклюзивным носителем очень опасной для кое-каких претендентов на наследие информации (скажем, о приватизации медиа-ресурсов), и не менее важной фигурой в традиционных местных раскладах, но, самое опасное для “наследников” – он выступил еще и как идеолог реальной демократизации режима личной власти. За что и убили.

А то, что убийство случилось сразу после инаугурационных торжеств, во внешне спокойной обстановке и без видимой причины, заставляет думать, что по каким-то еще не вышедшим на поверхность обстоятельствам вопрос наследования значительно, значительно актуальнее, чем это нам представлялось до прошлого воскресения…

“Эпоха” 17.02.06г

Новости партнеров

Загрузка...