Казахстан становится “полем экономической битвы” двух возрождающихся гигантов — Китая и Индии

Как Китай и Индия будут делить Казахстан

За последние несколько лет на международном рынке выросла в 3 раза цена не только на нефть, но и также на сталь. И та, и другая продукция имеет для экономики Казахстана первостепенное значение. О том, что растет цена на нефть мы знаем. Такого рода новости всегда на слуху у широкого общественного мнения. Другое дело – цена на сталь. В 2001 году она упала до очень низкой отметки по причине, как тогда говорилось, перепроизводства. Кстати, тогда же стало очевидным вхождение большинства крупных экономик в состояние, близкое к стагнации. И цена на нефть уже стояла достаточно высокая. А вот спрос на стальную продукцию упал. И казалось — надолго. Но такое представление оказалось ошибочным. Вскоре “стальной” рынок стал оживляться. Тут же поползли вверх цены на продукцию сталелитейного производства. В 2001 году горячекатаная сталь продавалась по 200 долларов за тонну. Потом цена на нее стала расти, и в 2004 году она перевалила отметку в 600 долларов. И это происходило в условиях, когда большинство крупнейших экономик продолжало испытывать нелегкие времена.

Так за счет чего же росла цена на стальную продукцию все это время? Ответ будет такой: за счет того же фактора, который провоцировал в первую голову рост цен на энергоносители. Другими словами, за счет стремительного роста спроса в Китае. Именно китайцы все больше и больше потребляют как углеводороды, так стальную продукцию. И тем самым подстегивают рост цен на них. А через это способствуют сохранению высоких темпов развития казахстанской экономики.

В развитие такой тенденции вносит свою лепту и другой возрождающийся гигант Азии – Индия. Эти две державы идут сейчас по курсу ускоренного развития. А остальной мир не без тревоги наблюдает за тем, что же у них получается. Получается же, надо сказать, весьма и весьма неплохой результат.

Так что сейчас самой злободневной темой в мире развитых стран представляется обсуждение вопроса о том, что же станется с миром, если они захотят, к примеру, потреблять столько же энергоресурсов на душу населения, сколько сейчас потребляют Соединенные Штаты. Америка с ее 300-миллионным населением использует порядка 20 млн. баррелей в сутки. В Китае же насчитывается 1 млрд. 300 млн. человек. Следовательно, в случае, о котором говорилось выше, его ежесуточное потребление нефти должно было бы составлять 86,66 млн. баррелей.

А это – весь объем сегодняшнего мирового производства. То есть, если китайцы захотят сравняться с американцами по объему энергопотребления на душу населения, для этого понадобится вся нефть мира. А вот того, что же произойдет, если к их такому желанию присоединятся индийцы, и представить себе трудно. Это – с одной стороны. А с другой стороны, кто же может отрицать их право на такое желание?!

Но вот что еще достойно внимания в связи с такой проблематикой. Мир с тревогой следит за подъемом Китая с Индией. Да, это так. Но, наряду с этим, очень непростыми представляются и отношения названных стран друг к другу. Скажем, ту же Индию не менее остального мира беспокоит стремительный рост могущества Китая.

В представлении индийцев так называемая “китайская угроза” имеет, по меньшей мере, три формы. Это – во-первых, геополитический страх, что соперничество с ним однажды может привести к новой войне между Индией и Китаем; во-вторых, экономический кошмар в виде такой Индии, где низкооплачиваемые сельские рабочие тратят свои скудные заработки на покупку импортированных китайских товаров; и в-третьих, идеологические сомнения о том, что героический эксперимент Индии с демократией, быть может, обошлся дороже, чем эрратическое диктаторство Китая.

К 2001 году в Индии численность населения составляла 1,033 млрд. против 1,272 млрд. в Китае. При этом показатель ВВП на душу населения в Китае, по данным Всемирного банка, был равен $890, а в Индии — $450. С поправкой на покупательскую способность китайцы были на 70% богаче, чем индийцы.

В прошлом, 2005 году, китайцы объявили о достижении демографического уровня в 1 млрд. 300 млн. человек. В Индии же в это время насчитывалось порядка 1 млрд. 70 млн. человек. Сейчас порядка 5% китайцев живет ниже национальной черты бедности. У индийцев этот показатель равен 29 процентам. То есть пока Индия определенно беднее, чем Китай. При этом темпы демографического роста у индийцев выше, чем у китайцев. И шансы догнать Китай — по показателю численности населения — у Индии очень и очень реальны. Это может произойти в ближайшем будущем.

Китай и Индия не просто поднимаются. Они поднимаются – с ревнивой опаской поглядывая на успехи друг друга. Справедливости ради надо заметить, что китайцы при этом ведут себя куда более спокойно, чем индийцы.

Когда-то у премьер-министра Индии была мечта о Хинди-Чини Бхай-Бхай (Hindi-Chini Bhai Bhai) или об индо-китайском братстве. Она нашла свое отражение в соглашении от 1954 года. Но вскоре настали другие времена. В 1959 году Индия приняла бежавшего из китайского Тибета далай-ламу и 100 тысяч его последователей. В результате до предела обострились отношения между двумя азиатскими гигантами. В 1962 году разразилась война, закончившаяся полной победой Китая.

Понадобилось свыше четверти века, прежде чем китайско-индийские отношения вернулись в нормальное русло. В 1988 году премьер-министры Раджив Ганди и Ли Пен пришли к согласию в вопросе обсуждения пограничных проблем. С тех пор состоялось 14 встреч совместных рабочих групп по их регулированию.

Все это, по-видимому, вовсе не значит, что Индия забыла об уроке давней войны с Китаем. В 1998 году, когда индийцы провели первое испытание своей ядерной бомбы, их министр обороны Джордж Фернандес дал понять, что такой арсенал понадобился не столько из-за ядерных амбиций Пакистана, сколько из-за долговременной опасности со стороны Китая. То есть Индия не исключает возможности повторного противостояния с Поднебесной. И оно не обязательно может возникнуть только на границе между этими двумя ядерными государствами. Их соперничество – это факт, который уже сейчас присутствует. И соперники они, прежде всего, в геополитическом плане. Следовательно, их сопернические действия должны разворачиваться в регионах, где станут пресекаться их геополитические и экономические интересы. Прежде всего, это – конечно же, Центральная Азия.

В Казахстан индийский капитал, скажем, в лице сталелитейной группы Л.Миттала проник в 1996 году, а китайский капитал в лице национальной нефтяной компании CNPC – в 1997 году. До поры и времени они, казалось бы, мирно сосуществовали у нас в стране.

Бизнес Л.Миттала в 2001-2002 г.г. переживал нелегкие времена из-за кризиса перепроизводства. Потом китайцы с их увеличившимся спросом на стальную продукцию здорово помогли ему поправить свои дела. С 2002 года, когда сталелитейный бизнес страдал от кризиса перепроизводства, до начала 2004 года цены выросли на треть. Они подстегивались, главным образом, нарастающим ростом спроса на сталь в Китае. Уже тогда китайцы являлись крупнейшими покупателями продукции группы Лакшми Миттала. Однако сам он был далек от восторгов в связи с будущими отношениями с китайскими партнерами. И вовсе не скрывал этого.

Уже тогда Л.Миттал предупреждал сообщество подобных себе производителей о том, что развитие сталелитейной промышленности Китая вкупе с колоссальным экспортным потенциалом этой страны и низкой стоимостью “представляет из себя самую большую опасность для нашей индустрии в среднесрочном плане”. То есть Л.Миттал, выживая максимум пользы для себя от создаваемой китайцами благоприятной ситуации на рынке спроса на стальную продукцию, параллельно готовился вступить в “торговую войну” с ними в недалеком будущем. А поскольку он нам “свой” и в Актау, и в Лондоне, и еще бог знает где, в Казахстане уже нелишне было подумать о том, по какую сторону страна может оказаться, когда этот самый “наш человек” схватится с нашим же соседом Китаем.

Это “недалекое будущее” наступило уже в 2005 году. Тогда в Казахстане Л.Миттал вступил в прямое соперничество с китайцами за экономические интересы своей родины – Индии. Правда, борьба была не за сталелитейное, а нефтегазовое производство. И была она нешуточной. И шла эта борьба за владение канадской энергетической компанией “ПетроКазахстан”, все производственные активы которого находились в Казахстане.

Совместная заявка индийской государственной корпорации ONGC (Oil and Natural Gas Corp.) и группы “Миттал Стил” на покупку этой канадской компании потянула на $3,9 млрд. Но в случае с “ПетроКазахстаном” Л.Миттала и его партнеров обошла китайская государственная нефтяная корпорация CNPC, предложившая продающей стороне больше — $4,18 млрд.

Индийцы были очень недовольны своим проигрышем. И вообще следует сказать тут еще вот о чем. Индийские бизнесмены и в целом деловое сообщество весьма нервно реагируют на успехи китайцев на фоне их собственных более скромных достижений. К примеру, очевидность более высоких экономических достижений Китая ими отрицается. А потом они, бывает, и попросту злят их. В среде индийских предпринимателей и политиков бытует мнение, что китайцы манипулируют со своими цифрами по ВВП и инвестиционным показателям. Там считается, что Индия, которая выглядит как проигравшая при сравнении, является жертвой геополитического статистического жульничества.

Для нас же тут, в Казахстане, важно из всего этого то, что индийцы болезненно переносят случаи своего отставания от китайцев или проигрыша им в чем-то. В случае с “ПетроКазахстаном” индийская сторона сконцентрировала и бросила в бой очень серьезные ресурсы. В частности привлекла к выступлению на своей стороне Л.Миттала, чувствующего себя в казахстанских коридорах власти как у себя дома, и его металлургический бизнес, который, кстати, впервые “впрягся” в борьбу за нефтяные активы или же, иначе говоря, занялись не своим делом. Но чего не сделаешь ради своего отечества?! Особенно, если это Индия, позволившая себе вступить в соперничество с Китаем ради нефти.

Индийцы вышли из этой борьбы проигравшими. И при этом они не преминули обвинить китайскую сторону в том, что она не совсем честно вела себя. В адрес же казахстанского правительства, которое, при желании, могло помочь или помешать какой-либо стороне в этой борьбе, никаких упреков индийцы публично не высказали. Но едва ли их, этих упреков, у них вовсе нет. Сейчас вопрос в том, какую же цену потребуют или уже потребовали взамен. Ведь борьба Китая и Индии за распространение своего влияния в Казахстане только начинается.

Новости партнеров

Загрузка...