Статья, за которую, якобы, Ержан Утембаев “на протяжении длительного времени вынашивал мысли отомстить” Алтынбеку Сарсенбаеву

27 февраля на брифинге в Астане министр МВД РК Бауржан Мухамеджанов сообщил, что причиной убийства известного политика стало \»устойчивое личное неприязненное отношение Утембаева к Сарсенбаеву\». По словам министра, в ходе допроса \»Утембаев пояснил, что знал Сарсенбаева на протяжении длительного времени и был с ним в неплохих отношениях, можно сказать, в дружеских отношениях\». Однако \»после публикации Сарсенбаевым в одной из республиканских газет статьи, негативно характеризующей Утембаева, отношения между ними резко ухудшились\», — сообщил министр. \»После публикации данной статьи карьера Утембаева, по его словам, резко пошла вниз. Считая виновным в этом Сарсенбаева, он на протяжении длительного времени вынашивал мысли отомстить\», — добавил Б. Мухамеджанов.

***

Предлагаем вниманию читателей предполагаемую статью, о которой говорилось на брифинге министра МВД РК.

***

“Время” 13 ноября 2003г.

Виктор ВЕРК

Алтынбек Сарсенбаев, сопредседатель ДПК “Ак жол”: Список будет продолжен!

— Алтынбек Сарсенбаевич, после выхода вашего интервью, на которое, кстати, пришло беспрецедентное количество откликов, многие предсказывали вашу неминуемую отставку…

— Я не первый и не последний посол, смещенный со своей должности, и с моим уходом те вопросы, которые я поднимал, вряд ли исчезли. Поэтому здесь, как выразился однажды В. Путин, надо просто мух и котлеты рассматривать отдельно. О котлетах. В интервью я изложил свое видение ряда текущих вопросов политической ситуации в нашей стране. В этом я не вижу ничего сверхъестественного, и тем более повода к бурной реакции. Поэтому я был приятно удивлен тем, что материал вызвал такую массу откликов со стороны представителей различных слоев нашего общества. Мне кажется, это произошло по двум причинам…

— По каким именно?

— Во-первых, очевидно, что за два года возможность иметь и не утаивать собственное мнение, открыто высказываться на политические темы сузилась настолько, что обычные, на мой взгляд, размышления, были восприняты как некий вызов. Я убежден, три года назад такого рода размышления вряд ли вызвали бы большой интерес. Во-вторых, наверное, в обществе назрели соответствующие ожидания, и мои высказывания попали в их русло.   

Я поделился простой мыслью о том, что на данном этапе, после проведения основных экономических и частично политических реформ, режим начал отставать от процессов, происходящих в обществе. Попытки компенсировать это отставание силовым давлением, созданием дополнительных прорежимных партий, увеличением количества советников по политическим вопросам, повышением расходов на государственный PR и т. д. — эту проблему не разрешили, а во многом даже усугубили. В таких случаях не надо обижаться на зеркало.

Между тем у режима сегодня есть все ресурсы, реализуя которые, можно снять остроту накала в обществе и успешно провести эволюционные политические реформы. Принципиально важно этого добиться после десятилетия тяжелых экономических реформ, в то время, когда люди почувствовали улучшения в своей жизни, в период правления первого президента, который является автором этих преобразований.    

— Теперь о мухах…    

— Нужно было очень постараться, чтобы мои мысли интерпретировать как оппозиционные. Я знаю, что мое интервью на всех этажах властного Олимпа воспринималось по-разному. Многие увидели в нем своеобразный текст заявления об отставке. Особенно те, которые принимают и готовят все важные решения, но никогда публично не высказываются о том, куда и как нам двигаться, те, кто активно готовил “рецепты” для разрешения ситуации в течение двух последних лет, никогда не комментируя логику действий власти.    

— А конкретнее?  

— Речь идет о премьерах, их заместителях, руководителях администрации и т. д. При этом, как мне передали мои друзья из “белого дома” Астаны, все интервью читали, но в этом никто не хотел признаваться.

2 ноября у меня состоялась встреча с главой государства, во время которой я подал прошение об отставке. Учитывая мой опыт государственной службы, президент предложил мне возглавить одно из подотчетных ему агентств, я поблагодарил его за это предложение и высказал намерение заняться общественно-политической деятельностью. После определенной дискуссии глава государства согласился с моими доводами и поддержал мое решение.    

— А содержание интервью на встрече обсуждалось?   

— Нет, в этом не было необходимости.   

— У вас не осталось обиды?    

— Как сказал один мудрый человек, люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам. У меня никакой обиды нет и быть не может. Напротив, в заявлении об отставке я поблагодарил президента за то, что он дал мне возможность с молодого возраста участвовать в государственной политике и поддерживал на протяжении всей моей государственной службы.   

Я вообще считаю, что обиженный человек — плохой политик, и прошло время, когда только отстраненные и обиженные люди превращались в политиков. Наступает пора людей, которые приходят в политику со своей активной осмысленной позицией. Обида же мешает объективно оценивать происходящее, и люди становятся жертвами собственного субъективизма. С ними по этой причине очень легко конкурировать. У меня нет обид, и поэтому я становлюсь для некоторых людей гораздо более серьезным соперником, чем они предполагают.    

— В прошлом интервью вы заявили, что нота о запросе агремана на ваше назначение была запрятана в сейф. Вы говорили, что доказать это несложно. Этим вопросом кто-нибудь сейчас занимается?    

— Конечно, нет, и вряд ли кто-либо займется. С субъективной точки зрения, президенту неудобно поручать это дело человеку, который сам участвовал в описанной истории. Я имею в виду бывшего первого заместителя министра иностранных дел Н. Абыкаева. Другим же людям поручать это дело бессмысленно, поскольку все документы, предназначенные для президента, сегодня проходят опять же через руководителя администрации Н. Абыкаева.   

-Ладно, это дело прошлое… Как вы оцениваете возможность проведения нормальных, честных выборов в парламент?  

— У меня есть определенный оптимизм, и его надо подкрепить практикой — принятием нового закона о выборах. Если все общественно-политические силы — от “Отана” до коммунистов — заявят о необходимости принятия в короткие сроки такого закона, правительство и парламент нас поддержат. Кстати, здесь и проявится истинное лицо партий и политиков, поскольку ни одна нормальная партия по определению не может быть против прозрачных выборов. Хотя мне непонятно, почему правительство затягивает передачу этого закона в парламент. Ведь ясно, что, поступая таким образом, правительство тактически проигрывает. Так или иначе, под нажимом общества закон будет передан в парламент и принят. Таким образом, проигрышное положение правительства заключается в том, что можно было бы это преподнести как подарок нашим гражданам и международному сообществу… Если же до нового года закон не будет передан в парламент, мы будем требовать отставки правительства Ахметова. Нежелание считаться с мнением парламента и общества по одному лишь Закону о земле, как вы помните, стоило отставки предыдущему правительству.   

Избирательная кампания в маслихаты показала, что основная масса населения проигнорировала выборы — в некоторых городах проголосовало менее 20 процентов избирателей. Это очень тревожный сигнал о состоянии здоровья общества, и власть просто не имеет права не замечать этого.

Есть достоверная и озвученная в прессе информация о том, что некоторые члены избиркомов после выборов заявили, что участвуют в подтасовках в последний раз. Тем более что те же бюджетники, которые составили основу избиркомов, начали понимать, что, наказывая кандидатов, реально выбранных народом, и помогая акимовским протеже, они наказывают самих себя, в том числе и экономически.    

— То есть?    

— Послушный член избиркома, подписывая сфальсифицированный протокол, одновременно ставит подпись не против кандидата, не поддержанного акимом, а против самого себя, поскольку подконтрольный исполнительной власти кандидат будет действовать по указке своих хозяев, которым не нужна прозрачность своей деятельности и тем более лишние хлопоты по поводу жизненного уровня бюджетников. Так что непринципиальные члены избиркомов своими подписями пробили брешь не только в “теле” нашей демократии, но и в собственных карманах.

— Но есть еще административный ресурс другого рода — финансово-промышленные группы (ФПГ), контролирующие целые регионы. Помните прошлогоднее заявление главы “Казахмыса” Кима о том, в Жезказганском регионе на выборах не пройдет ни один “младотюрк”?   

— Это неслыханная наглость и открытый вызов нашему государству. Тем более что иностранный менеджер под “младотюрками” подразумевал представителей конкретного народа, который является одним из основных носителей суверенитета. По большому счету, прокуратура должна была привлечь к ответственности менеджера иностранной компании, который вмешивается в фундаментальный конституционный процесс волеизъявления людей, нарушает основные права гражданина.   

Тем не менее, если обратить внимание на результаты последних выборов в этом регионе, то “кандидаты от “Казахмыса” вчистую проиграли — шестеро депутатов избраны от партии “Ак жол”. Так что помогают ФПГ власти или создают ей проблемы — это большой вопрос.   

Что же касается перспектив перехода от административных методов контроля над обществом к политическим, то мне кажется, что власть попытается в очередной раз реформировать “Отан” и реально бороться за влияние в конкурентной среде, что и правильно.   

-Вашими бы устами… А вот один из советников президента обосновал назначение премьером г-на Ахметова как раз тем, что он блестяще провел кампанию по “непущанию” в парламент Карлыгаш Жакияновой. Поэтому, дескать, Ахметов и возглавил правительство — с учетом предстоящих парламентских выборов.

— Если у нас не соблюдаются Конституция и законы, не обязательно об этом заявлять народу. Вмешательство исполнительной власти в выборный процесс запрещено законом. А что касается правительства, его функции в том, чтобы реформировать экономику, улучшать благосостояние народа, продвигать политические реформы. Тогда за партией, поддерживающей наше правительство, люди пойдут сами — без всякого административного ресурса… Что же касается конкретно выборов в Павлодаре… Вы можете сейчас с сходу вспомнить фамилию депутата, который на них “выиграл”?   

— С ходу — нет.   

— Я тоже не помню.   

— Кстати, о Галымжане Жакиянове. Как вы считаете, согласится ли президент на его амнистию?   

— К сожалению, два года назад Галымжан допустил ряд ошибок: тактико-политических и этических. Прекрасно зная состояние общества, которое только приходило в себя после радикальных реформ и шоковой терапии, он пытался осуществить революционные преобразования в кратчайшие сроки. Он даже пренебрег необходимостью выдержать время, нужное для консолидации имеющихся сил в обществе. Это заблуждение.    

— К тому же он не учел ресурсы госаппарата, верно?   

— Именно! Даже те области, которыми он руководил, не отличались от среднего уровня демократичности по республике — ни в плане свободы слова, ни в развитии общественных институтов. Вообще многие из нас должны признаться, что те политические мины, которые закладывались с нашим участием, начали взрываться еще при нас. И важно, чтобы они не взрывались тогда, когда наши дети войдут в сознательную жизнь.   

В свое время я говорил учредителям ДВК о том, что к политике они относятся, как к бизнес-проекту. Вложив деньги в организацию митинга, в СМИ, в создание региональных подразделений, они скорее хотели получить дивиденды, быстрее вернуть “кредиты”. Это слишком упрощенный, даже ущербный подход. Если мы хотим преобразовать общество, то надо “вкладываться” в это общество достаточное время. Надо иметь выдержку и вкалывать, пробиваясь в разные слои населения, втягивая их в свою орбиту.   

Тогда же в разговоре с инициаторами ДВК я предложил на данном этапе бороться не с Назарбаевым, а за влияние на него, на его решения. Тем более, разрешая официальную регистрацию ДВК, он подавал сигнал двигаться вместе. Со многими обсуждались вопросы выборности акимов. Но революционный романтизм ребят, с одной стороны, и усиление позиций “ястребов” в окружении президента, преследовавших собственные интересы, с другой, к тому же недоверие сторон друг к другу, поскольку не соблюдались достигнутые договоренности, — привели к столкновению, итог которого известен. Я же считаю, что не только молодые технократы тогда были отброшены на обочину, — все наше общество в своем развитии отброшено на несколько лет назад.   

— Говорят, что президент хорошо относился к Галымжану…   

— Да, этот человек был воспитан президентом, который к нему очень хорошо относился. Возможно, он рассматривал Галымжана как своего преемника. А в замкнутом окружении президента хорошее отношение к политику, мягко говоря, не приветствуется. Естественно, они набросились на Галымжана, устроили травлю, информационный террор. Президент отклонял, и не раз, подготовленные его окружением представления об освобождении Жакиянова от должности. Обстановка была напряженная. Все это происходило на фоне принятия закона о первом президенте с большими гарантиями для него после ухода с поста главы государства, что было встречено частью общества как желание президента оставить свой пост. Сразу же — через месяц — после этого запустили “утку” о плохом состоянии здоровья главы государства. Он был вынужден пройти медицинское обследование и опубликовать его результаты в газетах, но это только усилило слухи. Один из интернет-сайтов начал и его “обрабатывать” на полную катушку. Обстановка была напряженная. В этой ситуации у Галымжана, видимо, сдали нервы, и он решил публично выяснить отношения со своими оппонентами, которые накопились и в правительстве, и в администрации, и в силовых органах. В разгар конфликта многие его противники спрятались за спиной президента — и столкнули их. В это время пришла “третья сила”, которая натворила все то, что происходило в последние два года.    

Тем не менее если мы хотим извлечь полезные уроки из прошедшего, то должны к этому вопросу вернуться. Не думаю, что экономический ущерб, “зафиксированный” в решении суда, — преступление, за которое нельзя амнистировать и нужно держать политика за решеткой. Все-таки он же не занимался, к примеру, незаконной продажей истребителей северокорейскому режиму, нанося огромный ущерб престижу страны и ее президента. И, как бы ни говорили, не только Галымжан, но и глава государства понес из-за этого процесса определенные издержки и внутри страны, и за рубежом. Поэтому я считаю, что из данной ситуации надо выходить достойно. Нашему обществу надо залечить те раны, и вариант здесь один — приходить к компромиссу через амнистию, без предварительных условий.

С другой стороны, амнистия выгодна и самой власти в тактическом плане. Тема политических арестантов станет лозунгом многих кандидатов в предстоящей предвыборной кампании. Все оппозиционные кандидаты во всех округах поднимут имя Галымжана как знамя.   

— А как быть с Сергеем Дувановым?   

— Я убежден, что сразу же после появления известного факса из администрации президента следователю надо было встать перед Дувановым на колени и умолять его куда-либо сбежать. В то же время большой международный резонанс на арест Сергея, мне кажется, спас многих его соратников от провокаций подобного рода.    

Сам же Дуванов никогда не был политической фигурой. Но он активно участвовал в создании фона, на котором в политику начали приходить новые люди.    

— Вы имеете в виду политиков и деятелей культуры, которые вместе с вами вступили в “Ак жол”? Некоторые называют это “списком Сарсенбаева”…   

— Это не “список Сарсенбаева”. Каждый из этих людей самодостаточен. Это состоявшиеся личности, добившиеся определенных успехов в жизни. Многие имеют больше авторитета, чем я. Поэтому никто не может их назвать просто “сопровождающими”. Что же касается творческих людей, решивших войти в политику, я им благодарен за их позицию, за их поддержку. Видимо, они внимательно следили за деятельностью “Ак жола” в течение двух лет и почувствовали, что это не партия-однодневка. То, что творческая интеллигенция начинает обращаться к демократическим ценностям, — это новое явление в нашей жизни. Поэтому список, о котором вы говорите, составлен не Сарсенбаевым, а самой жизнью, и, думаю, он будет продолжаться.    

-Ваши оппоненты утверждают, что у вас не сложились отношения с нынешним премьером. В частности потому, что в церемонии открытия выставки в Российском торгово-выставочном центре принимал участие не глава правительства РФ или его заместитель, а всего лишь вице-мэр Москвы.   

— Эта версия рассчитана на людей, не знающих международного протокола. Визит премьера — это не тот случай, когда посол должен за уши таскать российских чиновников на мероприятия. В российском правительстве о визите все знали — мы сообщили об этом и специальными нотами, и в телефонных разговорах. Российской стороной было подтверждено участие вице-премьера Христенко. Но он, сославшись на занятость — именно в этот день проходило заседание российского правительства, на котором обсуждался бюджет перед отправкой в Думу, — на церемонию открытия выставки не прибыл. Эту загадку, видимо, мы сами должны разгадывать. Вообще в России с ее многовековой традицией дипломатии ничего просто так не делается. Кстати, они прекрасно знают историю жизни и деятельности каждого из политиков Казахстана. На следующий день после отъезда нашего премьера выставку посетил вице-премьер России В. Яковлев, который внимательно ознакомился с каждым нашим стендом.    

К слову сказать, прежде подобных проколов никогда не было. Если исходить из такого рода обвинений, то меня можно было уволить за срыв встречи с Александром Волошиным одного из замруководителей нашей администрации — по причине элементарного пьянства последнего. Руководитель нашей администрации поставил мне в вину, что я не контролирую… его заместителя. Этого нельзя было сделать даже при большом желании, поскольку человек имел привычку пить в одиночку. Так что любому послу можно приписать какие угодно грехи, тем более — задним числом.   

— Ваша ремарка о том, что россияне прекрасно знают подноготную наших чиновников, означает, что они в России вообще не котируются?   

— Напротив. К примеру, в России высоко ценятся как специалисты Г. Марченко и О. Жандосов. Бывший глава кремлевской администрации А. Волошин мне прямо сказал, что после беседы с О. Жандосовым по вопросам создания Единого экономического пространства он доложил президенту В. Путину о том, что экономическая команда Казахстана сильнее российской.  

-Сейчас активно распространяется версия о том, что вы сделались акжоловцем лишь тогда, когда над вами якобы сгустились политические тучи.   

— Не хочу комментировать эту версию, просто позволю себе отнести читателей к своему интервью вашей же газете, которое я дал два года назад накануне отъезда в Москву.   

“Из своего отношения к партии и людям, ее возглавившим, я никогда секрета не делал. Я поддерживаю идеи “Ак жола” и не скрываю, что ее создали мои коллеги, друзья и единомышленники. Это истинные патриоты, государственники, подлинные реформаторы. Одним словом — люди нового политического поколения, каких, к счастью, в нашей стране становится все больше и больше.    

Более того, от вступления в эту партию меня удерживает лишь дипломатическая миссия, которая предполагает выезд из страны и требует полного сосредоточения на этом важнейшем участке. Но ребята знают, что я с ними”.    

Интервью опубликовано в феврале 2002 года. Таким образом, своего отношения к партии “Ак жол” я никогда не скрывал и считаю для себя большой честью избрание ее сопредседателем на прошедшем съезде.   

Если же говорить о сроках моего пребывания в Москве, то, когда президент направлял меня на эту работу, он определил срок моего пребывания в Москве в 1,5 года. Я четко отработал это время, даже немного перебрал.   

— Кстати, еще летом прошлого года г-н Ертысбаев о вас говорил следующее: “Все знают, что Алтынбек Сарсенбаев имел отношение к появлению ДВК… Больше того, он открыто говорил о своих симпатиях к партии “Ак жол”, которая вышла из ДВК”.   

— К Ермухамету я отношусь хорошо. Это интеллектуал с демократическим началом, который используется не по назначению. Мне кажется, есть определенная путаница в интерпретации его обязанностей. Он — советник президента и должен советовать президенту, а не обществу. Решения же президента, по логике вещей, должны комментировать люди, отвечающие за связи с общественностью. Если Ермухамет комментирует решения, принятые по его совету (в чем я сомневаюсь), — это один вопрос. Но и обществу, и Ермухамету было бы полезнее, если бы ему удавалось добиваться воплощения собственных идей, а не комментировать решения, принятые администрацией или ближайшим окружением президента. Я, например, убежден, что жесткие меры к оппозиции и средствам массовой информации применялись не по совету Ертысбаева. Все-таки он стоял в начале 90-х у истоков демократических перемен, и не думаю, что он хотел бы, чтобы его дети жили в законсервированном обществе.   

-Каковы ваши планы в новом качестве?   

— Главная задача нынешнего этапа — подготовка к парламент-ским выборам: это и обучение людей выборным технологиям, и работа с информационными ресурсами, и организаторская деятельность — большой ежедневный и кропотливый труд. Если говорить о политической ситуации в целом, я вижу один важный участок, на котором мы пробуксовываем, — в методах поиска точек соприкосновения оппонирующих друг другу сил, достижении хотя бы умеренного баланса партий демократической ориентации. Задача нынешней ситуации — укоренить хотя бы одну демократическую партию в нашем обществе.    

Нужен определенный компромисс и диалог с властью. Добиться отмены силового давления, снять радикальные лозунги, быть готовыми принимать взаимные обязательства. То, что важно перед выходом на старт парламентских выборов. Нам нужно хотя бы начать этот процесс.

Обязательное условие, которое должно соблюдаться, — это расширение поля для демократических институтов.   

— Вы имеете в виду Постоянно действующее совещание, которое исчезло вместе с прежним правительством?   

— ПДС я вижу как попытку диалога через посредников, тем более через посредников, которые плохо относились даже к самой идее договариваться. В тот период у некоторых людей с властного Олимпа, мне кажется, преобладала другая тактика — использовать весь административно-репрессивный ресурс государства, подавить все общественные институты, СМИ и выждать момент, когда власть выпадет из рук истощенного в этой борьбе президента — недалеко от них. Поэтому для ПДС нужен другой формат. Важно определить основные вопросы и обсуждать их на высоком уровне. Их не много. Есть неудобные вопросы для власти, есть проблемы у ее оппонентов. Путем своеобразного “взаимозачета” можно выйти на компромиссное поле.   

Это даст нам шанс для начала политической модернизации страны. Если для нас интересы государства выше собственных амбиций, мы должны пойти на это. ПДС в той форме, в которой оно существовало, может быть лишь техническим органом, где согласовываются и оформляются уже достигнутые договоренности.    

-В прошлом интервью вы затронули тему заинтересованности бизнеса в либерализации политической системы. Сразу после этого на прошедшем форуме предпринимателей они опять ныли, что им не дают работать, проверяющие обдирают, но ни слова не сказали о политике.   

— Да, я читал материал об этом. Раимбек Баталов в очередной раз от имени всех пожаловался на тяжелую судьбу бизнеса. Президент в очередной раз пригрозил проверяющим, и на этом вроде бы разошлись. Но как бы это ни замалчивали, капитал из страны начал уходить — и отнюдь не в офшоры на Бермудах (где скапливаются деньги от сырьевого сектора, а не нормально заработанные в стране).   

— Куда же?   

— Например, в Россию. В Подмосковье, Москве и даже в Сибири наши предприниматели вкладывают деньги в аграрный сектор, строительство птицефабрик, угольных шахт, создают финансовые группы. Если этот процесс будет и дальше продолжаться, мы быстро потеряем столь любимые правительством макроэкономические показатели.   

— Но говорят, что это происходит из-за “перегрева экономики” Казахстана?   

— По-моему, это несерьезный аргумент. При реальном перегреве кредитные ставки у нас были бы не больше 4-5 процентов. А сейчас они гораздо выше.    

— Нефтяной сектор тем не менее не позволит довести ситуацию до критической точки…   

— В стратегическом плане проблема кроется здесь. Добывать 50 миллионов тонн нефти и больше при неразвитой политической системе — опасно для общества.    

-Было бы нелепым не попросить вашего комментария к появлению новой политической партии “Асар”…   

— Эта партия еще не прошла регистрацию. А вообще в данный момент я расцениваю появление “Асара” позитивно. И вот почему. Во-первых, Дарига Назарбаева и раньше имела возможность влиять на политику президента. По-моему, это не секрет. Правда, как член Семьи, а это орган неконституционный. Теперь, как лидер партии, она легализуется. И ей надо будет давать оценки по многим происходящим в обществе процессам, отстаивать свои принципы.   

Второе. После появления “Асара” активизируются и мобилизуются сторонники партий демократической ориентации. Ранее незамеченные в политических пристрастиях люди из разных сфер начали записываться в партии, например, в “Ак жол”, что тоже позитивно.   

Третье. Пока что они делают акцент на молодежь, а молодежь не воспримет никакую иную программу, кроме демократической. Так что, если молодые люди войдут в противоречие либо будут забыты своими лидерами, что часто случается, они неизбежно пополнят ряды других партий демократической направленности.   

Четвертое. Думаю, что лидер партии подключит и свое влияние для расширения квоты в парламенте по партийному списку.   

— Вы назвали лишь позитив. А есть ли негативные стороны?  

— Безусловно, есть. И часть из них приходится принимать на себя Н. Назарбаеву.   

-Многие думают, что после вашей отставки вам начнут “шить дела”…   

— К сожалению, это у нас программа обязательная, и обжалованию она не подлежит. Но со мной “откатать” ее не удастся. Такого рода давление я уже однажды испытал, когда после ноябрьских событий один из депутатов обвинил меня в коррупции и по его запросу прошла проверка всех подведомственных мне как министру предприятий. По итогам этой проверки депутату пришлось просить у меня прощения в суде за необоснованные обвинения. Так что я и теперь буду бороться до конца.    

— Вы долгие годы были советником президента. Что вы могли бы сегодня ему посоветовать?   

— Прежде всего реально оценивать ситуацию. Если действовать в рамках сегодняшней Конституции, для этого необходимо в первую очередь расширить каналы получения информации. Когда на выходе информационных потоков главе государства, который обладает огромными полномочиями, сидят один-два человека, это приводит к системным ошибкам. Окружению хочется, чтобы у шефа было хорошее настроение — так жить комфортнее. Это и есть обман, создание виртуального мира. Не забывайте, что фамилия Назарбаева — достояние не одной семьи или одной небольшой группы людей. Образ первого президента в истории страны как основателя государства — принципиальнейший вопрос нашей государственности.   

-Ваш прогноз — кто будет президентом в 2006 году?   

— У нас в стране прогнозами занимается один человек, и его прогнозы иногда сбываются. Важно не то, кто станет президентом в 2006 году, а то, какими он будет обладать полномочиями, — это главный вопрос. Вы знаете, что в Финляндии в течение 25 лет был президентом У. Кекконен. Такое длительное пребывание у власти в демократической стране — нонсенс. Но, будучи в его музее в Финляндии, я увидел оплаченные им квитанции за разрешение на рыбную ловлю и лишился своего внутреннего предубеждения.    

— Назначение послом вместо вас Крымбека Кушербаева стало для многих экспертов неожиданностью. Какова ваша оценка этого назначения?   

— Я знаю Крымбека давно. Он — прирожденный дипломат. Я желаю ему успеха и готов помочь во всем — если он в этом нуждается.

Новости партнеров

Загрузка...