Дестабилизация в Казахстане набирает ход

Все только начинается…

Общественно-политические события в стране развиваются уже по силовому варианту. Для того, чтобы дело дошло до этого, ни “гаек закручивать” (как в Узбекистане), ни забрасывать властный контроль над ситуацией фактически на произвол судьбы (как в Кыргызстане) не пришлось. Сам ход событий, верней, внутренняя логика его развития привела к этому.

На взгляд со стороны, наметившееся сейчас обострение общественно-политической ситуации представляется несколько неожиданной. Но, в действительности, к этому дело шло. И уже давно.

Посудите сами. Пока цена на нефть оставалась ниже отметки 15 долларов за баррель, а страна была бедная и ходила по краю дефолта, никаких серьезных раздоров в рамках правящего истеблишмента не было. Да, все более или менее крупные месторождения той же нефти уже тогда пошли по рукам иностранных инвесторов, но ни один из проектировавшихся в 1990-е г.г. трубопроводов до самого начала нового века не был не только не построен, но и даже начат. Разговоров было много, а дела мало.

Сведущие люди утверждали, что нет никакого смысла вкладывать деньги в строительство новых и модернизацию действующих трубопроводов из Казахстана до тех пор, пока цена на нефть на международных биржах не перевалит за отметку “15 долларов за баррель”. Объем экономики страны, составлявший в начале 1990-х г.г. 35-38 млрд., сократился до пределов 20-22 млрд. долларов. Мнение о том, что Казахстан переживает трудные времена, было всеобщим. Для правительственных чиновников эти самые трудности были универсальной причиной для оправдывания всего комплекса негативов в государстве и обществе.

У правящей в стране власти противники были. Но, несмотря на то, что социальная ситуация за годы так называемых крутых реформ, стартовавших вместе с приходом государственной независимости, была предельно запущена, оппозиционные настроения серьезных проблем для режима не создавали. Были достаточно сильные и, что самое главное, радикальные выступления социально обездоленных слоев населения – перекрытие железной дороги, массовые митинги с лозунгами против проводимой правительством политики у акиматов и т.д., и т.п. Но впечатления, что они сколько-нибудь серьезно беспокоят власть имущих, не было.

В 1998-1999 г.г. прошли две предвыборные кампании – сперва президентская, а потом парламентская. Обе они проходили в труднейших социально-экономических условиях. Оппозиция, худо-бедно объединившись, пыталась бороться с властью, но у нее это тогда получалось, откровенно, неважно. Она, по сути, никаких “плюсов” для себя ни из трудностей, с которыми столкнулся Казахстана после “азиатского кризиса” в 1998 году, ни из резкого ухудшения жизни простых людей после секвестра социальных статей бюджета РК в 1999 году не извлекла. Не смогла извлечь. Или не захотела.

Массовое народное недовольство проводимой правительством политикой проявлялось своим путем, оппозиционная критика власти – своим. Их смычки практически не было. И власть в целом оставалась достаточно спокойной.

Другое дело – наступивший следующий межвыборный период. На всем его протяжении цена на нефть стояла высокая. Выше не только 15-долларового, но и даже 20-долларового уровня. Соответственно, все трубопроводные проекты, какие реально планировались, не только оказались запущены, но закончены. Экономика заметно оживилась. Равным образом реально оживился интерес к Казахстану извне. В большой “политической игре” возникли комбинации, предусматривающие вовлечение в нее самой большой и потенциально самой богатой страны региона.

За последние 2-3 года в ряде стран, расположенных вдоль маршрутов предполагаемых путей “большой казахстанской нефти” на международный рынок, произошли коренные политические изменения. Когда в ноябре 2003 года пал режим Э.Шеварднадзе, даже Георгий Сатаров, близкий Кремлю времен Б.Ельцина ученый, отметил, что есть основания говорить о развитии тбилисских событий “по югославскому сценарию”. Через год аналогичные события произошли в Киеве, столице Украины. И снова даже те люди в мире российских ученых-политологов, которых никак не заподозрить в склонности к конспирологии или нелюбви к Западу с его демократическими и прочими стереотипно воспринимаемыми ценностями, заговорили о большой роли действующих извне сил. В прошлом году уже в Бишкеке произошли события, внешне, казалось бы, похожие на произошедшие до этого в Тбилиси и Киеве.

Но в этом случае, кажется, менее всего были виноваты внешние силы. Просто, как представляется, унаследованная от Советского Союза система управления государством и обществом выработала свой ресурс, и оказалось, что режиму А.Акаева (равно как и тем, кто подобрал брошенный на произвол судьбы первым президентом Кыргызстана власть) более не на что опираться… Сейчас эта маленькая горная страна интересна для Запада постольку, поскольку там базируется контингент американских военно-воздушых сил. И еще постольку, поскольку в связи с дальнейшим усугублением кризиса власти в Кыргызстане Китаю рано или поздно (и так или иначе) придется вмешаться в ситуацию в этой стране хотя бы ради недопущения ее превращения в фактор, провоцирующий дестабилизацию в соседствующем с ней Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР. Неизбежность такой перспективы вынуждает другие великие державы держать в поле своего зрения проблему Кыргызстана. Но сама эта страна явно не вписывается в комбинации “большой игры”, предусматривающей переустройство значительной части постсоветского пространства.

Другое дело – Азербайжан, связывающий, помимо России, Казахстан с “переустроенными” уже Грузией и Украиной. Там попытка проведения политических преобразований имела место еще раньше, в Тбилиси и Киеве. Еще в 2003 году азербайджанская оппозиция, оспаривая итоги президентских выборов, так же, как и потом в Грузии, попыталась подняться против правящей власти. Но потерпела неудачу. Возникает вопрос: почему? Ведь Азербайджан – ключевая страна для любой стратегии переустройства постсоветского пространства.

Дело тут, видимо, в том, что в Азербайджане ситуация принципиально иная, чем в Грузии или, скажем, Украине. И не только с точки зрения норм демократии. Во внешней политике Азербайджана есть 2 основных возможных вариантов дрейфа: или в сторону Турции (с которой азербайджанцев связывает близость языка и тюркских корней) и через нее ближе к НАТО и прочим западным межгосударственным структурам, или в направлении Ирана (на территории которого находится значительная часть исторического Азербайджана и азербайджанского населения, более того, там верховный аятолла – азербайджанец по национальности). Для тех, кто сейчас плетет комбинации политической “большой игры”, второй вариант, разумеется, абсолютно нежелателен.

Но официальный Баку пока не дает тем же американцам ни одного серьезного повода усомниться в том, что руководство Азербайджана категорически не приемлет какого-либо сближения с Ираном. Более того, оно за это время неоднократно, да еще с демонстративной оглядкой на помощь Турции и Запада шло на обострение и без того непростых отношений с официальным Тегераном. К тому же судьба трубопровода “Баку-Тбилиси-Джейхан”, который уже построен и успел поглотить значительные объемы инвестиционных денег, напрямую связана с правящим кланом Алиевых, которые до сих оставляют нефтяной сектор своей страны под прямым контролем государства. А средств туда западными корпорациями вложено также немало.

Одним словом, в Азербайджане пока нет ни “бессильной демократии”, ни полного перехода всего стратегического экономического комплекса в частные руки. Так что тем силам, которые хотят работать с Азербайджаном и в Азербайджане, приходится до лучших времен мириться с пребыванием у власти клана Алиевых.

В иной ситуации Казахстан. У правящего в стране режима нет аналогичных азербайджанским “козырей”.

Во-первых, у Казахстана нет своего “Ирана”. Россия и, особенно, Китай на такую роль не годятся потому, что они ни за что не станут портить отношения с теми же США из-за Казахстана. Своего рода “Ираном” в глазах американцев Россия может выступать для Украины. И официальный Киев в своих отношениях с Западом на этом факторе небезуспешно играет уже давно. Как при Л.Кучме, так и при В.Ющенко. А Казахстан же для России – вовсе не Украина. Ему такое никак “не прокатит”.

Во-вторых, вся стратегическая экономика Казахстана уже давно в распоряжении западных транснациональных корпораций и международного авантюрного капитала. То есть судьба уже вложенных в нее инвестиций от конкретного нынешнего, скажем, правительства Казахстана напрямую не зависит. Скорее – наоборот. Все, наверное, уже обратили внимание на пристрастное подчеркивание правительством и к месту, и не к месту незыблемости контрактов с иностранными инвесторами и неизменности условий договоренностей с ними.

В-третьих, у нас бал правит такая же, как и в прежней Грузии, власть, восходящая корнями к партийно-советской кадровой номенклатуре.

Так что, если понадобится разворачивать дальше комбинации названной “большой игры”, для этого лучшего места, чем Казахстан, на сегодняшний день явно не найти. Другой вопрос – стоит ли такая задача на повестке дня у тех, от кого в данном случае зависит принятие решения. Но в любом случае ясно, что перемены нас не минуют. Кому-то тут может, наверное, может показаться, что такого рода страсти могут нагнетаться лишь с подачи московских аналитиков вроде того же Г.Сатарова или небезызвестного Г.Павловского. Но давайте послушаем, что говорят о судьбе и перспективах Центральной Азии и Закавказья на Западе.

Еще несколько лет тому назад тому назад, когда не было еще ни грузинских, ни украинских, ни кыргызских событий, лондонский журнал “Экономист” в статье под красноречивым названием “Там, где происходит столкновение миров” дало такое определение: “География должна сделать Кавказ богатым и счастливым. История и политика делают его бедным и несчастным” (17.08.2003 г.). А вот что было написано в этом же британском издании несколькими месяцами позже, тогда, когда в Тбилиси была объявлена “бархатная революция” вслед за заявлением американской стороны о непризнании итогов парламентских выборов в Грузии: “По всей Центральной Азии и Кавказу народ понимает, почему нефть – это “слезы дьявола”. Лутц Кливмен, журналист, совершивший множество поездок по всему региону и встречавшийся с множеством как нефтяных баронов, политиков и полевых командиров, так и простых людей, приходит к заключению, что великие державы снова играют в циничную “большую игру”, оставляя кровь и слезы следом за собой. Приз и состав игроков, однако, со времен событий XIX века изменился. Теперь на кону – не Индия, а доступ богатым нефтяным и газовым запасам, которые, возможно, являются самыми большими в мире нетронутыми резервами энергии. И царскую Россию и колониальную Британию заменили Соединенные Штаты, постсоветская Россия, Китай, Иран и Пакистан” (“The devil\’s tears”, 20.11.03 г.).

Судя по всему, события описанного выше порядка только теперь начинают принимать серьезный оборот. На той стороне Каспийского моря первые их акты уже, можно сказать, состоялись. А на этой его стороне “главный приз на кону” новой “большой игры” – Казахстан с его запасами нефти, значительно превышающими нефтяные резервы трех закавказских и четырех центрально-азиатских республик вместе взятых. Все только начинается. Дестабилизация в Казахстане набирает ход.

Новости партнеров

Загрузка...