Власть, как слон в посудной лавке

Исполнительная власть в Казахстане стремительно утрачивает ресурс общественного доверия к себе. Наработанный почти двумя десятилетиями правления Нурсултана Назарбаева его солидный запас тает прямо на глазах. И происходит это не столько вследствие дискредитационных усилий политических оппонентов режима, сколько по той причине, что вдруг стала для общественного мнения обнаруживаться зияющая пустота в том месте, где до сих пор, как считалось, находится солидный и основательный фундамент государственной институциональной идеологии.

Сейчас власть структурно и организационно по-прежнему, быть может, остается сильной. 26 февраля правоохранительные органы и 28 февраля судебные органы постарались показать, что воля государства заставлять всех выполнять законодательные и подзаконные нормативы все также незыблема.

Но идеология того, почему же надо продолжать делать то, что они делали и делают в данном случае, уже совершенно не ясна. Очень и очень непростых вопросов к власти у общества великое множество. Она же сколько-нибудь внятных ответов на них не дает. А своими действиями, так или иначе связанными с такой ситуацией, порождает еще большую сумятицу в умах людей. Так что сейчас это еще очень большой вопрос: кто больший урон наносит престижу власти в глазах общественного мнения — сам правящий режим или его политические оппоненты?

Даже такие политические деятели, которые по сию пору ни разу не давали повода другим усомниться в своей лояльности к высшему руководству страны, сейчас откровенно и, самое главное, публично заявляют о том, что ответы представляющих власть уполномоченных органов на самые злободневные вопросы настоящего времени ни у кого не вызывают доверия.

То есть даже эти люди, обязанные по своему неписаному статусу поддерживать все официальные решения с серьезной политической нагрузкой, понимают, что власть сейчас делает что-то такое, в правоте чего она просто-напросто никого и в малейшей мере не сможет убедить. И не только понимают, но и даже впадают в панику в силу осознания катастрофической проигрышности ситуации для поддерживаемого ими, по большому счету, правящего режима.

Но власть продолжает упорствовать на своем. Более того, она, предпочитавшая до сих пор для себя имидж гибкой и рассудительной правительницы, вдруг начинает демонстрировать радикальную решительность на фоне своих более чем неубедительных ответов на вопросы, порожденные последними событиями. Строить предположения о том, куда может привести этот курс, нет смысла. Все, видимо, будет зависет от того, как долго власть может продолжать упражняться в демонстрации своей решительности на фоне нарастающего снежным комом недоумения общественного мнения.

Сейчас Казахстан все больше и больше начинает напоминать Узбекистан после известных громких событий там. Но есть свое отличие. Там идеологическая толковательная линия, сопровождавшая действия власти, проводившей репрессивные акции после взрывов в Ташкенте и Бухаре и подавлявшей силовые выступления в Андижане, более или менее ясна для общественного мнения. С ее аргументным рядом можно соглашаться, можно и не соглашаться. Но с тем, что он выстраивался достаточно вразумительно (хотя, может, и вовсе не убедительно), не согласиться трудно.

В Казахстане же сейчас аналогичная идеологическая линия откровенно провисает. Она не только не убедительна. Она откровенно невразумительна. То есть слова, которые говорятся, совершенно не в состоянии поддерживать дела, которые делаются.

На таком фоне берется еще курс на дальнейшее ужесточение властной позиции в отношении политических оппонентов. В условиях, когда все больше и больше людей начинают если и не разделять мнений оппозиции, то хотя бы чисто по-человечески сочувствовать ей, такое поведение власти оборачивается стремительным уменьшением доверия к ней со стороны населения в целом.

Правящий в Казахстане вот уже более полтора десятилетия режим выиграл и парламентские, и президентские выборы, проводившиеся за последнее время. Выиграл с огромным преимуществом. Во всяком случае, таковы результаты, судя по официальным данным. Если даже некритически принять на веру то, что электоральное предпочтение, так или иначе, было на стороне нынешнего режима и поддерживающих его партий, нельзя закрывать глаза на то, что нынешние власть имущие обязаны этим апатичной инерционности общественного сознания.

За последние, скажем, пятнадцать лет в Казахстане так же, как и во всем постсоветском и постсоциалистическом мире, многое изменилось. Но все эти преобразования проходили на фоне, в общем и целом, ровной социально-политической ситуации. Событий, способных потрясти до глубины души все общество – больших чиновников и маленьких клерков, богатых и бедных, горожан и сельчан, казахскоязычных и русскоязычных, — практически не было. Все сходило с рук власти достаточно безболезненно. И, видимо, у нее по этой причине притупился нюх.

За последнее время ситуация изменилась. Такие события произошли. Власть же адекватным образом совладать с возникающей как их следствие ситуацией оказалась не в состоянии. Долгие годы без серьезных испытаний, похоже, отучили ее от способности мгновенно мобилизовываться и соответствующим образом реагировать. При осознании такой реальности ей следовало бы сделать усилие над собой и начинать быстро перестраиваться на ходу с тем, что срочно выработать навыки, необходимые при вновь образовавшихся условиях. А она вместо этого начинает поступать примерно так, как вело себя коммунистическое руководство СССР в 1960-х г.г. после событий в Темиртау и Новочеркасске. То есть принимается “закручивать гайки”. Но сегодняшний Казахстан – это не Советский Союз, а нынешнее руководство Казахстана – это не могущественное Политбюро ЦК КПСС. Так что “гайки” могут очень быстро сорваться. По какому сценарию пойдут дальше события в этом случае – остается гадать.

Никакая власть не может усидеть долго тогда, когда потрясенное делами, совершенными представляющими ее лицами и структурами, население — в довершение всему — отказывает ей в доверии. Могущественная советская система затрещала по швам и распалась со скоростью сметенного дуновением ветра карточного домика после того, как объявленная всего несколькими годами ранее гласность подорвала доверие общественного мнения страны к ней. В сегодняшнем Казахстане наиболее эффективным орудием подрыва доверия населения к правящей власти представляется сама эта власть. Вернее – ее слова и действия.

Сейчас в глазах общественности власть своими, образно говоря, движениями напоминает слона в посудной лавке. Ее решительность, демонстрируемая с вызывающим видом, — это все равно что хорошая мина при плохой игре. Публика это видит. Публика ожидает с мыслью о том, что же она предпримет, чтобы выйти из этой ситуации. Придумает что-то вразумительное или еще больше запутается. Случись второе, она уже постарается отгородиться от власти. А может – отвернуться.

Сегодня власть в Казахстане заслуживает упрек не из-за демонстрируемой сейчас решительности. Нет. Она достойна упрека из-за проявления откровенной недееспособности. Недееспособности именно в качестве власти. Она пытается замаскировать свое бессилие и расстерянность проявлением воинственной решительности. Но в результате фактически еще больше разоблачает свою недееспособность. Власть сейчас, конечно, может совершить множество силовых акций, чтобы доказать обратное. Но это вовсе не решит ее проблемы, а просто ускорит развязку. Для того, у кого обнаружилась недееспособность, лучший выход, чтобы продержаться максимально дольше, — это предпринимать как можно меньше действий. Ибо любое действие в таком случае – это шаг к саморазоблачению.

Почему власть оказалась, в конце концов, недееспособной – это уже другой вопрос. Сейчас можно сказать в связи с ним только одно. Произошло это не случайно. Тому свидетельство – события в Кыргызстане за последние годы.

А в Казахстане природа власти такая же, какая она в соседнем Кыргызстане. Более того, многое в бишкекских коридорах власти перенимается у официальных Алматы и Астаны.

То есть то, к чему объективно пришла власть в Кыргызстане, не только может, но и, пожалуй, даже должно повториться в практике правящего режима в Казахстане. Конечно, не следует ожидать, что повтор должен совпасть один к одному. Хотя природа власти в Кыргызстане и Казахстане практически одинакова, она после распада СССР там и здесь формировалась и развивалась по-разному. Эта “разность”, наверное, должна была найти своеобразное “кризисное” воплощение в каждом из этих двух аналогичных случаев распада системы власти.

Еще на заре государственной независимости многие наблюдатели небезосновательно выражали большие сомнения в том, что наследникам руководства Казахской и Киргизской ССР удастся сформировать устойчивую систему власти в этих республиках.

Эти сомнения в полной мере оправдались с случае с Кыргызстаном. Теперь, похоже, настал очередь Казахстана подтверждать своим практическим примером правоту их авторов.

Новости партнеров

Загрузка...