О мотивах и причинах политической голодовки, объявленной лидерами ЗСК, арестованными за проведение дня памяти Алтынбека Сарсенбаева

Заявление Петра Своика на пресс-конференции в Национальном пресс-клубе, Алматы, 7 марта 2006 года

Петр СВОИК

Мы прибегли к объявлению коллективной голодовки, как к единственной имеющейся у нас возможности выразить свой гражданский протест против применения к нам откровенных и неправовых политических репрессий в виде так называемого административного ареста.

А тот факт, что наш арест был именно политическим “заказом”, и что поименная разнарядка была спущена с самого верха, не вызывает сомнения. Тем более что все обстоятельства нашего “наказания” свидетельствуют именно об этом.

С одной стороны, мы можем даже понять власти: День памяти Алтынбека Сарсенбаева, Заманбека Нуркадилова и других жертв заказных политических убийств, особенно – на фоне вызывающе неправдоподобных официальных версий, прошел столь массово и организованно, что это не могло не напугать руководство.

С другой стороны, это еще раз подчеркнуло ту опасность для государства и общества, которую несет использование так называемых “правоохранительных” органов в качестве инструментов сведения политических счетов.

Здесь к месту напомнить слова из совсем свежего послания президента Назарбаева о том, что вся сила Закона должна быть направлена на защиту “этой самой демократии”. На деле же, как раз в нашем случае сами же власти просто-напросто попрали национальное законодательство.

Так, Кодекс об административных правонарушениях (КоАП РК) устанавливает, что протокол об административном нарушении составляется немедленно по месту происшествия, в присутствии предполагаемого нарушителя, с разъяснением ему его прав и предоставлением возможности дать свои пояснения, дополнения и доказательства. И в той же статье КоАП установлено, что копия материалов административного дела тогда же вручается как самому гражданину, так и его законным представителям.

Фактически же все дела были оформлены полицией задним числом, с грубыми подтасовками, без нашего присутствия и даже без нашего ведома. Более того, уже в суде сами судьи, в принципе не имеющие права вообще принимать к рассмотрению столь очевидно нарушающие КоАП “дела”, взяли на себя роль полицейских, устраивая скоренькие знакомства с делами на нас уже в ходе процессов.

Соответственно, рассмотрение таких дел вылилось в откровенное надругательство над законом, причем сплошь в жанре “черного юмора”. Вот только несколько примеров на этот счет:

На суде над Булатом Абиловым выставленный полицией “свидетель” упорно утверждал, что День памяти проходил на… Центральном стадионе, где он лично и находился.

Когда такого же “свидетеля” пригласили на суд Амиржана Косанова, сам Амиржан задал ему вопрос: посмотрите внимательно, где здесь гражданин Косанов? Но “очевидец”, обозрев всех присутствующих, так Косанова (показания на которого он подписал) и… не опознал!

С процесса над Асылбеком Кожахметовым судья просто-напросто выгнал прессу… и так далее, так далее.

Особо одиозно прошел суд над Маржан Аспандиаровой, в ходе которого выяснилась, кроме всего прочего, неспособность судьи Аргимбаевой вести процесс на государственном языке. После чего судья (возможно, в виде компенсации) назначила Маржан 10 суток, хотя даже прокурор потребовал всего пять.

Кстати сказать, апелляция Маржан, поданная в четверг, и по Закону подлежащая рассмотрению в течение суток, была рассмотрена только в субботу, причем… в отсутствии не только ее самой, но и… защитника!

После этого стоит ли удивляться, что на нее (накануне 8 марта!) последовал тупой (другого слова не подберешь!) отказ.

Отдельного рассказа заслуживают условия содержания в так называемом спецприемнике для административно арестованных:

Начнем с того, что КоАП вообще ни словом не регламентирует порядок исполнения административного ареста. В казахстанском национальном законодательстве на этот счет имеется не “белое пятно” как иногда принято говорить, а, буквально, “черная дыра”.

В юридическом смысле это так потому, что сразу за КоАП следует всего лишь ведомственный приказ МВД, по которому граждане отдаются в полное распоряжение полиции. Причем в этом приказе (“вытащить” который нам удалось уже после выхода на свободу) содержится много чего: и должностные обязанности служащих спецприемника, и всякие разные формы отчетности, но о чем там нет ни слова – так это об условиях содержания. На чем арестованным спать, сколько их можно набивать в камеру, как кормить, полагаются ли прогулки и продуктовые передачи, — и буквально все прочее, отдано на откуп и усмотрение полицейского начальства.

Не удивительно, что в самом заведении арестованных не только не знакомят с их правами, но отсутствует даже краткий перечень, хотя бы клочок бумаги, где доставленные могли бы прочитать, что от них требуется, и что им полагается.

На практике же административный арест являет собой сплошное изъятие из конституционного законодательства. Арестованные (по устным утверждениям полицейских надзирателей) лишены права свидания с адвокатами и их, можно сказать, тупо физически лишают расписанного в Основном Законе и Кодексах права защищать свои права в суде. То же касается бытовых дел: телефонных звонков, свиданий с родственниками, возможность получать передачи…

Хотя с разрешения “начальника” — можно (скажем так) многое…

Условия же содержания – ужасны!

Одиночных арестных помещений нет вообще, все – только скопом, от 8-12 и до “безразмерных” камер на неограниченное количество мест. Неограниченное, разумеется, по вместимости, но отнюдь не по площади. Во всех камерах – невыносимая вонь и въевшаяся во все грязь. Арестованные вынуждены оправляться прямо на глазах сокамерников. Отопление – недостаточное, помещения промозглые, сумрачные. Освещение специально устроено так, что днем ни читать, ни писать невозможно, зато ночь приходится проводить при свете.

Фактически арестованные, помимо лишения свободы, подвергаются пытке, физической и моральной, откровенному унижению человеческого достоинства. Такая практика, сложившаяся в отношении разного рода бытовых хулиганов, бомжей и нелегальных эмигрантов, массово применяемая теперь в отношении лидеров демократической оппозиции, оскорбительна не только для подвергающихся такому беззаконию, но и, еще больше, для высших должностных лиц режима, в целом для государства Казахстан, названного в Конституции правовым и социальным.

Особо возмутительна роль прокуратуры, “крышующей” попрание закона. Во время нашей отсидки в спецприемнике побывало до двух десятков прокурорских чинов, малых и средних. И единственно, что приносили их непрерывные посещения, так это усиление строгостей начальства спецприемника.

Это – тупиковый путь, и мы заявляем – хватит!

Пора всем остановиться, задуматься и сообща восстанавливать Законность и Справедливость в стране.

Новости партнеров

Загрузка...