Алтынбек и момент истины

Источник: газета “Эпоха”

Душпан кулiп айтады,

Дос жылатып айтады

(Недруг скажет правду смеясь,

а друг скажет горькую правду)

Петр СВОИК

Уйдя в оппозицию, Алтынбек Сарсенбаев унес с собой массу больших и малых секретов “той стороны”.

Мне он как-то рассказал, что еще в азаматовские времена на Совбезе всерьез рассматривался план испортить тормоза моей “Мазды” по дороге с катка Медео. Тогда он “зарубил” это “спецпредложение” словами “если мы начнем убивать своих политических противников, потом станем убивать друг друга”…

Но дело даже не личной ответственности каждого из нас перед памятью Алтеке. Его демонстративная политическая казнь, — это слишком потрясающее и поворотное событие для страны, чтобы оставить все как есть, не сказать давно назревшее и наболевшее…

Отвлечемся от шокирующих “технических подробностей”: кто заказал и кто убил. Главное, что в режиме личной власти началась смертельная (уже без кавычек!) борьба за эту самую личную власть, а в таком режиме и при такой борьбе, это мог сделать каждый.

В этом смысле череда политических убийств – это как бы внутрирежимное (читай – внутрисемейное) дело, которое нас с вами, вроде бы, и не касается. Но Семья (здесь, к сожалению, тоже можно и без кавычек), в которой начали убивать друг друга, – это не наши соседи по общежитию, на нравы-обычаи которых можно было бы с удивлением-неодобрением просто взирать со стороны. Семья – это, одновременно, всех нас с вами всеобщий Хозяин, — прошенный или непрошенный, это вся система госорганов в стране, вся стратегическая экономика, и все их местные ответвления-проявления. То есть, — то, во что все мы полностью погружены-опущены, что непосредственно влияет на жизнь и перспективы любого казахстанца. И если всего в одной казахстанской “Семье” начались супер перенапряги (а иначе – не убивают!), то это значит, что критически опасно перенапряжена вся государственная система, ее начинает “корежить” в вариантах, плохо просчитываемых и контролируемых самим властным режимом. Получается, что вся страна взята в заложники этими внутрисемейными террористами, которые действуют столь отчаянно именно в страхе перед своим собственным будущим, а потому слепо наплевательски рискуют и будущим всех нас с вами. Поэтому люди, хотя бы ради собственной безопасности, жизни своих близких, детей и будущих внуков, должны знать: кому в заложники они попали и что со всеми нами может случиться…

Да, президент Назарбаев выстроил режим своей личной власти на вполне современных, цивилизованных и перспективных технологиях. Здесь и радикальная приватизация, и открытый всему миру рынок, курс на вступление в ВТО и попытка председательствования в ОБСЕ. Скажем, коррумпирована власть вполне по-современному. По всем этим показателям казахстанский президентский режим обогнал всех своих соседей, и это – объективно.

Но объективно и другое: что в основу своей личной власти Нурсултан Назарбаев заложил и то, о чем говорить не принято, и о роли чего многие вполне просвещенные наши сограждане искренне не догадываются. Пословица “улы жузге таяк берiп малга кой, орта жузге калам берiп дауга кой, кiшi жузге найза берiп жауга кой” (дай Страшему жузу палку (стимул) и пусть он смотрит за скотом (увеличивает богатство), дай Среднему жузу ручку (стило) и пусть он разрешает споры, дай Младшему жузу копье и поставь его против врага) это ведь не просто фольклор, но и отточенная прошлым временем формула разделения рода занятий и ответственности для сохранения единства разных ветвей одного народа на огромной территории.

И Первый-последний секретарь ЦК КПК, став Первым президентом суверенного Казахстана именно на основе этой старой властной традиции, весьма умело, надо признать, вплел ее в современный контекст. Ради внутреннего баланса элит – тоже, но, прежде всего, – ради укрепления режима собственной личной власти.

Так, завещанный предками пастуший посох, то есть – мандат на политическое и экономическое руководство, он использовал с умом.

Право единолично направлять наш замечательный, дружный и толерантный народ на самый дальний отгон, где его ждут сказочно богатые пастбища он оставил за собой, взяв в помощники только самых проверенных близких. Правом же владеть собственно “стадами”, и пользоваться их приплодом (в нашем случае – тем, что приносят богатства недр), он щедро поделился не только с близкими, но и разного рода пришельцами, как из дальних краев, так и доморощенными. Чем убил сразу много зайцев.

По советам зарубежных консультантов проложено стратегическое кочевье в 2030 год, а доминирующее присутствие в экономике транснационального капитала обеспечивает внешнюю легитимность режима. Оно же является и частью внутренних гарантий, поскольку солидные западные компании, по определению, не занимаются открытой политикой внутри страны, косвенно же они, разумеется, сориентированы на власть.

Остальную часть гарантий дает расстановка на всех узлах прохождения главных экономических потоков людей, политически для режима личной власти не опасных. Либо потому, что они сами включены в линию традиционного наследования власти, либо, наоборот, потому что в местном понимании их легитимность – отрицательна, отчего им и позволено манипулировать огромными деньгами.

Одним словом – современные туленгуты при Великом Хане.

Как и положено по традиции, старшинство этой части режима личной власти поддерживается стратегическим союзом с “младшими”, которые (в дозированном, конечно, виде) допущены к реальной власти и большому бизнесу.

А поскольку сабля для отражения внешнего неприятеля сейчас не требуется, эта функция переориентировано на защиту от врагов внутренних. Для чего, в частности, самый далеко идущий представитель этой части национальной элиты посажен акимом в Южную столицу. Являющуюся, одновременно, столицей как старшей части правящего режима, так и всей оппозиции. А также – Столицей всех политических убийств.

Единственно, что не исполнено по такому проверенному временем рецепту, это – передача в руки “средних” того пера, с помощью которого надлежит разрешать возникающие в правящей комбинации споры. Напротив, как дающая основной стратегический ресурс экономика, так и реально властные посты в нынешнем Казахстане тщательно “зачищены” от всех тех, кто является, или имеет потенциал стать, легитимным представителем интересов этой части традиционного общества.

Впрочем, исторически “разводящая” роль “средних”, при внимательном рассмотрении, тоже оказывается эффективно задействованной в государственном устройстве современного Казахстана. Но – не как часть власти, а как ее оппозиционный противовес-довесок.

Так, с первых лет суверенитета оппозиция Казахстана формировалась сразу по двум накладывающимся векторам: как с позиций общедемократических устремлений, так и под воздействием выдавливания “средних” из власти и экономики. И так же изначально можно говорить о неизменно умелом внутреннем балансировании между такой оппозицией и правящим режимом. Во всяком случае, именно активное (и заведомо безуспешное) участие оппозиции в предыдущем досрочном переизбрании президента в 1999 году, как и в 2005-м, а также и во всех выборах в Мажилис и маслихаты все эти годы, обеспечивало, по конечному результату, дополнительную международную легитимацию и внутреннюю консолидацию режима личной власти президента Назарбаева.

Да, в результате событий конца 2001 года, а затем – 2004-2005-х, срез казахстанской оппозиции с точки зрения традиционных раскладов существенно обогатился и усложнился (что само по себе дает повод для отдельного анализа), однако уверенно можно говорить о сохранении (по крайней мере) способности режима использовать как само наличие в Казахстане оппозиции, так и то, каким образом она действует, именно в своих интересах.

Что более чем убедительно продемонстрировали как последние выборы, так и их последствия.

Не вдаваясь в детали, отметим здесь лишь главное: с переходом в оппозицию обладателей финансовых ресурсов в совокупности с общественным авторитетом, накопленным в прошлой крупной бизнес- либо государственной карьере, потенциал демократических сил, разумеется, существенно возрос. Однако при этом содержание и форма “новой” оппозиции тоже принципиально трансформировались. Если “старая” оппозиция держалась, во-первых, на неких романтико-принципиальных демократических установках, и, во-вторых, на выдавливаемых из власти и бизнеса “средних”, то “новая” стала “зеркалить” сам президентский режим в определяющей степени.

На ведущие позиции вышли носители финансов, и именно по этим “магнитным линиям” начало ориентироваться оппозиционное партстроительство. Плюс, прежняя эксклюзивность “средних” сменилась на структурирование, более характерное уже для самой власти, породив и в оппозиции процессы, которые до того пережил сам правящий режим. И лишь в третью очередь на деятельности оппозиции стали сказываться собственно программные установки, демократические принципы как таковые, включая достаточно условное (и игнорируемое практически) разделение на “коммунистов” и “либералов”.

На исполнительском же уровне “отзеркаливание” режимных технологий тем более стало доминирующим, включая всю смесь аппаратно-бюрократической классики с местными традиционными мотивациями: назначение на посты “своих”, борьба за доступ “к телу”, к должностям и к бюджету.

Что же касается носителей принципов “старой” оппозиции, то большинство их, не будучи вписанными ни в одну из доминирующих линий, были вытеснены из политики вообще (в том числе и вновь рекрутированы режимом), либо отодвинуты на периферию.

Однако все такие трансформации, повторим, не уменьшили (по крайней мере) способность режима личной власти “отслеживать” деятельность главных посягателей на свои устои.

Скажем, Галымжана Жакиянова, приобретшего явно выходящий за “средние” пределы политический авторитет, выпустили из заключения не просто после триумфальной победы президента, но и заблаговременно уведя у него созданную под его же имя политическую партию. (Собственно, читатели оппозиционных газет и сами без труда могут увидеть, с какой стороны идет целенаправленное “выдавливание” Жакиянова.)

Как бы то ни было, а до убийства Алтынбека политическую ситуацию в стране приходилось рассматривать, как практически полностью контролируемую президентской стороной, включая контроль (а также и элемент прямого управления тоже) за деятельностью оппозиции. Так, создание объединения ЗСК, формальная консолидация в нем разных сил, и безоговорочное участие в перевыборах Нурсултана Назарбаева по факту оказалось необходимым элементом президентской кампании, способствующим ее легитимации и подтверждению официального тезиса о всенародной поддержке президента и слабости казахстанской оппозиции.

Единственная политическая фигура (кроме Жакиянова, отстраненного от событий сроком заключения) не вписанная в этот фактический политический консенсус, — Заманбек Нуркадилов, до решающего избирательного момента был устранен физически. Причем предложенная официальная версия о самоубийстве, неправдоподобная с житейской точки зрения и опровергаемая полученными самим же следствием фактами, также по факту оказалась приемлемым политическим консенсусом для находящихся в публичном противостоянии элит и контр-элит. На базе которого стороны согласились, по умолчанию, не делать это убийство основным индикатором реально происходящих в недрах власти и оппозиции процессов, и отодвинуть это убийство на периферию собственных отношений.

Соответственно, после перевыборов политическую повестку сразу на несколько лет вперед также приходилось рассматривать (выводя из анализа такие форс-мажоры, как “Казахгейт” и психо-физическое здоровье самого Н.Назарбаева) как полностью определяемую и контролируемую президентской стороной. Из чего вытекало, что собственно политической деятельностью – созданием и регистрацией партий, участием в президентской Госкомиссии, а также в предстоящих в 2006-2009 годах выборах сельских и районных акимов, в маслихаты и в следующий парламент, оппозиции будет позволено заниматься лишь в той мере, в какой такая ее деятельность будет вписана в интересы самого президентского режима, контролироваться и направляться им.

В этих условиях на долю политиков, реально ориентированных на демократическое развитие Казахстана, но не желающих заниматься имитацией такого развития по правилам режима, и при этом стоящих выше уровня, на котором их могло бы устроить занятие оппозиционной деятельностью как таковой – ради удовлетворения тех или иных персональных или групповых интересов и амбиций, оставалась лишь долгосрочно ориентированная работа с различного рода общественными организациями. Поскольку аутсайдерское состояние институтов гражданского общества Казахстана относительно институтов государственной власти и есть тот объективно существующий “якорь”, за который надежно держится сам президентский режим и который крепко удерживает реальный демократический прогресс.

Так все это выглядело вплоть до следующего убийства – уже не Нуркадилова, а Сарсенбаева.

Что принципиально меняет оценки.

Заке ведь “атаковал” президента с традиционалистской и персональной стороны, и его программой была замена не режима, а персонально Нурсултана Первого. С чем он, конечно, оказался как вне власти, так и оппозиции. На современный взгляд, такое его поведение выглядело анахронизмом и чудачеством, пока не нашелся очень даже квалифицированный судья, оценивший силу Нуркадилова-политика по достоинству. Он и убил.

Надо понимать: убил его не для назидания другим конкурентам и не всеобщего устрашения, и даже не как обладателя уникальной компрометирующей информации. Поскольку в принципе не существует такого “компромата”, который мог бы, сам по себе, свалить режим. Для режима опасность оглашения неприятных разоблачений была вторична перед опасностью того, что их грозил огласить человек, имеющий, согласно местным представлениям, законное право лично противостоять главе государства и лично заменить его.

Совсем иное дело – Алтеке.

Вернее, в традиционных одеждах фигура Сарсенбаева выглядела отнюдь не слабее своего старшего земляка, и как реальный претендент на высшую власть в Казахстане именно по этой линии он котировался не просто высоко, а, пожалуй, – выше всех.

Но – Алтынбек был не просто носителем исконных традиций, и не просто многолетним соратником Первого президента по строительству национальной государственности. При всем при том он выступил и как авторитетный сторонник реальной демократизации президентского режима, чтобы его перестало “клинить” на внутрисемейных и внутриклановых “сдержках-противовесах”.

То есть, для режима его опасность стала двойной против Нуркадилова.

Алтынбек – это перспектива работы Госкомиссии, в которой напротив президента сидела бы не поддакивающая массовка, не подсадные, не ряженные и не “упертые”, а трезво и конструктивно мыслящая оппонирующая сторона, логику и силу которой невозможно не признать.

Алтынбек – это состоявшаяся еще “до посадки” и только укрепившаяся после этого “связка” с Жакияновым, значение которой (в контексте сказанного здесь тоже) выходило далеко за рамки тактического союза, и намечало путь к общенациональной консолидации.

Алтынбек – это поставленный ребром вопрос и о кое-каких отношениях в оппозиции…

И вот – все это убито выстрелом в спину и в голову.

“Во время” — приходится признать!

И не для приличествующего случаю сожаления, а на самом деле: это очень, очень большая потеря! И для демоппозиции конкретно, и для будущего страны в целом.

Что-то из самого важного с уходом политика Сарсенбаева в ближайшие годы восполнить просто не удастся, и, в этом смысле, Казахстан реально отброшен на несколько лет назад.

Но если уж он заплатил столь страшную цену, то – не даром! Этим же убийством страну швырнуло не только назад, но и стремительно вперед – к финалу функционирования нынешнего режима личной власти.

Важно, конечно, кто убил, но важнее другое: все фигуранты-претенденты предельно обнажились. И те, которых выстрелами в Алтеке “подбросило” еще ближе к престолу, и те, кого эти пули отбросили рикошетом.

Если “правила игры” сохранятся, то, кто ближе придвинулся – тот и есть следующая цель. Теперь уже не обязательно пулей, и не обязательно на смерть, но один раз преступив черту, претенденты будут “душить” друг друга и в кавычках, и без.

Если смерть Заке политически была именно “самоубийством”, то убийство Алтынбека – это самострел режима в себя же.

До того способность президента без особых для себя издержек ликвидировать возникающие внутренние угрозы не вызывала принципиальных сомнений, теперь столь же несомненна принципиальная утрата гарантом режима личной власти этой жизненно важной для него и всей его системы способности.

Убийство Алтынбека – это как мгновенный рентген пышно разодетого и застегнутого на все пуговицы как бы здоровяка: нутро-то – распадается!

Эксклюзивная президентская власть, при еще вполне здоровом и вменяемом ее носителе, уже не обеспечивает политическую стабильность в стране, а парламент и силовые структуры находясь в явно придаточном положении, не способны взять на себя руководство ситуацией.

Причем совершенно очевидно, что любой, кто сменит уже не справляющегося Назарбаева в его же режиме, спровоцирует еще большие конфликты, разрешать которые придется новым киллером, или уже напрямую силовым органам. Что станет разлагать режим еще быстрее, и надежнее.

В финале будет происходить то, что неизбежно происходит в любом авторитарном режиме правления, вступившим во внутренний конфликт: он начнет автоматически “упрощаться” — то есть ожесточаться, и разлагаться на части, позволяющие конфликтующим силам удерживать отдельное правление в собственных “опорных” регионах.

Разумеется, до полного распада государственности на какие-то части дело, по всей видимости, не дойдет. Хотя бы потому, что на Казахстан “завязан” слишком важный геополитический и экономический контекст. Однако необходимая политическая стабилизация потребует, наряду с уже состоявшимся открытым доминированием в национальной экономике внешнего капитала, усиления такого же внешнего присутствия и в политических институтах страны.

Что в конечной перспективе породит следующий цикл конфликтов.

В то же время возможность как-то “подхватить” управляемость в государстве через срочную демократизацию неразделенной президентской власти с превращением ее в президентско-парламентскую, также весьма проблематична. Создание реально представляющего все основные политические, социально-экономические, региональные и этнические “срезы” общества Парламента, и при этом обладающего собственной внутренней устойчивостью, потребует не менее двух-трех лет самой напряженной подготовки, даже при условии полной консолидации всех провластных и оппозиционных сил.

Однако вопрос, когда режим на самом деле “созреет” для такой реформы, и созреет ли вообще — остается открытым. Как остается открытым и способность оппозиции, со своей стороны, добиться начала реальных демократических реформ, и включиться в них.

Тем не менее, вопрос ныне стоит уже не о борьбе с режимом президента Назарбаева, — этот режим уже и сам вступил в открытую фазу борьбы с самим собой. Вопрос стоит об общенациональной политической консолидации ради совместного осуществления демократической модернизации.

Иначе можно не успеть сделать то, ради чего погиб Алтынбек Сарсенбайулы.

Новости партнеров

Загрузка...