Ерлан Карин: За убийство политика политическую ответственность несет только президент!

Источник: газета “Айна-плюс”

На традиционной дискуссии в клубе “Политон” обсуждалась роль спецслужб и их влияние на внутриполитическую жизнь стран Центральной Азии. Многих аналитиков волнуют вопросы использования элитой силовых структур и спецслужб в борьбе против оппонентов и конкурентов в политической и экономической сфере государств нашего региона.

Сегодня мы представляем Вашему вниманию точку зрения известного казахстанского политолога Ерлана КАРИНА, который уже пять лет работает над книгой “Спецслужбы большой политики”.

Меня всегда интересовала специфика действий спецслужб, их роль во внутриполитических процессах, в принятии важных решений. Но основывался я всегда на известных фактах, а также действиях спецслужб в отдельных событиях Центральной Азии. Мои исследования основаны на сравнительном анализе их действий в разных странах региона, в том числе в России. Последние казахстанские события вновь показали актуальность этой темы.

Органы комитета национальной безопасности, как правило, остаются в тени, их роль в политических событиях региона всегда покрыта тайной и мраком не только у нас, но и в Центральной Азии. Здесь спецслужбы занимали особое место в органах власти, потому что они всегда выполняют особые поручения и имеют более привилегированное положение, чем другие силовые ведомства. С появлением на планете нового вида угроз — терроризма, усиливается роль и влияние спецслужб, соответственно и масштабы их амбиций. В тех случаях, когда борьба с терроризмом, например, полностью передоверена спецслужбам, мы уже наблюдаем, когда спецслужбы начинают вести самостоятельную политическую игру под видом защиты национальных интересов. Об этом давно уже говорили правозащитные организации Узбекистана, Кыргызстана и Казахстана, когда под видом борьбы с терроризмом много раз грубо нарушались права человека.

В определенный момент правящая элита начинает понимать, что спецслужбы могут и сами представлять определенную угрозу, в том числе действующей власти. Поэтому в этих органах периодически проводятся массовые кадровые чистки. Так было в Туркмении в 2001 г., так было недавно в Кыргызстане, периодически происходит в Узбекистане, не раз была смена кадров в Казахстане. При этом характерная деталь: параллельно идет увеличение численности силовых структур. Например, в Туркмении штат после чистки в 2001 году с полутора тысячи человек был увеличен до 2500 человек.

По Казахстану у нас мало данных, к сожалению, но думаю, что и тут произошло увеличение. Одним из показателей является увеличение бюджетных расходов на содержание спецслужб. В России с 2001 до 2004 года оборонные расходы в бюджете страны возросли в целом вдвое, при этом расходы на содержание федеральной службы безопасности возросли в 4 раза.

Характерно, что увеличение бюджета выбивалось на борьбу с терроризмом, но на реальную “борьбу” затраты были небольшими, а содержание самих спецслужб увеличивалось. В Казахстане тоже наблюдается динамика роста расходов на силовые структуры. С 2001 по 2004 год бюджетное содержание спецслужб было увеличено в 5 раз.

Всем известно, что экономия на безопасности и обороне может, в конечном счете, дорого обойтись государству, поэтому, с одной стороны, все выглядит достаточно обоснованно. Но, с другой стороны, если рост валового продукта по СНГ составлял 7-10%, то во всех странах расходы на нужды безопасности возросли как минимум на 30-35%. Но Узбекистан и Казахстан из всех стран СНГ в этом вопросе явно лидируют. Если бы увеличились расходы только на военные и оборонные нужды, но расходы растут на структуры КНБ, а конкретные программы по реформированию силовых структур не предоставляются.

А это уже вызывает озабоченность, потому что денег на них выделяется все больше и больше, а изменений в структуре не происходит, эффективность их деятельности не возрастает, растет только количество сотрудников. В России наблюдается то же самое. Но в России есть Чеченская проблема, часто возникают конфликты в Дагестане, а в Казахстане рост затрат на силовые структуры ничем не объясняется. С внешними угрозами или проблемами с терроризмом Казахстан практически не сталкивается. Как выяснилось, спецслужбы вместо того, чтобы заниматься борьбой с терроризмом, в основном занимаются борьбой с инакомыслием и противодействием существующей оппозиции.

Самое интересное, что преследованием оппозиции занимается именно антитеррористическое подразделение спецслужб. Таким образом, выясняется, что те подразделения, которые получали самое большое финансирование, были задействованы в борьбе с внутренней оппозицией. Так было до событий на Дубровке в России, там политическое руководство после тщательного расследования поставило вопрос и отделило структуры, которые занимаются борьбой с терроризмом от структур, которые ведут работу с инакомыслием. (Такие подразделения в СНГ, во всех странах, называются отделами по борьбе с политическим экстремизмом)

Но под этим названием они воспринимают негативную деятельность различных оппозиционных структур. А в странах Центральной Азии борьбой с политическими противниками продолжают заниматься антитеррористические подразделения. В 2004 году в Кыргызстане произошел скандал, когда в кабинетах ряда оппозиционных депутатов (Текебаева и Одумарова) были обнаружены подслушивающие устройства. Парламентская комиссия, которая работала более трех месяцев, тогда установила, что устройства установило главное управление по борьбе с терроризмом.

Причем выяснилось, что прежде в этой структуре работало 6 сотрудников, а затем штат увеличился до 50 офицеров, которые все без исключения занимались не деятельностью запрещенной организации “ Хизб-ут-Тахрир”, а только отслеживанием деятельности всех оппозиционных лидеров и их структур, имевшихся в Кыргызстане. Как выяснила тогда комиссия, на каждого лидера были заведены контрольно-наблюдательные папки. В результате этого скандала в соседней стране ушел в отставку секретарь Совета безопасности Месир Аширкулов. Он, кстати, занимал в Кыргызстане такую же позицию, как занимает Нуртай Абыкаев у нас. Он также числился “серым кардиналом”, около 20 лет дружил с семьей Акаева, вместе с ним учился в аспирантуре, долго работал. То есть близость, продолжительность дружбы и степень близости была такая же, как у Нуртая Абыкаева с Назарбаевым. Аширкулов ушел из власти, но не ушел в оппозицию, хотя практически с этого момента в Кыргызстане началось брожение в умах силовых структур. Подчиненные не могли понять, кого все-таки они должны воспринимать врагами режима.

С каждым днем им становилось труднее определять степень враждебности того или иного политика, соотносить ту или иную фигуру по отношению к “семье” или к режиму. В результате спецслужбы фактически отстранились от этого вопроса, что стало еще одним из факторов свершения “тюльпановой” революции в марте прошлого года. К классической формуле Ленина о захвате почты, телеграфа и армии для свержения власти в стране, прибавляется еще один фактор – силовые структуры, которые должны быть либеральны к восставшим, нейтрализованы чем-либо. Фактически так произошло на Украине.

В Казахстане проблема эта еще более острая, потому что в условиях непрозрачности внутренней политики силовые структуры вообще не подконтрольны обществу, парламенту, политическим партиям, прессе. Ни у кого нет фактов и информации об их деятельности.

В Узбекистане очень ярко проявилось противостояние деятельности КНБ и МВД, которые обеспечивали сохранность режима Каримова. Борьба между ведомствами и их руководителями – Инаятовым и Алматовым — позволяло режиму эффективно заниматься вопросами национальной безопасности. В Андижанских событиях каждая структура повела свою игру. В результате МВД проиграла свою борьбу службам безопасности, поскольку сразу после Андижанских событий внутренние войска были раздроблены на две структуры, одна часть их передана Министерству обороны, а вторая Нацбезопасности. А в конце года Алматов “по болезни” был вынужден оставить свой пост.

Когда мы говорим о КНБ или МВД, то речь идет не о намерении устанавливать свой жесткий контроль в государстве, речь идет только о руководителях этих организаций, которые используют роль своих ведомств во внутриполитических интригах для максимальной приближенности к главным персонам, президентам или главам государств. В Казахстане эта проблема тоже поднималась и освещалась в прессе. 10 сентября 2003 г. президент Нурсултан Назарбаев, выступая на расширенном заседании силовых и правоохранительных органов, предложил ряд мер по демилитаризации данных служб. Звучит красиво, но суть сводилась к тому, чтобы лишить погон и формы ряд ведомств, в частности, таможенную службу, также предлагалось назначать в силовые структуры руководителями гражданских лиц. На мой взгляд, это никак не меняет ситуации. Сидит там Турисбеков, Мухамеджанов или кадровый полицейский Сулейменов.

В условиях прямого подчинения президенту назначение гражданских лиц, наиболее преданных лично Назарбаеву, увеличивает угрозу, что эти ведомства будут заниматься защитой интересов только членов одной семьи и его клана. Президент тогда на совещании потребовал, чтобы правоохранительные органы были лишены определенных полномочий, но этого не было сделано.

Список акций, проведенных до этого совещания и после, практически не изменился. Ложное уголовное дело на Галымжана Жакиянова, осуждение, провокации, давление на него, отказ в помиловании, затем осуждены оппозиционеры Амиржан Косанов, Ермурат Бапи, преследование Петрушовой, в декабре изъят тираж книги Сергея Дуванова. Так закончился 2003 год.

Этот список был продолжен акциями в 2004 году, когда ДВК было вынуждено обратиться к президенту с просьбой, оградить от незаконного влияния спецслужб на политическую жизнь страны. Но их это не остановило, а депутаты внесли поправки в закон о связи, когда любой следователь КНБ мог прослушивать любой телефон гражданина, не имея на это даже санкции прокурора. Фактически рост влияния силовых структур продолжился. Но опыт стран СНГ показал, что стала появляться “оппозиция в погонах”. На Украине такая оппозиция выдала информацию по делу Гонгадзе и “сдала” звукозаписи приказов Кучмы.

В том же Узбекистане оба руководителя силовых ведомств, входивших в круг приближенных Каримова, вели самостоятельную игру на всякий случай и готовы были, возможно, захватить власть. В Казахстане при организации ДВК прозвучали также требования обуздать и ограничить деятельность силовых структур. Даже Ертысбаев в одном из интервью позже подтвердил, что конфликты правоохранительных органов и КНБ имели место потому, что они были втянуты во внутриполитические разборки. Но самое интересное, что когда мы говорим о спецслужбах, мы порой забываем, что есть и другие ведомства и службы, которые используются как политический инструмент для давления на оппозицию. В частности, это агентство по борьбе с финансовыми и коррупционными преступлениями, и служба охраны президента. Кстати, в 2003 г. был принят закон о службе охраны президента. Это ведомство было наделено широкими полномочиями, даже большими, чем КНБ. Потому речь должна идти о всех структурах, которые используются правящими элитами для давления на оппозицию и их преследование.

Есть свидетельства о большой коррумпированности этих органов в соседнем Кыргызстане. Там силовые ведомства не занимались борьбой с преступностью, с терроризмом, а занимались только политическим сыском и решением проблем правящей семьи. К сожалению, эта проблема до сих пор сохраняется. Потому что даже после смены власти силовые структуры продолжают оставаться в зоне влияния отдельных политиков и политических групп. Кризис в январе тому свидетельство.

Под влиянием премьера Кулова находилось МВД, а КНБ под влиянием президента Бакиева. И оба использовали эти структуры, чтобы склонить на свою сторону чиновников, депутатов и генералов на в борьбе за власть.

В этой борьбе пока одерживает победу Бакиев, на прошлой неделе начальником Службы безопасности уже назначен его родной брат — Жаныш Бакиев. Старший сын Бакиева занимает высокую должность в ключевом департаменте Службы Нацбезопасности. Бакиев везде расставляет самых преданных ему людей. Таким образом, службы безопасности как выполняли несвойственные ей функции, так и продолжают выполнять.

Когда в феврале произошло зверское убийство Сарсенбаева и его помощников, мне, честно говоря, было странно слышать заявления из уст многих депутатов, оппозиции, когда они стали требовать отставки председателя Комитета национальной безопасности. В данной ситуации глупо требовать назначения других лиц в эти органы.

Ничего не изменится от того, что ушел Дутбаев, а пришел другой — Амангельды Шабдарбаев. Тем более лицо, которое все эти годы занимало должность руководителя службы охраны президента. Именно это ведомство занималось защитой и безопасностью “семьи”. Не может эта структура от смены начальника повернуться лицом к обществу и стать более прозрачной.

Также наивно было в этой ситуации и после этих событий требовать специального контроля над силовыми структурами. Когда внутриполитическая жизнь имеет теневой порядок, а решения принимаются в закулисье, в данной ситуации после убийства Алтынбека Сарсенбайулы речь должна идти не об ответственности председателя комитета нацбезопасности, а о политической ответственности самой власти и в том числе самого президента!

КНБ подчиняется непосредственно президенту! Спецподразделение “Арыстан” (Альфа) тоже находится в подчинении председателя КНБ и главы государства. Поэтому в данной ситуации речь должна идти о том, что сама политическая система имеет теневой характер, это убийство является продолжением теневой политики. В этих условиях эти структуры превращаются в “преторианскую гвардию”, больше озабоченную защитой интересов правящей группы, нежели отражением угроз безопасности.

Я не открываю ничего нового. Довольно давно именно эти структуры занимаются и отъемом собственности. Не случайно, что когда речь идет о реформировании органов, борьба идет всегда за комитет по борьбе с антикоррупционными действиями. Это главный инструмент как в борьбе с конкурентами по бизнесу, так и в борьбе со своими политическими конкурентами. И таможня часто подвергается различным изменениям, потому что борьба между разными внутриэлитными группировками происходит за влияние на эти структуры. Это всегда помогало влиять и в политическом плане, и в бизнесе.

Мы помним, что до 2001 года финансовая полиция находилась под влиянием только одной группы, которая бесконечно использовала возможности этой структуры для решения личных проблем и осуществила экспансию в другие отрасли бизнеса, добилась кое-где монополии и спровоцировала ноябрьский кризис власти в 2001 году. Когда после убийства Алтынбека некоторые группы пытались выбить те или иные персоны с важных должностей КНБ, были понятны интересы и желания отдельных групп влияния. Очень характерно, что Нуртай Абыкаев и Амангельды Шабдарбаев заняли свои посты сразу после кризиса в 2001 г.

Мы производили замеры, Дутбаев и Шабдарбаев находились всегда в первой пятерке приближенных к президенту на равных позициях. После убийства Сарсенбаева развернулась позиционная война за эти ведомства, на первом этапе было важно нейтрализовать отдельные фигуры, а может, даже выбить их из политического поля. Группы влияния пытались решить свои проблемы, но, тем не менее проявились амбиции, например, у Дариги Назарбаевой. Она пыталась повлиять на вопрос назначения председателя КНБ, лоббируя своего супруга.

Нынешнее событие является продолжением ноябрьского кризиса 2001-го года, но ставки здесь уже больше. Как я уже говорил, с 4 декабря 2005 года начался обратный отсчет эпохи Нурсултана Назарбаева. Неважно, сколько он еще раз хочет баллотироваться, как утверждает Ертысбаев, но его время уже пошло назад.

Теперь борьба будет происходить за влияние на силовые структуры, чтобы иметь контроль в момент передачи власти. Неизвестно, будет это “бархатная” революция или дворцовый переворот, но то, что эти органы будут влиять на эти процессы — важно, потому все внимательно следят, на чьей стороне они стоят, кто одержит победу.

“Айна” 16.03.06г

Новости партнеров

Загрузка...