В обозримом будущем государственный переворот в Казахстане маловероятен. Часть 1

Трудность задачи оппонентов власти заключается в том, что нефтегазовый бизнес является слишком серьезным делом, чтобы связанные с ним политические ставки часто менялись

В Центральной Азии все решает нефть и газ

В советское время мы могли слышать о государственных переворотах лишь то, что они могут произойти и происходят в далеких от нас странах третьего мира – в Латинской Америке, Африке и Юго-Восточной Азии. После распада СССР они стали привычным явлением и в бывших союзных республиках. Особенно в тех из них, которые расположены на юге и на востоке. То есть в Закавказье и Центральной Азии.

В четырех (Грузии, Азербайджане, Таджикистане и Кыргызстане) из восьми республик, находящихся в этих двух регионах за прошедшие полтора десятилетия имели место государственные перевороты. Кое-где – даже неоднократно. Еще в двух (Туркменистане и Узбекистане) из них имели (по трактовке местных властей) место попытки государственного переворота.

В Закавказье первая силовая смена верховной власти произошла в Грузии. Это случилось в самом начале 1992 года. Тогда вместо Звиада Гамсахурдии пришел к власти бывший первый секретарь ЦК Компартии Грузии, бывший министр иностранных дел СССР Э.Шевардназде. Спустя 11 лет, поздней осенью 2003 года уже он сам был вынужден подать в отставку под силовым давлением оппозиции и поддержавших ее огромных масс людей.

В другой стране Закавказья – в Азербайджане кризис государственной власти, приведший к государственному перевороту в 1993 году, оказался прямым следствием неудач в войне, которую тогда эта республика вела с Арменией. В июне 1993 года части полковника Сурета Гусейнова подняли мятеж в Гяндже (бывшем Кировабаде) с требованием отставки Абульфаза Эльчибея, избранного президентом Азербайджана летом 1992 года. Назревала гражданская война. В этих условиях движение Народный Фронт Азербайджана, чьи представители возглавляли как законодательную, так и исполнительную власть пошло на удовлетворение ультимативных требований полковника С.Гусейнова. Спикер парламента Иса Гамбар подал в отставку. Президент А.Эльчибей бежал в родное селение Келеки в Нахичеванской автономной республике.

Вакуум власти был вскоре восполнен. Гейдар Алиев занял пост председателя Верховного Совета, а Сурет Гусейнов стал премьер-министром. В октябре 1994 года снова разразился кризис. События, как и в предыдущий раз, начались в Гяндже, на малой родине С.Гусейнова. Там бойцы отрядов полиции захватили несколько зданий. Потом такой же отряд в Баку вторгся в здание прокуратуры и применил насилие в отношении прокурора республики. Ночью к гражданам Азербайджана по телевидению обратился Г.Алиев, ставший к тому времени президентом, и люди узнали, что снова произошёл мятеж. На другой день в Баку состоялся грандиозный митинг. Выступавший на нем Гейдар Алиев обвинил в путче премьер-министра Сурета Гусейнова, находившегося в тот момент, кстати, рядом с ним, и министра внутренних дел Ровшана Джавадова. Государственный переворот был сорван. С.Гусейнов был вынужден держать ответ на заседании парламента. Оправдываясь, он говорил так: “Если бы я намеревался совершить государственный переворот, то я осуществил бы его в Баку, так как мой кабинет находится всего лишь в ста метрах от кабинета президента”. Но это ему не помогло. Парламентарии одобрили представление президента об его освобождении от должности премьер-министра. То, что удалось с А.Эльчибеем, с многоопытным Г.Алиевым не прошло. С тех пор утекло много воды. Клан Алиевых до сих пор правит Азербайджаном. Совсем недавно уже президент Ильхам Алиев, сын Гейдара Алиева, предпринял решительные меры в отношении высокопоставленных лиц из своего окружения, заподозренных, очевидно, в нелояльности к нему.

В Центральной Азии государственные перевороты имели место в двух экономически наиболее слабых республиках – Таджикистане и Кыргызстане. В первой из них — в далеком теперь уже 1992 году. Во второй – в марте прошлого года. На прошлогодних событиях в Бишкеке и его последствиях нет смысла останавливаться подробно. Потому что о них пишется и рассказывается сейчас много. А что же касается государственного переворота в Таджикистане, о нем стоит поговорить.

В 1990-1992 гг. в Таджикистане трижды сменилось руководство. Но первые две смены – это были смены на посту первого секретаря ЦК Компартии Таджикистана. Жертвой государственного переворота стал последний первый секретарь ЦК и первый всенародно избранный президент Рахмон Набиев. В отличие от других центрально-азиатских глав государств, бывших прежде первыми руководителями республиканских компартий, он не смог сохранить власть и удержаться на президентском посту. А те, кто тогда сумел сохранить власть и удержаться на президентском посту, правят в своих странах до сих пор. Рахмону Набиеву это не удалось. В сентябре 1992 года после продолжавшихся неделями выступлений и манифестаций на улицах Душанбе он был вынужден оставить власть. Россия направила войска ему в помощь, но их оказалось не достаточно для восстановления контроля над страной. До марта 2005 года Р.Набиев оставался единственным в Центральной Азии лидером, которого вышедшие на улицы с протестами толпы людей вынудили уйти с поста главы государства. Потом по его пути пошел другой центральноазиатский президент – Аскар Акаев.

Общее место у этих двух центральноазиатских государственных переворотов – это то, что они произошли и имели успех потому, что при этом режим правления в этих странах был предельно ослаблен и дезорганизован, а великим державам мало было дела до того, что может там произойти.

В случае с Туркменистаном речь идет о неудачном покушении на главу этого государства некоторое время тому назад. Правда, ряд зарубежных наблюдателей склонялись к мысли, что это была инсценировка. Мол, на самом деле ни покушения, ни попытки государственного переворота не было. Но власти в Ашхабаде по следам этого происшествия арестовали и предали суду, помимо других, бывшего министра иностранных дел Шахмурадова.

Конечно, было бы наивным полагать, что С.Ниязову удалось решить окончательно вопрос оппозиции и предотвращения возможности государственного переворота в корне. Событие, о котором говорилось выше, свидетельствует о том, что его отношения со своими недавними руководящими кадрами, отправленными или ушедшими в отставку, обостряются. Желающие побороться с ним за власть были, есть и еще будут. Но трудность их задачи заключается в том, что нефтегазовый бизнес является слишком серьезным делом, чтобы связанные с ним политические ставки часто менялись.

Москва, являющаяся главным медиатором в деле распространения демократического влияния Запада на Центральную Азию, неформально посмеивается над стилем руководства Туркменбаши или осуждает его. Но официально она ведет себя в отношении С.Ниязова исключительно корректно. Противники туркменского лидера, обосновавшиеся главным образом в Москве, долгое время тешили себя надеждами на перемену отношения руководства России к правящему в Ашхабаде режиму. Тем временем оно вело в том направлении весьма многосложную игру, имея в виду совсем иное. То есть – свои экономические и геополитические интересы. И эта игра продолжается поныне. Главное в ней – не перегнуть палку в отношениях с Туркменбаши.

Не одна только Москва старается не задевать без видимой причины нынешний Ашхабад. Туркменский газ, который по двум трубопроводам может идти через Казахстан потребителям в ближнем и дальнем зарубежье в огромных объемах, серьезнейший фактор на международном рынке энергоносителей. Когда речь идет о такой реальности, да тем более в условиях затяжного энергетического кризиса в мировой экономике, политические эмоции, как известно, безоговорочно уступают соображениям экономического порядка.

Международный нефтегазовый картель явно задает тон в политике в отношении сегодняшнего Туркменистана. Не зря же в свое время брался представлять интересы С.Ниязова сам Александер Хейг, небезызвестный американский политик и генерал. Одни словом, сильные мира сего ведут себя в отношении Туркменбаши по принципу “не буди лиха, пока оно тихо”. А считаться с ним приходится. Когда в далеком сейчас уже 1992 году Туркмения перекрыла подачу своего газа на Украину, так пало правительство Витольда Фокина. Потом туркменские руководители стали прорабатывать грандиозный проект строительства нового газопровода в Европу через Турцию, и руководители ряда стран СНГ почувствовали себя плохо.

А когда же речь в Ашхабаде зашла о прокладке 900-километрового трубопровода до индустриальных центров Ирана, забеспокоились уже всерьез американцы… В российско-украинской “газовой войне”, вспыхнувшей с новой силой в самом начале 2006 года и поставившей под угрозу энергетическую безопасность Западной Европы и ЕС в целом, нахождение компромисса оказалось возможной только благодаря тому, что была еще Туркмения, могущая снабжать ту же Украину большими объемами газа за цену (50 долларов), которая почти 5 раз ниже той, какую просили у украинцев россияне (230 долларов). Борьба за решающее влияние на Украину – краеугольный вопрос отношений между Россией и Западом.

Недавно прошедшие парламентские выборы, по словам западных СМИ, прошли под знаком борьбы между прозападными блоками В.Ющенко и Ю.Тимошенко, с одной стороны, и промосковским блоком В.Януковича, с другой. То есть из этой борьбы никто уже никакого секрета не делает. Ни в западных столицах, ни в Кремле. В таких условиях в глазах Запада чрезвычайно важной представляется роль Туркменистана и особенно его нынешнего лидера, практически единолично принимающего решения по самым важным для своей страны вопросам, в вопросе обеспечения “революционной” Украины дешевым газом в то время, когда взвинтила цены. В этих условиях у тех, кто хотел бы оспаривать власть у ныне правящего в Ашхабаде руководства, надежды на поддержку влиятельных внешних сил их предполагаемых попыток сменить тем или иным путем режим практически равны нулю.

Другое дело – Узбекистан. Правящий там режим за последние годы не раз оказывался в ситуации, когда его противники, выступая против него, шли на очень жесткие силовые меры. В Узбекистане парламентские выборы по срокам совпадают с аналогичными выборами в Казахстане. Там они так же, как и у нас, проходили в 1999-м и 2004-м гг. Но на этом совпадения у парламентских выборов в Казахстане и Узбекистане кончаются. Зато есть общие чрезвычайные обстоятельства, предшествовавшие узбекским выборам в Олий мажлис как в 1999, так и в 2004 году. Это — взрывы. В 1999-м они прогремели в феврале в Ташкенте. А в 2004-м году – уже в марте. И опять в Ташкенте. А также в Бухаре. Погибли десятки ни в чем не повинных людей.

Но есть ли прямая связь между самими терактами и тем, что они происходили именно в год парламентских выборов? Однозначного ответа на такой вопрос нет. Но поскольку как в первом, так и во втором случае силовые акции имели место в столице страны, в Узбекистане и за его пределами стали говорить о попытках государственного переворота. Вообще следует сказать, что нынешнему правящему режиму в Ташкенте было брошено столько вызовов, что даже удивительно, как он до сих пор продолжает крепко удерживать власть в своих руках. При этом Узбекистан остается наиболее независимым в принятии решений государством в Центральной Азии. Чтобы не попасть в сильную зависимость от одной сильных держав узбекское руководство поочередно сближается то с Вашингтоном, то с Москвой, то с Пекином.

Так, весной 2003 года Узбекистан выступил с поддержкой вторжения США и Великобритании в Ирак без санкции Совета Безопасности ООН. Даже Франция и Германия, их союзники по НАТО, не одобрили такого шага американцев и британцев. А Ташкент поддержал их. И, как следствие, Узбекистан стал восприниматься чуть ли как самый важный стратегический союзник Запада в ряду центрально-азиатских государств, в силу геополитических и географически-экономических обстоятельств испытывающих сильную зависимость от воли Москвы. И.Каримов был и остается единственным лидером из Центральной Азии, который при случае позволяет себе жесткую критику в адрес Кремля. Аналогичным образом он ведет себя и в отношении Запада, когда он начинает сильно давить на него и его режим власти. Так и случилось спустя год после войны в районе Персидского залива, давшей очередной толчок сближению Узбекистана с Западом. В апреле 2004 года ЕБРР (Европейский банк реконструкции и развития) приостановил предоставление займов узбекской стороне. Ташкент оценил такое решение нечестным и несправедливым. То есть, стал рассматривать его как повод для оказания давления на страну. С этого времени Узбекистан стал отдаляться от Запада и сближаться снова с Москвой. С 2005 года, когда руководство КНР поддержало после андижанских событий режим И.Каримова, для него настала пора сближения с Пекином.

Результатом вовлечения Ташкента в орбиту оси Москва-Пекин стало окончательное вступление Узбекистана в ШОС (в Шанхайскую организацию сотрудничества). В прошлом году узбекская сторона выпроводила американских военных с авиабазы в Карши-Ханабад, под влиянием заметно улучшившихся отношений с Москвой вступил в ЕврАзЭС и получил от Пекина заем в размере 600 млн. долларов.

Астана ни с одним из мировых центров силы, имеющих свои интересы в регионе, на конфронтацию не шла, не идет и, если останется хоть какая-нибудь возможность избежать ее, не пойдет в обозримом будущем.

(Продолжение следует)

Новости партнеров

Загрузка...