Суд по Алтынбеку: кого назовет Ибрагимов?

Sinoptikus

В прошлый раз мы говорили, что пока идет суд по убийству Алтынбека, все остальное комментировать как-то не хочется. Хотя другие немаловажные события тоже накапливаются, да и к тому же эта неделя в Талдыкоргане выдалась гораздо менее информационно-напряженной, чем прошлая. На той неделе, — да, пока шел допрос главных фигурантов, — Ибрагимова и Утембаева, а до них – Абикенова, все присутствующие слушали, затаив дыхание. А журналисты – те торопились записывать дословно, чтобы потом анализировать и комментировать.

Хотя и в той драматически насыщенной неделе самое главное было недосказано и пока “подвешено” на потом. Таких уже озвученных, но еще не разобранных в суде информационно-сенсационных “заготовок” довольно много, но главных среди них три: это имеющееся (как все знают) у Президента Назарбаева, но отсутствующее в материалах уголовного дела, признавательно-покаянное письмо Утембаева, это материалы допроса Ибрагимова ФБР-овцами на знаменитом под именем “детектор лжи” приборе — полиграфе, и, наконец, это обещание Ибрагимова озвучить сообщенную ему Утембаевым фамилию главного заказчика.

Все три эти момента, как бы это сказать, …пикантные. В смысле – ставят и следствие, и суд в это самое… пикантное положение. Ведь в СИЗО, как известно, отделения “Казпочты” нет, и поэтому если налицо тот факт, что арестованный Утембаев послал личное письмо-признание главе государства, то налицо и факт, что это письмо попало к Н. Назарбаеву только через руководство органов, ведущих уголовное преследование. Что, само по себе, не является нарушением, поскольку в УПК нигде не сказано, что арестованным запрещено писать личные признания Президенту. Но то, что ведущие следствие должностные лица не приобщили к делу столь важный документ, — вот это уже… нехорошо. Не по Закону это, скажем так.

Точно также и насчет допроса арестованного Ибрагимова агентами ФБР:

В казахстанском УПК прямого запрета на такие нестандартные дополнения к следственным действиям нет. Из чего вовсе не следует, что арестованных можно возить в посольства иностранных государств (то есть — на их суверенные территории), либо впускать иностранных агентов в наши следственные застенки. Насчет того, чего нельзя, а что можно, есть такое общее правило: госслужащим (в отличие от просто граждан) разрешено лишь то, что прямо прописано в Законе. И кому, как ни генералам и полковникам юстиции это знать! Но если уж допрос на этом самом “детекторе лжи” все же состоялся – почему следов его нет в уголовном деле?

Опять же – нехорошо это, не по Закону.

Ну, а насчет того, чье же имя назовет Ибрагимов, здесь есть варианты.

Вернее, два варианта.

Вероятно, он назовет все же именно того человека, на кого в первые дни после убийства широкая общественность ну никак не соглашалась думать. Несмотря даже на должность Утембаева, и призывы партии “Асар” отправить этого деятеля в отставку. Причем сейчас особой сенсации такое “откровение” Ибрагимова не вызовет, поскольку по ходу дела оглашаемые на суде, и вокруг суда, факты и фактики как-то все более укладываются в эту сторону.

Но, тоже не исключено, будет названа другая громкая фамилия, которая по мере продвижения судебного разбирательства все менее вписывается в оглашаемый материал, но зато носителя которой общественность, наоборот, давно и прочно готова воспринимать в качестве фигуры априори отрицательной.

Причем любой вариант оглашения не приблизит нас к тому, что в философии зовется “истинным знанием”. Поскольку в отношении самого Ибрагимова можно уверенно сказать пока лишь одно: человек спасает себя, как может. И потому его обещание огласить имя главного заказчика означает, в совершенно равной мере, и решимость сказать правду, и сигнал “наверх” — вы там, дескать, думайте.

Теоретически, конечно, понятно: единственный шанс для Ибрагимова спасти собственную жизнь, — это рассказать все как было. Все равно ведь суд к любым его разоблачениям “отнесется критически” и любую из названных им VIP-персон ни повесткой не вызовет, ни в приговоре даже не упомянет. То, что именно Ибрагимову уже определено самое главное наказание, как эксклюзивному организатору и исполнителю убийства – это ясно заранее. Но если Ибрагимов не глуп, то не может не понимать, что если, в силу каких-то обещаний, он поверит неким “гарантам” и покажет не на “того”, то собственную гарантию этим своим гарантам никогда потом не отказаться от этих своих слов он может дать только одним способом: замолчать навсегда, и – поскорее.

А Ибрагимов, судя по всему, человек не глупый, и потому, в конечном счете, он, видимо, начнет открывать правду. Хотя когда именно наступит момент именно для “конечного счета”, — сейчас сказать трудно.

Пока же текущая неделя на суде выдалась спокойной. Идут допросы свидетелей, в ходе которых ничего сколько-нибудь интересного на предмет приближения к истине ожидать не приходится. Поскольку те самые главные свидетели, которые перечислены в знаменитом “Дежа вю” — они в суд, само собой, не приглашены.

Теперь опять поинтереснее, наверняка, станет при допросах экспертов.

Поскольку к ним-то вопросов – масса:

Когда все же наступила смерть расстрелянных: вечером 11 февраля, или на день позже?

Почему не удалось идентифицировать следы преступников, и на каком снегу они отпечатались, выпавшем 11 или 12 февраля?

Почему обувь на погибших – чистая, и как это так получилось, что все трое сами шли к месту казни, аккуратно ложились рядышком и спокойно ждали выстрела?

И так далее, так далее.

Впрочем, и здесь сенсаций не ожидается. Ну и что с того, что наука криминалистика давно и надежно научилась до часов и минут определять дату смерти даже спустя несколько дней? Делается это и по содержимому желудка-кишечника, и по роговице глаз, и по спинномозговой жидкости, и по другим показателям, и все эти методики и реагенты доступны и в Казахстане. Тем не менее, эксперты будут говорить – не представилось возможным…

А на нет – и суда нет.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...