Суд над Абиловым: начальники в “коме”

Третий день судебного заседания по \»делу\» Булата Абилова, который проходит в Темиртауском городском суде под председательством судьи Евгения Лоренца, преподнес несколько сенсаций.

Первая и несколько неожиданная для \»болельщиков\» Булата Абилова из Караганды и Астаны, присутствовавших в тот день в зале суда, — это приезд Жармахана Туякбая — как свидетеля, Маржан Аспандияровой и Рысбека Сарсенбаева — как соратников, прибывших морально поддержать Булата, даже несмотря на то, что в эти же дни в Талдыкоргане продолжался процесс по убийства Алтынбека Сарсенбаева.

Фуражку \»слетел\» не Абилов

Гособвинителю Галине Кердекаевой очень не понравилось появление в суде в качестве свидетеля со стороны защиты специального корреспондента интернет-газеты \»Z0NA.kz\» Анны Калашниковой, которая выполняла редакционное задание в п. Актау год назад. Ее показаниям она возражала с самого начала, дескать, на предварительном следствии ее не заявляли в качестве свидетеля. На что адвокаты Булата Абилова резонно ответствовали: законное право любой стороны — при необходимости заявлять свидетеля на всех стадиях расследования.

Прокурор забеспокоилась не зря. Выражаясь современным молодежным слэнгом, Анна Калашникова \»умыла\» версию стороны обвинения.

Рассказав в подробностях, как развивались события на улице Чайковского поселка Актау, она не только скинула “камуфляж” с лица некоторых госчиновников и сотрудников правоохранительных органов, но и документально доказала прямую или косвенную их причастность к ним.

По свидетельству независимого пишущего и снимающего одновременно журналиста, 30 июля 2005 года кортеж оппозиции от Караганды до Актау сопровождали какие-то иномарки. С самого начала диалог Булата Абилова с Алексеем Дмитириевым велся на повышенных тонах последнего. Подполковник все требовал какого-то разрешения на проведение мероприятия, а сопредседатель партии \»Настоящий АК ЖОЛ\» объяснял ему неправомочность его требований, говорил, что это не предвыборная кампания. Причем Абилов был спокойный, а подполковник — весь красный и возбужденный.

Но самое главное — обе стороны и обвиняемая, и защиты — услышали то, ради чего, в принципе, шли слушания вот уже который день. \»Про извилины я впервые услышала от Дмитриева\», говорит очевидица. Однако такая формулировка ответа не удовлетворила прокурора. Она настойчиво требовала воспроизвести фразу в точности, почти до интонации. Доводы свидетельницы, что трудно вспомнить, что было сказано кем-то год назад с фотографической точностью, воздействия не возымели.

\»А Вы сами помните, что говорили год назад?\», — не выдержала Анна. На ее вопрос прокурор реагировала очень нервно.

Анна Калашникова оказалась единственной свидетельницей, которая помнит, как слетела фуражка с головы Дмитриева. Но отрицает к этому причастность Абилова. \»Когда Дмитриев схватил его за руку, Булат Мукишевич говорил ему: \»Задерживайте, но не надо руки распускать\» — и, выставив вперед вторую руку, пытался оттолкнуть от себя Дмитриева, который напирал на него. А когда освободил свою руку, он сразу ушел во двор дома, рассказывает свидетельница и добавляет, что \»руками махали все, в том числе женщины, которые находились рядом с ним\». Фуражка сдвинулась с головы подполковника в этот момент.

По словам А. Калашниковой, на месте инцидента находились многие сотрудники акимата. На вопрос журналиста, как они оказались здесь в выходной день, они дружно отвечали: случайно. Что вызвало у нее недоумение: как в одно и то же время в одном и том же месте мог оказаться почти весь состав акимата?

На цветных фотографиях, представленных журналистом суду, четко запечатлены все лица — и акиматовских работников во главе с заместителем акима поселка, и начальника областного департамента внутренней политики, и зам. начальника Темиртауского городского ДВД, прочих должностных лиц, и расталкивающего людскую толпу подполковника Дмитриева. В дополнение к снимкам она представила видеодиск.

Просьба стороны защиты приобщить эти материалы к делу вызвала неадекватную реакцию гособвинителя. \»Мы рассматриваем рядовое дело — о нанесении физического вреда. Такие дела по статье 321 Уголовного кодекса мы рассматриваем сотнями. Сторона защиты пытается политизировать дело, чтобы специально отвлечь внимание суда. У меня есть сомнения в подлинности фотографий, может быть, события, запечатленные на них, происходили вовсе не в Актау\», — примерно так она аргументировала свою позицию. Ее упорное нежелание следовать здравой логике возмутило даже адвоката Семена Альтера, который выступил с ходатайством: \»У нас состязательный процесс. Прокурор же занимает чисто обвинительную позицию и не защищает законность. Прошу уведомить суд г. Темиртау о позиции гособвинителя, разъяснить ей, что в судебном процессе все стороны равны\».

После продолжительного спора судья Евгений Лоренц принял решение приобщить фотодоказательства к делу.

Профессор утверждает

Как сообщалось в предыдущем материале из зала суда над Булатом Абиловым, его адвокаты ходатайствовали о приобщении к делу заключения эксперта-филолога. На третий день перед судом предстала кандидат филологических наук, профессор, проректор одного из вузов Караганды. Кстати, автор этих строк приносит свои извинения: в предыдущем материале ошибочно был назван Карагандинский государственный университет. Уважаемый профессор, фамилию которой автор не называет по ее просьбе, представляет другой вуз.

Так вот, в своем заключении и выступлении на суде профессор подтвердила, что выражение \»извилина, придавленная фуражкой\» (или \»извилина, которую придавило фуражкой\» — даже в обвинительном заключении вариаций выражения несколько, прим. авт.) не содержит бранных слов, относится к разговорно-бытовому стилю, носит фамильярно-шутливый, экспрессивный оттенок. Это хотя и вульгарное, но распространенное выражение, которое никак нельзя считать оскорбительным. В подтверждение своих слов профессиональный филолог с более чем тридцатилетним стажем преподавательской и научно-исследовательской деятельности сделала ссылки на фундаментальные труды классиков русской лингвистики.

Прокуратура и ДВД несут потери

Отечественной прокуратуре, кажется, можно выразить соболезнования. На примере заместителя прокурора г. Темиртау г-на Мамитова, представители общественности страны, судейского корпуса и адвокатуры убедились, насколько \»обесточен\» профессиональными кадрами этот орган законности.

Ответы г-на Мамитова можно назвать показаниями и то с большой натяжкой. Впечатление такое, будто с 30 июля прошлого года второй блюститель законности в Темиртау пребывал в состоянии комы. Почти на все вопросы он отвечал однозначно: \»не знаю\», \»не помню\», \»не видел\», \»не понял\». Тем не менее, он признает, что приехал в свой выходной день в п. Актау по анонимному звонку (будто рядовых сотрудников горпрокуратуры не оказалось, чтобы проверить информацию, поступившую из анонимного источника). Что происходило на улице Чайковского, о чем шел разговор, был ли инцидент — не помнит. О конфликте между Абиловым и Дмитриевым узнал позже … из прессы и досужих разговоров сослуживцев. Не смог зам. прокурора города дать правовую оценку ни факту препятствования людей для встречи с лидерами оппозиции, ни действиям подполковника Дмитриева с точки зрения закона о митингах и шествиях, ни тому, что, несмотря на то, что материалы поступили в прокуратуру, никаких мер не принималось в течение полугода и т.д. Более того, на протяжении почти часового допроса зам. прокурора города почти не оперировал профессиональной терминологией!

Не менее удручающее впечатление произвели ответы и поведение старшего следователя по особо важным делам следственного управления ДВД Карагандинской области Алпысбая Абильдина. В обвинительном заключении, автором которого является сей юрист, сторона защиты выловила столько, мягко говоря, несуразных в профессиональном смысле \»блох\», что если отдать заключение на правовую экспертизу, то наверняка оно \»покраснеет\».

Чего стоит, к примеру, такой пассаж. Имея на руках справку информационного центра областного ДВД об отсутствии судимости у Булата Абилова, следователь по особо важным делам в вводной части обвинительного заключения пишет, что \»будучи ранее судимым (видимо, он имел в виду решение Бостандыкского райсуда Алматы по иску депутата парламента М. Тиникеева, согласно которому Б. Абилова осудили на условный срок. Однако, как известно, судимость была погашена, так как статья, по которой он был осужден, подпала под закон об амнистии. Прим. авт.), вновь совершил преступление… на путь исправления не встал\».

Не надо быть семи пядей на лбу, чтобы не понять истинной подоплеки сей формулировки. Не мытьем, так катаньем, не доказательством, так фальсификацией выбить из оппозиционного поля известного политика. Навесить на него заурядную уголовщину \»при особо отягчающих обстоятельствах\».

Не могло не обратиить на себя внимание защиты и судьи и такой прямо-таки вызывающий факт. Опросив более 40 свидетелей, подтвердивших в ходе следствия непричастность Абилова к “съехавшей” фуражке и “извилинам” подполковника Дмитриева, старший следователь построил обвинение на показаниях трех свидетелей, утверждавших обратное! Более того, допросив людей, никакого отношения не имевших к событиям 30 июля 2005 года и даже не присутствовавших на месте инцидента (аким Актау находился за пределами поселка, сноха хозяина частного дома вообще не выходила

из дома), тем не менее следователь по ОВД не соизволил допросить прямых очевидцев: заместителя акима поселка Челоканова, лидеров оппозиции Жармахана Туякбая и Серикболсына Абдильдина.

Эти и другие многочисленные нарушения УПК дали повод судье Евгению Лоренцу спросить у старшего следователя Алпысбая Абильдина: \»Если основополагающий документ — обвинительное заключение имеет существенные нарушения УПК, то что следует делать?\». Следователь молчал. После повтора вопроса еле слышно произнес: \»Признать его недействительным\».

Еще более \»покрасневшее\» за время допроса обвинительное заключение стало основанием для ходатайства стороны защиты о признании профессиональной непригодности старшего следователя по ОВД областного ДВД А. Абильдина через аттестационную комиссию.

Существенная деталь. Чувствуя, как на глазах камня на камне не остается от обвинительного заключения, прокурор почти в панике воскликнула: \»Прошу не опираться на обвинительное заключение!\». А когда общественный защитник Петр Своик попросил зафиксировать эти слова гособвинителя в протоколе, почти жалобно произнесла: \»Не придирайтесь к словам, пожалуйста\». Однако сама же продолжала \»придираться к словам\» защиты. Причем настолько агрессивно и бестактно, что раздосадованный судья не удержался от реплики в ее сторону: \»Еще Вас не хватало, встреваете без конца. Стоит одному сказать что-нибудь, как прокурор начинает жужжать\».

Всем прокурорам прокурор

Появления на суде бывшего Генерального прокурора и спикера палаты парламента, а ныне лидера движения \»За справедливый Казахстан\» Жармахана Туякбая ждали все. Поскольку закон един для всех, то своей очереди для дачи показаний ему пришлось ждать вместе с другими свидетелями в похожем на тюремный коридоре горсуда.

Точки над \»i\» он расставил четко и коротко. По программе встреча в Актау не планировалась, но приехали туда, поскольку до этого лидер ЗСК получил письмо от жителя этого поселка — оралмана, в котором он рассказывал о постигших его несчастьях и проблемах поселка. При въезде в поселок кортеж оппозиции встретил полицейский кордон, улица Чайковского патрулировалась полицейскими машинами. Со двора обзор был хороший. Офицер полиции был возбужден, в нем чувствовалась агрессивность. Абилов руками не размахивал. Когда сел за стол, где проходила встреча, был спокоен. Драки не было. Нецензурных слов не слышал.

Претензии правильнее будет предъявить к сотрудникам правоохранительных органов, которые препятствовали встрече. Действия Дмитриева расценил как нарушение служебной этики. Также Жармахан Туякбай ответил на многочисленные вопросы обеих сторон, касающиеся процессуальных моментов.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...