Имангали Тасмагамбетов: “Давайте вместе рассматривать эту проблему”

Не секрет, что в настоящее время в Алматы возникло множество проблем, из-за которых в обществе возникли споры. Здесь и строительство отеля на месте старого Дворца пионеров, и странные мероприятия на Бутаковке, и неопределенность с развитием энергокомплекса города, и, наконец, история со сносом домов в поселках Бакай и Шанырак. Не удивительно, что последний пункт вызвал пересуды среди горожан. Среди жителей Алматы появились даже опасения, что итогом противостояния власти и людей, проживающих в микрорайоне Шанырак, могут стать массовые беспорядки, которые в итоге приведут к хаосу в южной столице Казахстана. С другой стороны, существует версия, согласно которой события, произошедшие в Бакае и Шаныраке, были хорошо спланированной акцией, преследующей вполне конкретные цели и задачи. Со всеми вышеперечисленными вопросами мы обратились к акиму Алматы Имангали Тасмагамбетову. Что из этого получилось, судите сами.

Один город – два социума

— Имангали Нургалиевич, давайте мы вначале выясним причины того противостояния, который мы наблюдали совсем недавно в Бакае и Шаныраке .

Имангали Тасмагамбетов

— Предыстория этого конфликта начинается с конца 80-х начала 90-х годов, когда миграционные процессы, отмена паспортного режима, свобода передвижения в сторону экономически развивающихся центров, привели к тому, что в течение 15 лет незаконный захват земли развивался не просто перманентно, с арифметической прогрессией. И сегодня мы имеем 28 поселений возле города, которых в 90-х годах вообще не было. В этих поселениях свыше 25 тысяч земельных участков, из которых более 20 тысяч узаконено, около 5 тысяч не имеют никаких документов, из них где-то 1 600 участков вообще не могут быть узаконенными, в силу того, что они находятся в охранной зоне, на магистральном газопроводе. Тем не менее, в прошлом году мы смогли узаконить более 5 тыс. участков. Мы решили не создавать социальную напряженность, пошли навстречу тем, у кого была хоть какая-то бумажка. То есть речь идет о решениях районных акимов, исполкомов и так далее. Можно было, конечно, оспорить законность этих бумаг, но мы, понимая, что люди не оформляли участки в силу своей правовой безграмотности, в силу других причин, пошли на то, чтобы они могли узаконить эти земли. Но процесс самозахвата земли не прекращается, и получилось, что на сегодня, если брать коэффициент семейности 5 человек, у нас есть участки с незаконными строениями, где проживают до 18-ти семей.

— На одном небольшом участке в 6 соток 18 семей!?

— Да, до 18-ти семей. Таким образом, получается, что в летний период на небольшой территории проживает от 120 тысяч до 180 тысяч человек. По сути это среднестатистический областной центр! Понятно, что там целый клубок проблем. Конечно, сейчас раздаются такие поверхностные требования: “Ну, что вам стоит каких-то 115 участков узаконить?”. Но таким методом в течение 15-ти лет действовали власти города, основываясь не на законе, а на эмоциях. Это привело к тому, что мы под городом, а точнее в черте города имеем два социума. Один социум проживает в городе, стремится свое благополучие строить на действующем законодательстве, которое хорошо или плохо, но действует. Люди стоят в очереди на жильё или собирают деньги на ипотеку, находят работу. Порой даже работают в трех-четырех местах. И есть социум, который, попирая все законы, выставляет, прежде всего, свое агрессивное иждивенчество: “Вот, я – казах, я должен, я обязан, взять эту землю силой”. В результате за 15 лет сформировался такой массив, который не имеет элементарных социальных условий: ни инженерной инфраструктуры, ни тепла, ни электроэнергии, ни воды, ни газа, ни телефона. Конечно, где-то проблемы частично решены, но в целом это не является системным решением.

Естественно, люди, которые не имеют узаконенных прав на землю, официально нигде не зарегистрированы. А потому они отлучены от социальной инфраструктуры, которые город предоставляется своим жителям. Это: школы, детские сады, больницы и прочее. В социальном плане они практически являются аутсайдерами. И конечно, нынешнее противостояние, нынешний конфликт возникли на почве исполнения судебных решений. Хотя в любом случае, это бы произошло! Если не почве социальной необустроенности, то на почве криминогенной обстановки, или на почве межнациональных столкновений. Но рассматривать эту проблему, как проблему одного только Алматы ни в коем случае не стоит. Надо смотреть на эту проблему шире. Дело в том, что процесс внутренней миграции в различных государствах мира протекал и в начале, и в середине прошлого столетия. На постсоветском пространстве этот процесс начался с 90-х годов, и набирает обороты. В Казахстане 46% населения проживает в сельской местности, и активная внутренняя миграция налицо. Формирование нового социума идет вокруг таких крупных экономических центров как Алматы, Астана. Такая же ситуация, наверное, складывается и в Шымкенте. Таким образом, миграция и урбанизация приведет к тому, что какая-то часть сельского населения все равно двинется в промышленные и экономические центры. Без социального плацдарма, эти центры в любом случае станут центрами социальной напряженности.

— С вашей точки зрения, как выходить из этого положения?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, я приведу в пример анализ, который мы провели по Бакаю. Там 382 лица, которых мы определили по списку. В основном это жители Алматы, Алматинской области, Жамбылской области, ВКО и ЮКО. Мы туда направили запросы, но по Алматы получается, что из этих 26-ти (прим.: показывает список людей с адресами и телефонами), все они имеют собственность в городе. Вот смотрите, например: Фамилия, собственность – многоквартирная, форма собственности – приватизированная, адрес – улица Жубанова…. Все они обременены, т.е. вся эта недвижимая собственность находится в залоге. Вся без исключения! Вот, документы, все они подтверждены печатями.

— Получается, что те люди, которые выступали в Бакае, имеют свою собственность, жилье?

— Да, по крайней мере, это касается алматинцев. Вот, смотрите (прим.: показывает новые документы) залог 2003, 2004, 1999, 2006, 1998 года и т.д. Видимо эти люди, имея жилье, начали заниматься бизнесом. Для первичного капитала взяли кредит, заложив свою недвижимость. Возможно, все эти годы они не могут закрыть залог, бизнес не позволяет им освободиться и, видя безвыходность ситуации, они решили самозахватом взять землю, чтобы в последующем каким-то образом узаконить, продать и таким образом поправить свое положение.

— Но ведь среди этих людей есть и оралманы, и люди которые в силу разных причин были вынуждены приехать в центр из областей.

— Это были те, кто проживает в Алматы. Теперь мы смотрим по Алматинской области. Я глубоко убежден, что все эти люди в тех или иных регионах страны имеют свою недвижимость, свое жилье. Они вынуждены были переехать в экономический центр страны в поисках работы, это первая проблема.

Вторая проблема, это все, что касается оралманов. Существует агентство по миграции, которое занимается оралманами. Этот вопрос не ко мне. Я, конечно, не собираюсь перекладывать решение проблемы на чьи-то плечи, но эти вопросы не является проблемой только Алматы. Понимаете, мы сегодня видим конечный пункт всей ситуации, которая развивалась многие годы. Но для того, чтобы дойти до истины, необходимо вернутся назад, и начать путь сначала. Почему эти люди в Алматинской области или в других регионах не смогли найти себе применение? Почему и как оралманы, которые возвращаются на историческую родину, минуют агентство по миграции, и спокойно, свободно, без всякого социального плацдарма здесь начинают новую жизнь? И начинают ее с нарушения законов.

— Многих интересует вопрос, почему акимат занимается исполнением судебных решений по сносу незаконно простроенных строений и самозахвату земли, а не занимается решением других вопросов?

— Вот с прошлого года по сегодняшний день список объектов снесенного жилья, соцкультбыта и временных сооружений по городу Алматы. Всего снесено по Алматы 810 объектов, в том числе объектов капитального сооружения – 29, павильонов капитального строения – 28, летние площадки, остановочные автопарковочные комплексы, рекламные конструкции, киоски — 676 и так далее и так далее. Все эти строения незаконны. Вот списки! То есть, если бы мы “занимались” только незащищенными слоями, как это стараются некоторые преподнести, и то, что мы как бы сильны применять закон только по отношению к этим людям – не соответствует истине.

— Тем не менее, эту проблему надо как-то решать! Каким Вы видите решение этой проблемы? Ведь если верить очевидцам событий в том же Шаныраке, люди в масках уже призывали толпу идти в центр Алматы. Очевидно, что если проблема не будет решена, и наоборот, будет усугубляться, то нас ожидают события подобные бишкекским…

— Если мы все будем потакать беззаконию в стране, то, безусловно, они двинутся. Давайте вместе рассмотрим эту проблему. Прежде всего, надо понимать, что мы являемся заложником прошлого и прежнего отношения к этой ситуации, что все когда-то решиться само по себе, что проблемы формирования стихийного рынка будут решены сами собой, что эти стихийно появившиеся поселения со временем сами собой станут поселениями городского типа. Все оставлялось “на завтра”. Но ведь известно, что это “завтра” наступает очень быстро. И сегодня оно уже наступило, и 120 тысяч людей, а это десятая часть жителей Алматы, требуют решения. Вот главный принцип, которого власть должна придерживаться! Я при этом не говорю, что это главный принцип Тасмагамбетова или акимата, это вообще главный принцип власти. А он гласит так: “Закон одинаков для всех”. Я вот говорил, что 810 объектов снесено. Мы ведь применяем для них те же санкции. Но никто в связи с этим никаких несанкционированных митингов не проводил! Хотя конечно есть какие-то возражения, но, тем не менее, это не выливается в массовые беспорядки и откровенное неподчинение законам. Какие же требования выдвигаются теми же шаныракцами? Во-первых, прекратить снос, узаконить захваченные земли. Во-вторых, прекратить преследовать мужчин и молодых парней, принимавших участие в беспорядках. По первому вопросу я хотел бы еще раз вернуться к тому, о чем уже говорил. Мы стараемся очень внимательно подходить к процессу узаконивания земельных участков. В прошлом году из 25 тыс. участков было узаконено 20 тысяч, или 80%. Из оставшихся пяти тысяч не могут быть узаконены 1 600 участков по чисто объективным причинам. Понятно, что, узаконивая самозахват, мы тоже где-то нарушаем закон.

— Но это ведь необходимо, хотя бы для того, чтобы снять социальную напряженность.

— Вы правы, когда призываете к такому решению вопроса: “Давайте узаконивайте!”. Так в течение 15-ти лет и делали. Недавно один из журналистов задал мне вопрос: “Помните, в советские добрые времена было много очередей за тем или иным товаром, а потом выходил работник магазина, и предлагал людям разойтись? И люди, понимая, что больше ждать нечего расходились. Люди проявляли законопослушание?”. Я говорю: “Вы сами отвечаете на свой вопрос. Закон хорош или плох, но он выполнялся”. И эта проблема с самозахватом будет решена только тогда, когда закон, нравится он или не нравится, но будет выполняться! Если же стороны будут закрывать на закон глаза, всё! Это раковая опухоль, которая разъест все тело города. Установить порядок сложнее всегда. Неимоверно сложно! Поэтому мы отложили исполнение судебных исков на неопределенное время, чтобы дать возможность этим людям еще раз опротестовать и пересмотреть свое дело в суде. Судебные решения могут отменить только суды, но не постановление, не решение акима. Это, во-первых. Во-вторых, решения были приняты в январе, и в течение нескольких месяцев ни один из жителей Бакая или Шанырака не опротестовал это решение. Почему? Здесь я вижу две причины: или правовой нигилизм, или понимание того, что судебной перспективы решения вопроса в свою пользу не будет.

— Возможно, ими было принято решение, что в любом случае они будут защищаться, защищать свои дома.

— Это их оправдывает?

— Нет, но можно предположить, что, не видя иного выхода из ситуации, люди принимают такое решение.

— И это возможно. Я этого не отрицаю, и они это сделали. Но вот по второму вопросу, они опять-таки переступили закон, причем варварски. Облили сотрудника полиции бензином и подожгли. Какие моральные критерии у человека должны быть?! Даже если сносят его жилье, незаконно построенное жилье, можно таким образом поступать?! Неужели это оправдано? И при этом не слышно ни слов покаяния, ни слов прощения, ничего! А потом ещё требуют прекратить все уголовные преследования. Не будет этого! Ни в коем случае не будет! Вот, кстати, когда был процесс по Бакаю, полицейские были экипированы только дубинками, щитами. Ни одного из них оружия не было. Зато в последующем ситуация интерпретировалась как жестокое избиение правоохранительными органами безоружных людей. Аналогично в Шаныраке. У полицейских в руках ничего нет. Они выходят для обеспечения общественного порядка, а в них летят камни, бутылки с зажигательной смесью, поджигают их. Теперь оказывается, что власть выставила беззащитных сотрудников внутренних дел против разъяренных людей. В любом случае власть получается виноватой, в первом — против мирных людей, во втором – против вооруженной толпы!

— Но ведь щиты-то у полицейских всё же были.

— Потом уже, при втором штурме они появились. Два часа потребовалось, чтобы экипировать людей.

— Очевидцы, которые находились в этот момент в Шаныраке и наблюдали за разворачивающимися событиями, рассказывают, что после того, как восставшие жители захватили в заложники сотрудника СОПРа (Службы охраны правопорядка), ими было выдвинуто предложение отдать заложника, если штурм прекратиться. Но как только заложника отдали, полицейские возобновили штурм. Разве можно было так делать? Известно же, что разъяренных людей лучше не обманывать?

— Здесь я не оправдываю действия правоохранительных органов. Правоохранительные органы не продемонстрировали свой профессионализм в условиях определенно складывающейся ситуации. Вообще изначально, конфликт связан с исполнением судебных решений. Опять таки, хочу заметить, что я ни на кого не перекладываю ответственность. Но, у нас в Алматы существует Территориальный комитет по земельным отношениям, который подчиняется Агентству по земельным ресурсам. Судебные иски поданы им. С учетом того, что это земельный ресурс г.Алматы, и судебные решения вынесены, судебные исполнители обращаются в акимат за специальной техникой, в правоохранительные органы, для обеспечения правопорядка и охраны судоисполнителей. Понятно, что в итоге все проецируется на конкретного акима, на Тасмагамбетова. Вопросов нет! Я от ответственности не ухожу!

О программах, которые надо решать

— И все же, существуют ли какие-то пути выхода из возникшей ситуации? Например, акимат строит же муниципальное жилье?..

— Вот, говорят: “Дайте этим семьям квартиры”. Мы в год строим порядка 6-10 домов. Это много? Вот, к примеру, возьмите себя. Вы сами яркий пример этой проблемы. У вас есть социальный плацдарм, подготовленный родителями?

— Нет.

— Значит, вы арендуете жилье?

Да

— Но в то же время вы, понимая, что надо подчиняться законам, не устраиваете самозахват земель, а пытаетесь решить квартирный вопрос как-то иначе. Работаете на нескольких работах, собираете деньги, документы и так далее. Почему же, вы не бьете себя в грудь, заявляя, что вы алматинец, казах, и не требуете отдать то, что вам понравилось? А почему они попавшие в аналогичную ситуацию, не идут по этому пути, а попирают все законы и нормы приличия? Ну, вот я глубоко убежден, что отдать муниципальное жилье самозахватчикам, это высшая несправедливость по отношению к другим гражданам города! В городе строится жилье по 440 долларов за квадрат, по программе государственного кредитования. Оно открыто для всех. Понятно, что там тоже есть свои проблемы. У нас сегодня более 10 тысяч людей стоит в очереди по ипотечному кредитованию. Мы начали программу по строительству и реализации жилья по 650 долларов, это ниже пр. Райымбека (ул. Ташкентская). И опять же, не акимат строит, и деньги на строительство выделяются не из городского бюджета, у нас таких средств нет, а инвестор, который имел свободную землю. Мы подталкиваем инвестора на то, чтобы он строил жилье для среднего или ниже среднего класса. Если люди имеют на то желание, мы открыты! А что касается других путей решения проблемы, то я считаю, что они находятся на уровне правительства и парламента. Однозначно! Ну, например, строительство социального жилья. Если будут приняты все необходимые нормативные документы и будут даны финансовые средства, то город готов к строительству. У нас подрядчиков хватает. Понятно, что большой объем финансовых средств ляжет на плечи государства, потому что надо подводить инженерные коммуникации. Свободных земель в городе нет, а значит туда надо тянуть электроэнергию, газоснабжение и пр.

— Не кажется ли Вам, что за событиями в Шаныраке стоят некие политические силы? Отдельные политологи высказывают предположение, что не просто так люди, где-то очень организованно, выступили против сноса домов.

— Знаете, я не могу руководствоваться домыслами, не могу руководствоваться собственными эмоциями. Я должен руководствоваться фактами. А факты у меня есть. По этому вопросу работает оперативно-следственная группа. И на сегодняшний день, выстраивается четкая и понятная схема. Действительно людей организовали, действительно был определенный финансовый поток. Известно даже от каких структур. Но пока, я воздержусь от каких-либо комментариев. Пусть оперативно-следственная группа работает, расставит все точки над “i” и предъявит соответствующие доказательства.

Ведь, когда я пришел на место акима, несмотря на ожидания той же оппозиции, предполагающей, что я буду заниматься давлением, что соответственно будет им на руку, я в первую очередь занялся городскими программами. Я инициатор десяти алматинских программ, начиная от дворов, школьных дворов. И алматинцы тем же ответили на голосовании. Они поняли, что экономические реформы это не просто цифры ВВП, а это конкретные программы, которые улучшают социальное самочувствие и создают благоприятную среду в городе. Теперь, когда те лица понимают, что в городе в принципе нет социальной базы для недовольства, они начинают выискивать другую среду, и натыкаются на Шанырак и Бакай. Да, те районы еще не обустроены, но мы же не сидим, сложа руки! Мы совместно с маслихатом приняли программу, по которой обязались в течение трех лет в 28 населенных пунктах провести водопровод, газификацию и телефонизацию. Деньги на это выделены, программа утверждена, подрядчики есть, работа начата. Но с учетом того, что постройка этих поселений была стихийной, не учитывающей никакие градостроительные нормы, сегодня создавать ту же инфраструктуру очень сложно. Надо выкупать эти строения, надо прокладывать те же трубы, а значит, стоимость проекта будет возрастать в десятки раз. Поэтому та же лощина, тот же овраг, который кажется заболоченным и непонятно на первый взгляд, зачем он нужен, как раз необходимы для того, чтобы прокладывать там инженерные сети. Других у меня участков просто нет! Здесь возникает дилемма: или я им отдал участки и закрыл городскую программу, связанную с инженерным обеспечением этих населенных пунктов, или все же эти участки сохранил и резервировал, чтобы хватило финансовых средств на обеспечение строительства инженерных сетей.

Если бы я сидел и ничего не делал, а лишь только фиксировал проблемы, то значит, я был бы хорошим? Это нормально? В прошлом году я выступал в парламенте, и ставил вопрос о выделении дополнительных финансовых средств для решения городских проблем. И что? Послушали и никакого решения не приняли! А сегодня, некоторые из них выступают радетелями решения проблемы жителей этих микрорайонов. Причем ведь никаких решений не предлагается, пусть, мол, Тасмагамбетов решает! Значит, я обличен властью, а они нет?! Нет, ну серьезно же! Если бы они спросили, вот есть такая-то проблема, как ее решать? Или бы наоборот сказали, что я все решаю неправильно, потому что вот у вас есть деньги. Если они считают, что обустройство домов и дворов это не первоочередные задачи, и предлагают средства бросить туда, и за это проголосует и маслихат, и правительство и парламент… ради бога, это же не мои деньги!

У города проблем хватает

— А вот, кстати, как решить вопрос с электростанциями. Их же больше не становится, а город растет.

— Совершенно верно! Весь энергокомплекс Алматы сформирован в 60-х годах, с заделом на 40 лет. Поэтому все эти ресурсы выработаны. На сегодняшний день две проблемы. Первое – это проблема энергоснабжения. За последние годы в Казахстане сформирован рынок электроэнергии, к Алматы практически эти линии подступают. Мы должны принять эту электроэнергию и соответственно распределить. Для этого нужно достаточное количество подстанций. Это 110 подстанции и 220-е. По 220-м всего две подстанции нужны. Одна в пос. Алатау, другая в Кенсае. Таким образом, мы обе подстанции по 220 завязываем, и в этом плане проблем нет, мы вопрос решаем. Но кроме них в городе надо построить еще порядка 20 новых подстанций по 110. Каждая подстанция стоит не менее 10 млн. долларов. Таких средств у города нет. Но, тем не менее, нами разработана программа развития АПК до 2020 года. По этой программе мы сегодня строим пять новых подстанций по 110 за счет акционеров АПК, и порядка 9 подстанций модернизируем, потому что все подстанции по 110 у нас работают, как говорится, под завязку. Поэтому, в принципе, по обеспечению электроэнергией, я не вижу больших проблем в городе. Если будет строиться достаточное количество подстанций, проблема будет контролируема. В пик потребления получается 1400 мегаватт, что на 420 больше собственной генерации АПК. Но, в принципе, это решаемая проблема.

Очень большая проблема по теплоснабжению. Сейчас ведется модернизация котельной в Орбите. Планируется ее сдача в 2008 году, при сдаче она дополнительно будет вырабатывать дополнительно 350 гигокаллорий. Но на сегодняшний день, многие объекты, которые в юго-восточной части города строятся, уже подключены по техусловиям к этим мощностям, и в 2008 году, когда объект будет сдан, свободных резервов по Орбите уже не будет. Сейчас мы проектируем тепломагистраль от ТЭЦ-1 до ТЭЦ-2, для обеспечения теплом центра города, потому что там у нас тоже идет модернизация, строительство. Центр также требует дополнительно 400 гигокаллорий. Но пока мы только проектируем, не строим. Понятно, что модернизация всех наших генерирующих мощностей АПК по теплоснабжению проблема достаточно большая. И если не вкладывать в энергокомплекс финансовых средств, то завтра этот вопрос будет очень и очень тяжелым.

Например, вы можете мне задать вопрос: “Почему Имангали Нургалиевич вы в прошлом году выступали за приватизацию АПК, а в этом году вы против?”.

— А Вы уже против?

— Против! Все просто! Существуют несколько видов приватизации. В прошлом году предполагалась адресная приватизация, по которой в основу ставилось не просто нахождение инвестора, который будет эффективно управлять, а инвестора, который сможет вложить достаточное количество финансовых средств в модернизацию энергокомплекса. Потому я и выступал “за”. В этом году правительством поменялись условия приватизации. Условия следующие: выставляем на открытый торг, при котором правительство не будет под критикой, поскольку продаст комплекс по самой максимальной цене. То есть прозрачно, открыто. Вопросов нет, это действительно рыночная форма. Но при той ситуации, которая сложилась вокруг АПК, в связи с тем, что в течение 15 или 20 лет не вкладывались средства в модернизацию, к чему приведет такая продажа? Да, правительство получит достаточное количество средств, но при этом инвестор, вложив весь свой капитал в покупку, в последующем не будет иметь свободных средств для вложения в модернизацию и в увеличение мощностей.

— Тогда он заявит о необходимости увеличить тарифы?

— Да, потому я и против. Конечно, при адресной приватизации можно подумать, что кто-то там имеет какой-то определенный интерес. Что можно ответить по этому поводу? Если кто-то что-то будет домысливать, не будешь же за каждыми домыслами бегать, и каждый раз что-то доказывать?! Здесь я о своей позиции открыто говорю. Президент принял эти аргументы, тем не менее, правительство почему-то что-то тянет. Там есть вопросы, связанные с тем, чтобы разделить энергокомплекс. Вывести из АПК гидроэлектростанции и сделать отдельную компанию, а все остальное оставить городу. Мне, например, непонятна такая технологическая цепочка. ГЭС вырабатывают дешевую электроэнергию, которая, смешиваясь с генерирующими мощностями ТЭЦ, и делает себестоимость электроэнергии ниже. В иной ситуации, город просто не сможет обеспечивать то мощное строительство, которое дает прирост экономики нашего города. Вы видите, что здесь многие вопросы не в компетенции акимата города.

Надо всё переделывать

— Понятно. А ситуация вокруг рынков города в компетенции акимата?

— У нас в городе 87 рынков. Они контролируют 65% товарооборота города, а платят налог – 1,5 млрд. тенге. В то же время 35% товарооборота — это крупные магазины типа “Рамстора” и всевозможные бутики. Но платят они налогов свыше 55 млрд. тенге! Простая арифметика показывает, что более 120 млрд. тенге ежегодно уходит от городской казны. Вот и нелегальный сектор экономики.

— И где выход? Снести, как это происходит с “Баян-аулом”?

— Ситуация с авторынком напоминает полную вакханалию. Здесь нет речи о лоббировании чьих-либо интересов, кто бы, что ни говорил! Что касается тех рынков, которые есть, то у нас есть четкое и ясное понимание, что их нужно переделывать. Это не означает, что их надо закрывать и сносить. Понятно, что торговля – это достаточно доходная часть бюджета города, и мы должны ее развивать. Поэтому в этом году из городского бюджета было выделено 80 млн. тенге на разработку проектно-сметной документации именно на тех площадях, на которых рынки расположены. Мы решили сделать большой комплекс. Пусть он будет простираться по этому северному кольцу, но так, чтобы там были цивилизованные, современные торговые точки, где есть подъездные пути, где есть подземные паркинги, где человек зайдя туда, может пройтись и получить весь комплекс услуг. Там везде должны быть установлены кассовые аппараты, и должен быть контроль над движением денег и товаров. При этом каждая часть рынка при необходимости будет сегментироваться. Соответственно хозяин этого рынка сможет его закладывать, продавать, то есть это будет его собственностью. Таким образом, мы пошагово будем переводить все это в нормальное цивилизованное русло.

— Все это конечно замечательно, но проблема в том, что большая часть тех же алматинцев одевается и живет за счет этих барахолок! А если там везде будут торговые дома, люди будут вынуждены больше платить за аренду и, соответственно, цены на товар автоматически поднимутся!

— Понимаете, есть дилемма между дешевизной товара и современными торговыми точками. Мы не собираемся строить что-то типа гипер или супермаркетов. Это будут современные, но в то же время не такие дорогие бутики, какие создаются для каких-то дорогих брендов. Нет, все это будет рассчитано на тот товар, который привозится. Главное это будет нормальное торговое помещение, где есть пожарные, охранные сигнализации и так далее. Конечно, цены немного поднимутся. Но с другой стороны вопрос ведь стоит и в том, чтобы экономический рост страны обеспечивал рост благосостояния людей. В этом и заключается наша задача!

Что касается проблемы “Баян-аула”. Сколько там шума! Им говорят: “Измените, пожалуйста, целевое назначение земли на строение жилого комплекса, тогда и шума не будет”. Это там возможно согласно генеральному плану развития Алматы. А что происходит? Собственник рынка выставляет толпу вперед и говорит: “Я вам создавал рабочие места. Я вам создаю все условия. А вот вы идите, перекрывайте дороги, возмущайтесь, протестуйте и решайте проблемы сами”. Тем самым он свои собственные экономические и незаконные интересы защищает. Мы сказали: “Хорошо. Мы изменим целевое назначение”. Изменили. Естественно, он без градостроительного совета, без города не построит все то, что ему вздумается. И он уже говорит: “Все, проблема снята”. Поэтому нельзя говорить, что мы не идем навстречу! А взять, к примеру, Коктобе? Там было 52 собственника! Даже цыгане имели там землю. Сейчас мы всех собственников убрали. Интересно, что когда земля на горе поползла, все эти собственники исчезли. Как только мы землю укрепили, поставили опоры, они тут же появились и стали заявлять, что это их собственность! Тем не менее, мы их всех оттуда убрали, потому что есть интерес одного шашлычника и есть интерес целого города. Вы были там? Посмотрите, насколько там все изменилось.

— Да, если вспомнить, что было раньше, безусловно, произошла разительная перемена.

— Земля там находится в государственной собственности. Она присоединена к природному парку Медео. Мы нашли нормального инвестора, который вложил деньги, который будет контролировать, смотреть и отвечать. Мы ему на 40 лет отдали в аренду. Он вложил туда деньги, и вы посмотрите, что мы там сделали! Это и есть классический пример нормального, ответственного подхода к делу.

— А как тогда можно объяснить ситуацию на Бутаковке, где якобы днюют и ночуют “табигатовцы” возмущаясь уничтожением березовой и дубовой рощи? Или что это, тоже спекуляция информацией?

— Всё что связано с обустройством Малой Алматинки, это тот вопрос, которым мы занимаемся сами. Не какой-то частник обустраивает, это делается непосредственно властями. Что касается земельных участков на Бутаковке, то там история долгая, и сегодня возвращаться вновь и пересматривать все решения, связанные с отводом земельных участков, значит снова ввязаться в длительный судебный процесс. Проблема в том, что сегодня у нас очень много судебных решений, которые мы должны исполнять. По каждому мы встречаемся отдельно, ведем переговоры и говорим, что да, мы признаем, да, мы будем делать, в плановом порядке будем закрывать эти дела. Поймите, в одночасье бюджет города не может поднять все эти дела.

— А что происходит вокруг стадиона “Динамо”, вокруг старого Дворца школьников, вокруг бани “Арасан”?

— По Дворцу школьников история длительная. В свое время его отдали “Фараби фонду”, который в соответствии со своим уставом и не собирался заниматься молодыми талантами. В 90-х годах по этому Дворцу школьников было принято решение Горисполкома о передаче его в собственность. Мы в прошлом году решили его вернуть в муниципальную собственность. Прокуратура предъявила иск. Судебное разбирательство было в пользу иска предъявленного прокуратурой. Но затем “Фараби фонд” вновь подал в суд. Предыдущее решение суда было пересмотрено и Дворец вновь отдали фонду. А на следующий день “Фараби фонд” продал его компании “Альпари”. Когда мы сказали ТОО “Альпари”: “Дорогой, мы же судимся”, нам ответили, что компания является добросовестным покупателем на вторичном рынке, а потому предъявляйте претензии к фонду, а не к нам. Тогда мы сказали: “Хорошо. Мы парк вам не отдаем. Но вы парк должны привести в надлежащее состояние. Многофункциональный жилой комплекс строить мы вам не разрешим ни в коем случае”. Соответственно, с учетом того, что город должен позиционироваться как международный финансовый центр, туристический центр, мы предложили построить нормальную гостиницу в классическом стиле не более 6 или 9 этажей, потому что есть нормативы. Да это длинные деньги, это длинный возврат, но мы пошли на это! Они тоже согласились с этим предложением, принесли очень интересный проект. Мы согласились, потому что есть акты обследования по сейсмике, и к тому же этот объект не является памятником исторической архитектуры. Просто идет привыкание населения, но не более того. Что же касается восстановления той же социальной направленности, т.е. детских кружков и т.д., то я вас уверяю, что этим занимается только государство, и никакой инвестор за это не возьмется. В то же время я уверен, что новое строение — будет гордостью Алматы, если рассматривать его с точки зрения архитектурного объекта. Вся остальная территория, парк – это собственность города. Просто в довесок мы заставляем “Альпари” привести парк в порядок. Думаю, что через два месяца, где-то к концу сентября, вы увидите другой парк.

Насчет бани “Арасан”. Кто там стоит, кто подставил Тасмагамбетова… Да, никто не подставлял! Если пересмотреть последний мой отчет перед жителями города, то можно увидеть, что этот вопрос подняли сами жители. Мне говорили: “Вы, наверное, посещаете другие бани, а вот мы ходим в эту баню. Посмотрите, что там твориться!”. Естественно было дано поручение, шла работа. Никто не собирается отнимать эту баню в интересах какой-то компании. Никакие акулы бизнеса интерес к этой бане не имеют. Просто есть желание города вернуть этот комплекс в государственную, муниципальную собственность.

— Так она и находится в муниципальной собственности!

— Так, арендатор же не исполнил ни одного своего обязательства! Мало того, технологически на сегодняшний день, все то, что обеспечивает баню, находится в удручающем состоянии. Понимаете, жив человек, пока жива память. Кунаев ведь строил эту баню для людей, с любовью строил этот комплекс. Это была гордость Алматы! Поэтому у нас есть желание найти такого инвестора, как мы нашли для Коктобе, чтобы восстановить этот комплекс. Мы хотим, чтобы Алматы был гордостью не только для жителей города, но и для каждого казахстанца. Чтобы иностранные гости, приезжая в наш город восхищались им! А потому будем планомерно идти ко всем поставленным целям и задачам.

— Спасибо.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...