Информационное сообщение о судебном процессе по делу об убийстве оппозиционного политика Алтынбека Сарсенбайулы (26 июля, по состоянию на 18.00)

Ораз Жандосов: “Сергей Терещенко предлагал Алтынбеку и мне 20 миллионов долларов”

26 июля 2006 года в городе Талдыкоргане после перерыва продолжился судебный процесс по обвинению Е. Утембаева, Р. Ибрагимова, В. Мирошникова, сотрудников КНБ РК и других в похищении и убийстве видного государственного и общественного деятеля Казахстана Алтынбека Сарсенбайулы и его помощников – Василия Журавлева и Бауыржана Байбосына.

Перед началом заседания родственники Алтынбека Сарсенбайулы (около городского парка, вдалеке от здания суда) решили запустить в небо черные шары. Такие акции, как и минута молчания, проводятся ежемесячно 11 и 26 числа. Однако сотрудники полиции во главе с начальником ДВД города Талдыкоргана полковником Рысбеком Садиевым прервали акцию, без всяких объяснений отобрав и проколов шары. Но все же несколько из них воспарили ввысь.

В начале заседания выступил гос. обвинитель: “По ходатайству потерпевшего Рысбека Сарсенбая суд поручил нам затребовать покаянное письмо Утембаева президенту Назарбаеву. По нашему запросу нам был дан такой ответ – письмо было засекречено самим Утембаевым. Сейчас оно находится в генеральной прокуратуре, и когда нам его предоставят, оно будет рассмотрено в закрытом режиме”. Затем адвокат Сарсенов попросил суд провести медицинское обследование подсудимого Ибрагимова, так как его здоровье ухудшилось.

По просьбе адвокатов потерпевших был вызван друг и коллега Алтынбека Сарсенбайулы, сопредседатель партии “Настоящий АК ЖОЛ” Ораз Жандосов.

Адвокат Мусин: “Скажите, что происходило 11 февраля 2006 года?”.

Жандосов: “В этот день, в субботу в офисе были я и помощник Сарсенбаева Айдос Саримов. Днем, в районе 14-30 приехал Алтынбек. Кабинеты у нас разные. Я делал работу по экономике, не связанную с нашей деятельностью. Мы поздоровались. Потом он в основном был у себя. К нему приходили журналисты из газеты “Жас Алаш”. Он давал интервью. Потом вечером после семи он зашел в хорошем расположении духа. Сказал, что все закончил. Потом мы сидели в моем кабинете, разговаривали, пили чай около часа. Потом мы позвонили Булату Абилову. Он только что прилетел и сказал, что устал, и, может, встретимся завтра. Выйдя из офиса, мы постояли с ним две-три минуты. Попрощались. Так как мы живем практически рядом, до отметки “5000 метров”, в девяти из десяти случаев он подвозил меня. В этот раз он мне не предложил поехать вместе с ним. Я подумал, что у него другие дела, тем более что он почти каждый день проведывал свою маму, которая перенесла операцию. Алтынбек сказал, что 12 февраля, в воскресенье, он точно пойдет в горы. Когда мы выезжали, его машина ехала за моей, и мне кажется, что все-таки вначале он повернул вниз в сторону города”.

“Фиксированного у него распорядка дня не было. Когда у него предстояла какая-нибудь встреча политического характера, чаще всего, процентов на девяносто девять он нам об этом говорил. В этот раз, ни о какой предстоящей встрече разговоров не было. Мы почти всегда обедали вместе. В тот раз, так как он приехал в дневное время, мы с ним не обедали. Насчет того потреблял ли он в тот день спиртные напитки, я могу сказать, что не видел. Он пил очень мало и редко”.

“Было ли за ним наружное наблюдение?”.

“Я сам не видел, но ощущение у него такое было, по косвенным признакам. Иногда он говорил, что чересчур явно за ним следят”.

Мусин: “Вы говорили, что о встречах политического характера он вас предупреждал и рассказывал о подробностях. Можно поподробнее об этом, и какие у него встречи происходили до убийства?”.

“У него была встреча с Сергеем Терещенко, которая проходила в конце октября-ноября прошлого года, в разгар выборов очередного президента нашей страны. Говорили за жизнь. Терещенко сказал: “Вы все равно выборы не выиграете, ты и Ораз возвращайтесь во власть” и предложил двадцать миллионов. Алтынбек ответил ему, что мы занимаемся политикой не для того, чтобы деньги заработать. Если нужно было, мы бы и больше заработали”.

Мусин: “Двадцать миллионов чего?”.

— “Долларов. Он же набрал два миллиарда невозвратных кредитов ” (смех в зале).

— “Также он встречался во время хода президентской кампании с Аскаром Рысбаевым, одним из начальников аналитического центра “Репутация”, человеком, приближенным к Абыкаеву, который также советовал Алтынбеку не заниматься так активно поддержкой единого кандидата от оппозиции. Сарсенбаева спросил: “Эти слова идут от Абыкаева?”, Рысбаев ответил утвердительно.

Тогда Алтынбек сказал: “ Если ему это так нужно, так пусть он лично сам и скажет”. Мусин: “Были ли люди, на встречу с кем он бы категорически не поехал?”

— “Да. Но если были люди, которые могли влиять на политику, и от них что-нибудь зависит, он полагал, что с ними необходимо было встретиться”.

— Рысбек Сарсенбай: “Расскажите о том случае, о котором Сарсенбаев говорил в своей известной статье”.

“Был открыт год Казахстана в России. Приехала делегация из Астаны. Я работал помощником по экономическим вопросам президента. Утембаев был заместителем руководителя администрации президента Абыкаева. Мне и Утембаеву президент поручил встретиться с тогдашним руководителем администрации президента Путина Волошиным. До встречи с Волошиным проходил концерт. Мы с Утембаевым договорились встретиться в половине десятого вечера. Когда я вышел после окончания концерта, Утембаева на месте не оказалось, телефона он не брал. Ждал его положенных пятнадцать минут, потом уехал на встречу. Подъехав к зданию администрации, я предупредил сотрудников, что Утембаев может подъехать позже. Встреча с российским руководителем администрации продолжалась долго, с 22 до 24 часов у него в кабинете, где, кстати, не висел портрет Путина. Утром наша делегация должна была встретиться на “Воробьевых горах”. Там были Алтынбек, руководитель администрации президента Абыкаев и сам президент. Он спросил: “А где Утембаев?”. Я рассказал, что произошло вчера, и президент сказал, что-то вроде “опять он начал”. После этого случая Алтынбек позвонил мне и сказал, что Абыкаев не забыл того эпизода, писал президенту какие-то записки, что якобы мы специально не взяли Утембаева на встречу. И Сарсенбаеву пришлось брать справку из Кремля, чтобы доказать — пропуск был именно на двух человек, на меня и Утембаева. Я тогда ответил, что, наверное, им больше нечем заниматься, как только такой ерундой”.

Вопрос адвоката потерпевших Мусина подсудимому Абикенову: “Вы до сих пор настаиваете, что после захвата Сарсенбаев вам сказал, что встреча у него должна была пройти завтра?”.

Абикенов: “Я же давал показания, что с его согласия поехали”.

Салтанат Атушева: “ А автоматы зачем тогда брали?”.

Мусин Жандосову: “Вы можете согласиться с тем, что мотивом преступления могла оказаться статья Сарсенбаева?”.

— “Зная Ержана Утембаева, могу сказать, что это мелочный мотив”.

— “Если все-таки такая встреча была 11 февраля и ему под давлением что-то предложили, как бы он себя повел? Мог бы он ответить резко так, чтобы его убили?”.

— “Если бы его захватили и приставили ствол к голове, то он, как умный человек, я думаю, в тот момент, пошел бы на компромисс, который бы не привел к убийству, чтобы потом отыграть назад. Алтынбек в силу занимаемых им в прошлом должностей был очень спокойным и уравновешенным человеком”.

Адвокат подсудимого Ибрагимова Сарсенов: “Из показаний Абикенова следует, что Сарсенбаев, когда его захватили “арыстановцы” сказал, что у него встреча завтра. Может, те, с кем он должен был встретиться, сказали ему, чтобы он не предупреждал вас?”.

— “В этом случае, я уверен на сто процентов, чтобы он сказал о подобной встрече”.

— “Рассказывал ли вам Сарсенбаев об избиении его племянников осенью прошлого года?”.

— “Да. Он сильно переживал, так как они ни в чем не были виноваты, они были виновны только в том, что были его близкими родственниками. Ни у кого не было сомнений, что это было предупреждение. Побили их достаточно жестоко”.

Адвокат Калиев: “Угрожали ли ему до убийства?”

“Осенью 2001 года был кризис, связанный с Рахатом Алиевым. И Алтынбек сделал все, чтобы этот кризис миновал. И он после событий говорил: “Рахат мне этого не простит”. Потом когда он стал сопредседателем партии “АК ЖОЛ” в 2004 году сказал: “Наверное, что-нибудь мне будет еще”.

Ибрагимов Жандосова: “Вы хорошо знаете отметку “5000 метров”. Была ли там возможность убить Сарсенбайулы?”.

Вопрос снят.

Сарсенбай: ““Когда поднимали тела, что было под ними?”.

— “Под телами снега не было, мокрая трава”.

Ибрагимов Сарсенбаю и Жандосову: “Как вы говорите, ему угрожал Рахат Алиев. Какие вы меры предприняли для защиты?”

Сарсенбай: “Да я не отрицаю, ему Рахат звонил и угрожал в 2001 году. Какие меры можно предпринять при такой системе? Или вы хотите, чтобы мы обратились к “Арыстану”?”.

Затем судом был вызван помощник Сарсенбаева Айдос Саримов.

“Расскажите о ваших взаимоотношениях с Алтынбеком Сарсенбаевым”.

“Я с ним с 1997 года. В последнее время работал его помощником, советником. Взаимоотношения были очень хорошими, доверительными”.

“Насчет 11 февраля. Хочу остановиться на моментах, предшествовавших событию. Это был послевыборный период, наступил спад общественно-политической деятельности. Шел процесс переосмысления. Мы занимались аналитической работой и регистрацией партии “Настоящий АК ЖОЛ”. Теперь, что касается 11 февраля. За день до этого мы договорились о том, что будем работать с интервью Сарсенбаева в газетах “Время”, “Жас Алаш” и “Эпоха”. Сарсенбаев приехал к обеду. Затем приехали журналисты газеты “Жас Алаш”. Он был в хорошем настроении, был доволен. Интервью закончили в 17-00. Говорил, что завтра собирается в горы. Я ушел с работы где-то в 20-10, так как начинал идти дождь со снегом”.

Вопрос адвоката Калиева: “Чем было вызвано то обстоятельство, что Сарсенбаев пользовался услугами охранников?”.

“Ему угрожали, были опасения, что могла быть подстроена автокатастрофа. Во время президентской кампании были известные и нашумевшие случаи в Усть-Каменогорске и Шымкенте, где была угроза его жизни”.

— “Охарактеризуйте Сарсенбаева с точки зрения законопослушности”.

“Он был абсолютно законопослушным человеком”.

“Если его попытались бы остановить люди в масках, чтобы он предпринял?”.

“Наверное, он бы спросил, кто старший. Потому что до этого были подобные случаи незаконной остановки наших машин сотрудниками правоохранительных органов”.

— “О встречах с людьми, связанных с политикой он вам говорил?”.

— “Он был открытым человеком. О встречах он всегда рассказывал. Я был свидетелем телефонных переговоров, когда он звонил высокопоставленным лицам и говорил, о противоправных действиях со стороны властей, говорил им, что так делать нельзя. Иногда инициаторами встречи были люди, связанные с властью”.

По поводу газетного мотива: “Когда писалась эта статья, Сарсенбаев еще тогда работал в посольстве. Не думаю, что слова в интервью повлияли на карьеру Утембаева. Отношения во время работы на госслужбе у них были достаточно нормальными. Бауыржана я хорошо знаю с 2004 года”.

Затем суд пригласил помощника и охранника Жуманова Улана, который в своих показаниях указал, что в его обязанности входило и следить за подозрительными машинами: “Я записывал номера автомашин, которые, по нашему мнению, могли следить за нами. Эти списки находились в бардачке нашего автомобиля, и пропали после 13 февраля”. Также Жуманов Улан рассказал, что в середине января, сопровождая Сарсенбаева на день рождения внука Рысбека Сарсенбая, он заметил у его дома на улице Розыбакиева подозрительного человека. Он вплотную прислонился к окну своей машины (марки “Ауди” темного цвета) и провожал их взглядом – в этом человеке свидетель признал подсудимого Газиева.

Во время допроса подсудимые “вспомнили” некоторые подробности захвата.

Подсудимый Абикенов: “Нам было без разницы, сколько человек останавливать. Поначалу я хотел оставить и водителя, и охранника. Но они сами решили остаться с Сарсенбаевым”.

Подсудимый Ибрагимов: “Я сказал Абикенову, что надо провести встречу либо в субботу, либо в воскресенье. Он спросил – “криминала нет?”. Я ответил, что нет. 11 февраля я был на свадьбе и совсем забыл о предстоящем деле. И в этот день Абикенов мне звонит и говорит, что они подготовились. Я опешил и сказал, чтобы он связался с Газиевым. Затем я начал звонить Утембаеву. Он был недоступен. Потом наконец-то дозвонился”.

Подсудимый Абикенов: “Я набрал номер Газиева. Он сказал, что стоит на проспекте Ленина. Я подъехал, спросил, как они выглядят. Он дал описание. Приметы Сарсенбаева – в очках и кепке. Сказал, что машина поедет к отметке “5000 метров”. Я спросил, как я их узнаю. Газиев сказал, что когда выедет машина Сарсенбаева, он позвонит”.

Пресс-служба партии “Настоящий АК ЖОЛ”

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...