Повторит ли Балхаш судьбу Арала?

В связи с падением ракеты “Днепр” с 18 спутниками, которые он должен был вывести на орбиту в космосе, тема судьбы Арала и зоны Приаралья вновь приобрела актуальность в СМИ и Казахстана, и России и других стран СНГ. Ответа на вопрос о том, сколько же гептила, используемого в качестве топлива, могло попасть в почву на месте падения ракеты, в одном из районов Кызылординской области, похоже, пока нет. Областной аким по телевидению говорит об опасности попадания этого ядовитого вещества в подземные источники воды, которые питают колодцы, обеспечивающие потребности местного населения. Видимо, такая тревога не беспочвенна.

Ведь зона казахстанского Приаралья, значительная часть которой приходится на Кызылординскую область, и без того испытывает большие трудности с водой. И северная ее часть, Аральский и Казалинский районы, то есть те места, где и располагается космодром Байконур, — это как раз районы экологического бедствия. Причина тому – беда, происшедшая с Аральским морем, и ее последствия. Но этим, похоже, проблемы с крупнейшими озерами Казахстана не исчерпываются.

Как известно, Балхаш, пока еще являющийся одним из крупнейших озер планеты и представляющий собой уникальный бессточный водоем площадью в 16,4 тыс. кв. км, готовится к повторению судьбы Арала. И очень скоро может статься так, что мы получим здесь вторую рукотворную экологическую катастрофу. 16,4 тыс. кв. км — это то, что пишется в справочниках. А между тем площадь поверхности уже, как свидетельствуют новые данные, сократилась более чем на 1 тыс. кв. км. То есть на Балхаше уже тоже запущен механизм, ведущий к обмелению с последующим высыханием. Мало того, озеро интенсивно и беспрепятственно продолжает загрязняться сбросами расположенных на берегу промышленных предприятий, сточными водами находящихся в этой зоне городов и сельскохозяйственных предприятий.

Балхаш — это прежде всего река Или, берущая начало на территории Китайской Народной Республики. Она дает 73 процента всего водного стока этого озера. 70 процентов этого объема воды формируется на территории Китая. Имеющее место в последнее время интенсивное промышленное и аграрное развитие Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, видимо, должно обуславливать дальнейшее сокращение стока вод в озеро Балхаш. Развитие такой тенденции вполне может вылиться в повторение аральской трагедии на этом озере.

XX век был временем прорыва Центральной Азии — бывшего российского Туркестана и советской Средней Азии — в аграрно-индустриальном развитии и урбанизации. Ценой этого явилось доведение Арала до гибели. Конец XX и начало XXI века, судя по всему, останется в истории как время повторения Синьцзян-Уйгурским автономным районом или Восточным Туркестаном вышеназванного опыта Средней Азии или Западного Туркестана. Даже сейчас можно достаточно смело прогнозировать, что этот процесс самым печальным образом отразится на судьбе Балхаша. Собственно, это уже происходит. То есть ценой подъема Синьцзян-Уйгурского автономного района должна будет явиться гибель второго крупнейшего в Казахстане водоема вследствие резкого сокращения объемов водного стока со стороны Китая по реке Или. Но и это не все.

Участь Или может разделить крупнейшая в Казахстане река Иртыш, имеющая огромное значение для нашей страны. Специалисты отмечают изменение внутригодового распределения и повышение уровня загрязнения стока Иртыша вследствие интенсивного использования его вод. При существующем режиме Иртыш не в состоянии самоочищаться. Требуется оперативное вмешательство с целью сокращения сбросов загрязняющих веществ. Но главная проблема — это колоссальные гидротехнические планы Китая, связанные с Иртышом. Ведь эта река также берет начало в этой соседней стране. Вот как оценивает ситуацию с теми нашими водными ресурсами, истоки которых находятся в Китае, синолог М.Ауэзов: “Отворот, планируемый китайской стороной, значительной части пограничных рек, грозящий тяжелыми экологическими и экономическими последствиями обширным территориям Семиречья, Восточного и Центрального Казахстана, и есть одна из первых серьезных форм китайской экспансии… Проблему “спорных” участков следовало решать в комплексе с проблемой трансграничных рек. Этого не произошло, и Казахстан лишился сильных аргументов в отстаивании своих интересов” (М.Ауэзов. “История и современность в китайско-казахстанских отношениях”).

Нынче уже, особенно с учетом того, что Казахстан все чаще и чаще начинает сталкиваться с проблемой воды, мы не вправе закрывать глаза на такую угрозу, приобретающую все более и более реальные очертания.

Поэтому, когда заходит речь о бедах Арала и Приаралья, не следует ограничивать параметры разговора только ими. Сегодня неподдельную озабоченность судьбой жителей и естественной среды этой зоны можно обнаружить где угодно (от Таджикистана и Узбекистана до Японии — на востоке и Дании — на западе), но только не в правительстве Казахстана. Оно на первый взгляд ведет себя весьма странно. Да, какие-то проекты на Арале осуществляются. Принимаются усилия для спасения хотя бы того, что еще можно спасти. Скажем — Малого Арала. Но это все – меры минимальные против того гигантского груза проблем, который породила гибель некогда полноводного моря.

Со стороны Казахстана сейчас требуются столь же гигантские усилия для выздоровления природно-естественной ситуации и положения живущих там людей. Но их-то как раз не видно. Все косвенные данные говорят о том, что в основе такого положения дел фактическое списание не только Арала и Приаралья, но и всей территории Западного Казахстана. Странных вещей тут немало. Так, в конце 2002 года правительство устами одного из своих министров официально озвучило свою позицию по зоне Арала. Оно заявило, что населению Приаралья предлагается постепенно переселяться в более благополучные районы. И тогда стало понятно, почему до этого правительство весьма прохладно относилось к рассмотрению социально-экономических проблем Приаралья. Видимо, не хотело, чтобы люди обманывались насчет того, что жизнь у них, там, на месте может еще измениться к лучшему. Но народ оттуда и без решения вышестоящих органов перебирается в другие края вот уже три десятилетия.

А то, что этот процесс вызывает депопуляцию огромных пространств, на уровне принятия государственной важности решения явно мало кого волнует. При этом высокопоставленные представители правительства убеждают страну в том, что с переселением людей оттуда не следует спешить. К примеру, тогдашний министр здравоохранения Ж.Доскалиев, выступая в ноябре 2002 года перед депутатами мажилиса, говорил так: “Если я сейчас поеду в тот же Челкар (центр одного из трех районов Приаральской зоны, — авт.) и стану говорить о необходимости переселения, люди меня просто не поймут”. На самом деле правительство его устами дало понять следующее: мы хотим, чтобы вы оставили эти районы, но при этом не надеялись на нашу помощь по переезду и обустройству на новом месте. И вот теперь, в 2006 году, когда вроде бы удается сохранить Малый Арал, нам уже предлагают радоваться перспективам Приаралья. Мы бы с радостью, но, как говорится, что произойдет еще через 4 года. Ведь такие же четыре года тому назад относительно будущего этой зоны говорилось совсем другое. Что же изменилось? Непонятно.

А между тем условия жизни в этой зоне становятся все более и более невыносимыми. Помимо гибнущего Арала там, с одной стороны, брошенный бактериологический полигон на бывшем острове Барсакельмес, его уже от суши ничего не отделяет. С другой — космодром Байконур, отправивший 27 июля с.г. в космос ракету “Днепр”, потерпевшую аварию на 73-й секунде полета и затем упавшего на землю… К востоку от Приаралья — Мангыстауская область. На заседании правительства в ноябре 1998 года, посвященном рассмотрению ее дальнейшей судьбы, министр энергетики В.Школьник прямо заявил, что вся она, эта область, не пригодна для жизни людей. То есть он предлагал для всего населения Мангыстауской области то же самое, что Ж.Доскалиев в 2002 году — для жителей Приаралья. Потом спустя несколько лет, “Казатомпром” стал усиленно добиваться принятия решения по завозу и захоронению заграничных ядерных отходов в той самой Мангыстауской области. Этот проект, судя по сообщениям, был отклонен правительством тогда, когда его возглавлял И.Тасмагамбетов, уроженец тех краев.

Весь остальной Западный Казахстан — это зона варварской (по-другому тут и не скажешь, посмотрите на то, что творит на Тенгизе с серными отходами СП “Тенгизшевройл”) разработки месторождений нефти, газа и хрома. Везде при их освоении к окружающему местному населению относятся как к обузе. Так и дают понять: лучше бы их не было. Но при том, как нынче добываются природные богатства из недр в Западном Казахстане, там очень скоро абсолютное большинство территории уж точно станет непригодным для жизни. Людей осложняющиеся условия уже сейчас заставляют покидать насиженные места. А тем, кто еще упорствует и не хочет сдвигаться с места, созданы невыносимые условия. Впрочем, посудите сами.

В Казахстане больше всего бедных людей проживает в Атырауской и Мангистауской областях, хотя производство на душу населения там самое высокое по стране. То есть получается так: то, что среднегодовым приростом ВВП на уровне почти 10 процентов, наблюдающимся с середины 1999 года по настоящее время, наше государство обязано едва ли не исключительно только этим двум областям, в положительном смысле никак не влияет на тамошнюю ситуацию с бедностью.

В общем, вопрос давно пора ставить так: беда Арала и Приаралья — это часть масштабной экологической и, как следствие, социальной драмы, разворачивающейся по всему Казахстану.

Новости партнеров

Загрузка...