Жармахан ТУЯКБАЙ: “Я не струсил и в кусты не спрятался”

В Казахстане создана еще одна оппозиционная партия

Полку казахстанской оппозиции прибыло. Учредительный съезд Общенациональной социал-демократической партии (ОСДП), состоявшийся в минувшее воскресенье в южной столице, стал подтверждением решимости лидера движения “За справедливый Казахстан” Жармахана ТУЯКБАЯ создать собственную политическую организацию. Однако с того самого момента, как он объявил о своем намерении заняться партийным строительством, эта новость начала обрастать различного рода версиями, предположениями и слухами, в частности, о том, что ОСДП — проект администрации президента, и что создание этой партии свидетельствует об окончательном расколе в оппозиции.

— Жармахан Айтбаевич, для Вас наверняка не являются секретом разговоры о якобы причастности власти к созданию ОСДП. Не случайно же, выступая на учредительном съезде партии, один из ваших соратников Серикбай АЛИБАЕВ сказал, что даже тот факт, что съезд проводится во Дворце Республики, станет для кого-то подтверждением аффилированности социал-демократов с властью.

— Вообще-то я считаю, что не давал никаких поводов для подобных подозрений и не должен оправдываться. Мы не совершили ничего такого, что бы бросало тень на меня и на моих товарищей по партии.

По большому счету любое значимое политическое мероприятие, как, например, съезд партии, в нормальной стране должно проводиться в хорошем, специально оборудованном для этого помещении. Тем более, что нам все время говорят: у нас рыночная экономика, частная собственность, есть возможность – арендуй большое помещение, нет такой возможности – найди поменьше.

Правда, это все в теории. На практике, к сожалению, страх власти перед оппозицией передался и обществу. И когда перед нами встал вопрос о необходимости подыскать зал, вмещающий тысячу человек, чтобы выполнить абсурдное, на мой взгляд, требование закона, в котором заложена именно такая количественная норма для инициативной группы, создающей политическую партию, мы оказались в достаточно сложной ситуации.

В Алматы, как это ни парадоксально, очень мало помещений, вмещающих тысячу человек. Мы посмотрели и Дворец спорта, и различные развлекательные комплексы, в которых есть подходящие залы. И везде получили отказ. Люди откровенно говорили о том, что опасаются проблем: дескать, с вами свяжешься, потом власти заклюют.

И когда до съезда остался всего месяц, мы официально обратились за разрешением провести съезд во Дворце Республики к акиму города г-ну Тасмагамбетову, одновременно продолжая поиски помещения. Однако прошло более трех недель, а ответа на наше письмо не было. Мы уже договорились об аренде зала ресторана “Есик”, где с трудом можно рассадить чуть больше 800 человек.

Но деваться было некуда, и мы продумали даже такой вариант: будем проводить регистрацию участников съезда на улице, перед входом в ресторан, там же установим мониторы, чтобы те, кто не смог уместиться в зале, имели возможность хоть как-то наблюдать за ходом съезда.

Однако за два дня до съезда акимат неожиданно для нас дал разрешение на его проведение во Дворце Республики. Возможно, с ответом тянули специально, чтобы мы не успели нормально подготовиться. Но мы, имея в своем распоряжении всего два дня и две ночи, все-таки управились в срок.

Вот и вся история с разрешением на съезд во Дворце Республики. Я думаю, что власть пошла на эту уступку, потому что чувствует, каково сейчас отношение к ней в обществе. К тому же сегодня нет никаких избирательных кампаний, и можно поиграть в либерализм. А заодно продемонстрировать международному сообществу: какая у нас власть белая и пушистая. Ведь в ближайшее время оно должно принять очень важное решение по Казахстану – быть или не быть ему председателем ОБСЕ.

— А как возникла идея создания еще одной социал-демократической партии? Ведь “Отан” тоже позиционирует себя как социал-демократов.

Вообще разговоры о необходимости появления такой партии среди политиков, входящих в движение “За справедливый Казахстан”, шли еще до президентских выборов. Мы пытались вначале убедить коммунистов, что им следует переориентироваться и занять эту нишу, но эти попытки оказались безуспешными.

Потом, когда мы готовили проект предвыборной платформы, готовясь к президентской избирательной кампании, у нас были очень жесткие дискуссии в плане идеологического подхода к тем лозунгам, которые мы должны были предложить избирателям. Во время таких споров я постоянно ловил себя на мысли, что у нас не хватает именно социал-демократических лозунгов.

Я исходил из того, что наша страна все-таки вышла из социалистической системы, и в народе представление о патерналистской роли власти и государства еще сохраняется, еще велика потребность в государственной опеке. Люди еще не успели адаптироваться к новой системе взаимоотношений с государством, принцип которой г-н Назарбаев сформулировал однажды, заявив примерно так: вы свободны, ваше благополучие зависит только от вас. Народ в основной своей массе продолжает надеяться, что государство ему поможет. Поэтому идеи социал-демократии, ее предложения и инициативы обязательно должны найти отклик у казахстанцев.

Примерно полгода, после того как прошли президентские выборы, у нас в движении “За справедливый Казахстан” шли не менее горячие дебаты о судьбе и блока ЗСК, и самого председателя движения. Избирательная кампания прошла, и каждая партия, входящая в блок ЗСК, должна была заниматься своей работой. А я оказался как бы не у дел.

Не скрою, что я все время боролся за единство демократических сил. Но мои доводы лидеров других партий не убеждали. Да и как можно, к примеру, объединить коммунистов и правых в лице “Настоящего Ак жола”, если одни предлагают реставрацию социализма, а другие ратуют за рыночную экономику?

Поэтому мне пришлось, несмотря на большое желание сохранить единство всей демократической оппозиции, искать свое место в том политическом пространстве, на котором находится демократическая оппозиция. И я понял, что для меня ближе всего ценности в социал-демократии, и что эта ниша, несмотря на декларативные заявления “Отана”, до сих пор не занята и она мне подходит.

Я объявил о своем решении на заседании президиума ЗСК, меня все поддержали. Затем эта идея была озвучена на собрании движения “За справедливый Казахстан”. После этого началась работа по созданию партии.

— Есть вопрос, который все время всех интересует: кто финансирует ОСДП и из каких источников?

Даже если я хотел бы это сказать, то все равно не смог бы это сделать! Вы же понимаете, что никто сегодня открыто не скажет, откуда идет финансирование той или иной оппозиционной партии, не потому, что эти деньги оппозиция у кого-то ворует, а потому, что мы не хотим подвергать опасности тех людей, которые нас поддерживают.

Единственное, что могу сказать — никакие олигархи мне не помогают!

— Позвольте, а что же тогда означает присутствие Нурлана БАЛГИМБАЕВА на учредительном съезде вашей партии? Ведь идут разговоры, что он там был, что его там кто-то видел…

Кто сказал?! Не было его на съезде! Зачем ему нужен наш съезд?

Я вообще не понимаю, почему постоянно всплывает фигура Балгимбаева, когда говорят о моей политической деятельности? Да, Балгимбаев – мой сват, наши дети поженились. Но это ровным счетом ничего не значит.

Балгимбаев поддерживает курс президента, он говорил об этом неоднократно. Как не раз уже говорил и о том, что он хозяйственник, а не политик. И все разговоры о его каком-либо отношении к нашей партии абсолютно беспочвенны.

— А Балгимбаев никогда не упрекал Вас в том, что своей политической деятельностью Вы можете создать проблемы для своей семьи, для детей?

— А почему он должен вмешиваться в мою политическую деятельность? Мы взрослые, самостоятельные люди, у каждого — своя жизненная позиция, свои взгляды. И наши отношения не таковы, чтобы мы пытались друг другу указывать, командовать…

— Одним из наиболее бурно обсуждаемых в кулуарах вашего съезда вопросов был вопрос и о том, почему другая оппозиционная партия — “Алга” решила свой учредительный съезд провести одновременно с вашим, и почему на вашем съезде не было ее представителей. Кстати, руководство партии “Алги” уже назвало причину, по которой решило провести свой учредительный съезд в один день с социал-демократами: дескать, это было сделано для того, чтобы исключить вероятность участия в обоих съездах одних и тех же людей и, соответственно, лишить Минюст возможности на этом основании отказать партиям в регистрации. А что Вы думаете об этом?

Я думаю, что доводы “Алги” не выдерживают никакой критики, поскольку учредители – это еще не члены партии. И любой человек может участвовать хоть в десяти, хоть в двадцати учредительных съездах. Законом это не запрещено.

Я не знаю, почему “Алга” решила одновременно с нами провести учредительный съезд, хотя первоначально намечала его на 3 сентября. Мы еще месяц назад назвали дату нашего съезда и даже письмо об этом направили в “Алгу” с приглашением на наше мероприятие.

Кстати, мы неоднократно пытались связаться с Асылбеком Кожахметовым, однако буквально до последнего момента он был вне зоны доступа.

Я не хочу его обвинять в каких-то кознях, но то, что оба съезда были назначены на один день, почти на одно и то же время, создало определенное напряжение при решении организационных вопросов: люди путались, кто их приглашает, где чей съезд проводится. Нас же (и “Алгу”, и ОСДП) многие пока воспринимают как единую организацию – движение ЗСК. Поэтому я считаю, что решение об одновременном проведении двух съездов – тактически неверное.

— Сегодня нередко звучат высказывания о расколе в оппозиции, о ее слабости, о противоречиях между лидерами партий, входящих в блок ЗСК. Вы согласны с тем, что оппозиция на самом деле слаба?

Ну уж какая есть! Другой оппозиции у нас пока нет. Это во-первых.

А во-вторых, считать, что мы разошлись и не будем вместе работать – это полная чушь. ЗСК существует, его никто не закрывал и не расформировывал, партнерские отношения между всеми партиями, которые объединило это движение, остались прежними. Просто сегодня нет повода для какой-то активной совместной работы. Я имею в виду политические кампании.

Однако, я уверен, на выборах в маслихаты, в парламент или на президентских выборах, поодиночке мы успеха не добьемся. У нас, у всех оппозиционеров, одна цель – политическая модернизация нашего государства. И здесь у нас нет никаких противоречий между собой.

— В казахстанской оппозиции собрались личности незаурядные, с большими амбициями, что и послужило (это ни для кого не секрет) причиной появления разногласий между руководителями некоторых политических организаций. Не кажется ли Вам, что ни давление со стороны власти, ни какие-то финансовые или организационные проблемы, а именно амбициозность лидеров оппозиции может привести к ее расколу?

Понятно, что идеальных людей в природе не существует. И любой политик, в том числе и оппозиционный, считает себя самодостаточным, а свое мнение расценивает как истину в последней инстанции. Поэтому разногласия между лидерами политических организаций всегда были и будут. Главное, чтобы они не переросли в откровенную конфронтацию и вражду.

Да, разногласия в оппозиции существуют и, прежде всего, между “Настоящим Ак жолом” и “Алгой”. Я, как председатель ЗСК, всегда занимал в этом вопросе нейтральную позицию, стараясь сгладить существующие между ними противоречия – не столько идеологические, сколько личностные. Эти противоречия были и есть, к сожалению.

Однако я убежден, что у лидеров этих партий достаточно ума, чтобы понять, к чему может привести раскол оппозиции. К тому же, настояв на том, чтобы сохранить ЗСК как общественное объединение, мы тем самым сохранили ту площадку, на которой все демократические оппозиционные силы могут не только провести переговоры и найти компромиссное решение по тем или иным проблемам, но и, объединившись, вести совместную работу.

— Не секрет, что разногласия между “Настоящим Ак жолом” и “Алгой” возникали из-за нежелания “светлых” проводить акции протеста, на которых настаивала “Алга”. А какую позицию в этом вопросе будут занимать социал-демократы?

Народ Казахстана действительно обладает огромным протестным потенциалом. Но этот протест неосознан. Люди не всегда понимают истоки проблем, которые они безуспешно пытаются решить, не видят причинно-следственных связей тех явлений, которые осложняют им жизнь. Потому-то на митинги и собрания, которые проводит оппозиция, приходит не 10 или 20 тысяч человек, а тысяча, две, три, от силы — пять. Разумеется, это говорит о том, что мы не пользуемся безоговорочной поддержкой населения. Что толку от таких акций протеста?

В нынешних условиях надо исходить из реалий. Мы ничего не добьемся, если будем стремиться только к противопоставлению оппозиции власти, особенно сейчас, когда в народе посеян страх перед оппозицией, как силой, желающей дестабилизировать ситуацию в стране, желающей повторения в Казахстане бишкекских событий. Такое мнение создается с помощью СМИ, к которым у оппозиции практически нет доступа.

И поэтому наша главная задача сегодня – не только организация митингов и других акций, а просвещение народа, ежедневно, пусть не столь публично и эпатажно.

Сегодня оппозицию нередко обвиняют в том, что она слишком много критикует власть. Но кого мы критикуем? Разве мы критикуем районных судей, местных акимчиков, чиновников, царствующих в глубинке? Нет, не критикуем, потому что мы просто не знаем, что там, в этой глубинке, происходит. Потому-то мы и говорим нашим региональным лидерам: вам не надо лезть в большую политику, занимайтесь конкретными проблемами, помогая конкретным людям защитить их права, оглашая факты нарушения законности чиновниками на местах. У нас других рычагов воздействия на власть и защиты простых людей нет!

— Многие наблюдатели, присутствовавшие на съезде, обратили внимание на слова Булата Абилова, который заявил, что “Настоящий Ак жол” станет поддерживать вашу партию только в том случае, если она действительно будет придерживаться демократических принципов. Что бы это значило?

Я тоже обратил внимание на эту фразу Булата и спросил у него после съезда, неужели он во мне сомневается? Со смехом, конечно, спросил. А он сказал, что просто оговорился… Ну бывает…

А Вы не сожалеете, что так долго были на стороне власти?

Нет, я об этом не сожалею. Это моя жизнь. Человек прямо с рождения не становится оппозиционером. Но стремление к справедливости, как и неприятие несправедливости, я ощущал в себе с детства. И, став уже взрослым человеком, будучи при должностях, я всегда старался в меру своих полномочий и возможностей работать по закону и по совести. И мне тогда казалось, что этого вполне достаточно. Помог восстановить справедливость – и хватит!

Но когда я оказался в самом центре избирательной кампании, когда мне стали известны все технологии, вся палитра приемов, с помощью которых достигались нужные результаты, я понял, что не в состоянии что-либо изменить, и, таким образом, становлюсь участником этого процесса, мараюсь этой грязью, вот тогда я просто не выдержал.

Возможно, если бы выборы прошли более или менее честно, если бы оппозиция получила хотя бы какое-то количество мест в парламенте, я бы и сейчас продолжал работать во власти. Во всяком случае, когда я ушел из “Отана”, ушел из Мажилиса, я себя никоим образом не позиционировал как оппонента власти и не видел себя в оппозиции.

— Помнится, в одном из своих первых интервью, которое Вы дали сразу после своего ухода из власти, Вы сказали, что не собираетесь вступать в какую-либо партию и уж, тем более, создавать свою партию…

— Да, я так говорил и был убежден в этом. Это сейчас я понимаю, насколько был тогда политически наивным человеком. Я искренне считал, что, услышав мое заявление, президент все поймет и все исправит. Но последующие события показали, насколько я ошибался. В конечном итоге я оказался в лагере оппозиции, о чем я ничуть не жалею.

Что же касается создания социал-демократической партии, то я бы не стал этим заниматься, если бы сохранилось то единство оппозиционных сил, с которым мы вышли на президентские выборы. Я бы продолжал оставаться той компромиссной фигурой, вокруг которой объединились демократические партии.

И если кто-то думает, что мне просто далось решение создать свою партию, то он очень сильно ошибается. Я долго обдумывал этот шаг, взвешивал все “за” и “против”. У меня был момент, в мае, по-моему, когда я хотел просто все бросить и уйти.

— Куда?!

Да хоть в дворники! Шучу, конечно. Думаю, что без работы не остался бы. И ушел бы, честное слово! И только одно меня удержало. Я подумал: вот я уйду, а люди будут говорить – ага, проиграл выборы и струсил, в кусты спрятался!

Нет, сказал я себе, я пришел в оппозицию не за креслом президента, а ради большого дела, великой цели. Значит, мое место здесь.

Кстати, у меня с моими бывшими коллегами, государственными чиновниками, сохранились хорошие отношения. Я не питаю никакой злости, никакой личной неприязни ни к президенту, ни к кому бы то ни было.

— А Вы считаете, что попытки оппозиции добиться проведения политических преобразований в стране перспективны?

Конечно! Другого пути просто нет! Я все время это говорю, повторю и сейчас: если власть в течение ближайшего времени не пойдет на политические реформы, это обернется, в первую очередь, трагедией для нее самой.

— Кстати, о политических реформах: как Вы оцениваете рассуждения Рахата Алиева о перспективах построения монархии в Казахстане?

Мне непонятно, откуда вообще могла появиться такая идея. В нашей стране, с нашим менталитетом и традициями построить монархию?!

В тех странах, на которые ссылается г-н Алиев, конституционная монархия выросла из абсолютной монархии, являвшейся там традиционной формой правления. Причем монархия реформирована таким образом, что эти страны сейчас считаются самыми демократичными в мире. В этих странах полномочия монархов весьма ограничены. Короли и королевы – это, так сказать, символы, своего рода олицетворение традиций.

Если наш президент хочет стать ханом, перейти к конституционной монархии, тогда следует сначала расстаться с имеющимися у него неограниченными полномочиями. Пойдет ли он на это? Я думаю, что нет. Поэтому все рассуждения г-на Алиева, на мой взгляд, выеденного яйца не стоят.

А вот какова цель этого выступления? Возможно, г-н Алиев обнародовал эти идеи, чтобы продемонстрировать свою приверженность к демократии? Ведь являясь членом семьи президента, он, вероятно, не может открыто высказать свое мнение о необходимости ограничить полномочия главы государства и пытается сделать это, рассуждая о пользе конституционной монархии?..

— Очень интересная версия… Но вернемся все-таки к делам партийным. Означает ли участие в создании ОСДП одного из лидеров Республиканской Народной партии Казахстана Амиржана Косанова, что председатель этой партии Акежан Кажегельдин одобряет появление социал-демократов на политическом поле Казахстана?

Я не думаю, что Амиржан Косанов – это полностью аффилированный и зависящий от Акежана Магжановича человек. Кажегельдин уже лет семь-восемь находится за пределами Казахстана, а Косанов все это время – здесь, в оппозиции. Он давно уже превратился из бывшего пресс-секретаря бывшего премьера в самостоятельную политическую фигуру. И сам принимает решения, в какой партии ему состоять.

Естественно, это вовсе не означает, что Амиржан Косанов порвал с Кажегельдиным. Насколько я знаю, у них прекрасные отношения, и Амиржан глубоко уважает Акежана Магжановича.

— А если вашу партию зарегистрируют, Вы будете участвовать в работе Госкомиссии по вопросам демократизации?

Да, буду участвовать, потому что считаю, что оппозиция обязана влиять на ситуацию в стране. До сих пор движение ЗСК не участвовало в работе Госкомиссии, только потому, что мы ждали завершения судебного процесса по делу об убийстве Алтынбека Сарсенбаева.

Я убежден, что оппозиция не должна все время придерживаться тактики изоляционизма, теряя при этом свое лицо и зарабатывая репутацию политической силы, не способной к диалогу, к переговорам с властью. Коль скоро мы не сумели сами прийти к власти, мы должны использовать любую возможность повлиять на власть. Политика – это сложная наука, но в интересах нашего дела мы обязаны ее постичь.

Источник: “Новая газета. Казахстан”

Новости партнеров

Загрузка...