Александра НЕФЕДОВА: “Нас шантажировали именем Алии Назарбаевой…”

В одном из номеров нашей газеты был опубликован протокол о распределении земельных участков на индивидуальное жилищное строительство для служащих в Вооруженных Силах РК. Отклики появились незамедлительно. Выселенные с этих участков жильцы подтвердили факт изъятия их домов и земельных участков. Оказалось, что некоторым все-таки выделили муниципальные квартиры, но без права приватизации. Однако остались и те, которых просто выкинули на улицу, лишив права на приватизацию домов, в которых они прожили от 19 до 30 лет. Интервью с Александрой Нефедовой читайте ниже.

***

– Прочитав вашу информацию, я была поражена тем фактом, что жилищная комиссия Министерства Вооруженных Сил распределила участки с находящимися там живыми людьми еще в 2001 году, а мы, жители этих участков, узнали об этом на год позже. Теперь понятно, почему наша борьба была наглухо заблокирована от справедливости, ибо министр Касымов, чиновник Тажин, судья Байбатыров, генерал КНБ Мусаев, всемогущий Калмурзаев отнимали в свою пользу нашу землю, даже не собираясь платить компенсацию, чтобы обеспечить крышу над головой нашим семьям. Разве бороться с ними возможно рядовым гражданам Казахстана? Да они нас выбрасывают без жалости на помойку и за людей не считают…

– Давайте разберемся по порядку: что с вами происходило и кто был действительно виноват в вашей истории? Вы не могли бы рассказать, где вы жили и как вас выселяли?

– Я и моя соседка Гульнара жили прямо на том самом месте, где теперь стоит эта помпезная египетская пирамида для развлечения золотой молодежи. На этой самой земле мы прожили около 20 лет, еще с советских времен. Мы сажали картошку, имели огороды, выживали за счет земли-кормилицы, и было у нас по 17 соток. Для совхоза по тем временам вполне приемлемо. Все мы являлись обслуживающим персоналом санатория военного ведомства. Жили в основном повара, прачки, сторож, администратор и медицинские сестры, слесари и сантехники. И домов было не больше десятка.

Санаторий относился к Среднеазиатскому, а позднее Туркестанскому военному округу.

Мы получили жилье так, как было положено в советское время, совхоз нам выделял дома, разрешал пристраивать комнаты и веранды, и все семьи считали, что на пенсии до самой старости мы будем жить в этих домах, которые заработали за советское время. Весь советский народ так жил, потом казахстанцам дали приватизировать свое жилье, а нам не позволили только потому, что оказались мы в престижном районе разросшегося города и принадлежали совхозу военного ведомства. А там привыкли рядовых бросать либо в пекло войны, либо просто на произвол судьбы. Рядовые – это не генералы! Посмотрите в архивах, в протоколах Министерства обороны, там не указывается, что это служебное жилье, там написано, что нам выделено просто жилье, поэтому мы и вкладывали в него всю свою душу, все свои средства, что зарабатывали. Знаете, как мы любили свои дома, хоть и саманные. Мы их красили, как куколок. И копии документов у нас на руках есть, те, что остались – утвержденные БТИ участки и строения.

– Почему же Вы не отстаивали свои права, не писали заявления, что сами являетесь остронуждающимися в приобретении собственных участков? В конце концов, Вы не могли торговаться и просить в обмен на свои участки квартиры в городе?

– Нас выселили обманным путем! Мы были обмануты сотрудниками министерства обороны, сотрудниками акимата и судоисполнителями. Это длилось с 2002 по 2003г.г. Сначала нас шантажировали, что земли забирает “Элитстрой” Алии Назарбаевой и нас будут выселять. Про Алию Назарбаеву говорили открытым текстом акиматовские чиновники и сотрудники министерства обороны, причем они закатывали наверх глаза и говорили, что такие люди забирают земли, не компенсируя наши нужды и не выделяя квартиры. Мы стали ходить по редакциям телеканалов и газет, рассказывать свою ситуацию и посылать гонцов в Астану. В прессе писали о том, что нас выгоняют из наших домов. А потом появился Геннадий Эдельман, главный обманщик в этой истории.

– Кто он – этот Эдельман? Не могли бы вы подробнее рассказать о действующих лицах в вашей печальной истории?

– В 2002 году последним начальником санатория был назначен Бахытжан Микербаев. Вот именно он и начал выгонять нас из домов. Он сказал, что поступил приказ всех выселить. Приехал подполковник Эдельман из министерства обороны. Такой проворный, он нас всех и обвел вокруг пальца. Мы ему показывали все распоряжения министерства, протоколы, ордера, с какого года мы там проживали. Он ходил по домам. Знаете, как мы его встречали! В каждом доме для него накрывали стол, казахи делали бешбармак, мы пекли пироги, все лучшее вынимали, угощали и показывали свои дома, участки. Он нам всем говорил, что будет каждой семье квартира. Вы, мол, живете в элитном районе, на улице не останетесь, будут вам квартиры. Мы в министерстве обороны вас не оставим, собирайте ваши документы и отдавайте мне, мы решим все вопросы. “Я лично вам помогу”, — это были слова Геннадия Эдельмана. Он ходил до самого конца, кормил нас обещаниями и забирал документы на переоформление. Мы ему, как богу, верили, на дворе был уже 2003 год, цены на квартиры были уже для нас фантастическими, но и мы понимали, что наши участки стоят недешево. Эдельман унес все наши подлинные документы еще в 2001 году. Наверное, сжег их или уничтожил, чтобы мы прав не имели.

– Нам знакома такая методика! В конце 90-х годов в Казахстане объявляли тендер на занятые частоты и закрыли вопреки всем документам 30 телерадиокомпаний. Так у нас государство отнимало бизнес. Оказывается, по похожей схеме можно было занимать понравившиеся участки земли… Если постановление о распределении участков было подписано в 2001 году, выселили вас в 2003 году, а в каких условиях вы жили последние полтора года?

– Вы знаете, в 2002 году была очень морозная зима. Котельную отключили потому, что санаторий перестал работать, тепла в наших домах уже не было. Эдельман привел людей, и они с Микербаевым нам отрезали трубу, чтобы тепла не было, воду отключили и электричество. Нас выживали оттуда. Сначала нас уговаривали, чтобы мы искали себе новую работу с жильем. Потом говорили, чтобы мы временно снимали квартиры, мол, условий для жизни нет, сколько, мол, терпеть будете. Мы не выезжали, ждали переговоров по нашим участкам. Вот так мы провели зиму, весну и верили Эдельману, что наш вопрос медленно решается, нам готовят квартиры взамен домов.

А потом стали вызывать нас в суд по одному. Соседка моя, Касымханова, женщина в возрасте, больная, с температурой пришла, кашляет, а ей говорят: “Суд принял решение вас выселить!”. У нее ребенок школьник, куда она пойдет? Так она стала просить даже не жилье, а комнату в общежитии, чтобы с ребенком жить хоть где-то. Вот какое было безвыходное положение! У нас тетя умерла, осталось трое взрослых и ребенок маленький, выселяться некуда. На суде Микербаев так и сказал: “Приказ министра Алтынбаева, зима не зима, а всех выселить!”. Это было в декабре.

После шума в прессе, нас долго не беспокоили. Эдельман нам говорил: “Как вас Назарбаева оставит без жилья? Как я вас оставлю без жилья?”. Мы ему верили, в государство верили. А две семьи, которые остались в своих домах, отремонтировав погром, так и жили почти до 2005 года, счастливчики, их земли, в конце концов, выкупили за приличные деньги, они смогли квартиры себе купить.

А нас-то просто выгнали, отняв документы! Мы публично обращались к Алие Назарбаевой, лично к президенту. Но никто нас не защитил. Военный суд решил выселить нас всех без предоставления жилья и без выплаты компенсаций. Нас вмиг сделали бомжами, будто мы не граждане Казахстана, будто нас не касается приватизация.

Нашего соседа, участника Великой Отечественной войны с дочерью и внучкой, который прожил в своем доме 30 лет, выкинули на улицу. Он несколько дней жил в котельной, потом сын забрал их всех в Тараз.

– Участник войны, наверное, мог бы получить муниципальное жилье, кто же его надоумил уезжать в Тараз?

– А куда же ему было ехать, если он уже оказался на улице? Я вам расскажу, как нас выселяли. Утром, 3 июня 2003 года, соседка прибежала и сказала, что вокруг наших домов стягиваются полицейские Медеуского района, с дубинками. Мы насчитали человек сорок. С другой стороны стояли акиматовские – тоже человек сорок, думаю, они привели какую-то часть людей с улицы Сейфуллина – безработных. И стояли группой министерские чиновники-распорядители. Нас шепотом предупреждали о “насильном” выселении, но некуда было идти. Гульнара, например, кормила завтраком сына, чай наливала, когда я к ней прибежала. Но вслед за мной сразу ворвались люди с палками и стали крушить стекла в окнах, двери, лампы. Мы кинулись собирать одежду в узлы, постель и выносить все на улицу. В доме стоял грохот, пыль, валялась разбитая посуда. Полицейские били по стенам и рушили здание, мы лихорадочно пытались спасти какие-то вещи, а на улице какие-то люди, наверное, безработные с Сейфуллина, воровали наши узлы с бельем и зимними вещами. Потом начался погром в другом доме, потом в нашем. Мы бегали из дома в дом, спасая имущество. Мы не верили, что нас просто выгонят на улицу, но на всякий случай для защиты пригласили прессу. Они что-то снимали, а мы стаскивали свои пожитки в котельную. В результате так ничего и не спасли, разворовали нас.

Потом мы жили в котельной несколько дней, дожди шли, сыро было и холодно. Мы на костре варили суп и спали на матрасах. Уцелевшие жильцы приносили нам еду. Гульнара Захаровна пошла снимать комнату в общежитии, потому что за здоровье ребенка боялась. Ветеран поехал к сыну в Тараз. Мы поехали в однокомнатную квартиру к племяннице. Еще одна семья подалась в Россию, проклиная Казахстан.

Самая большая трагедия случилась в семье Алпысбаевых. У них было семеро детей, старшему лет пятнадцать и младшему месяцев семь – младенец. От переживаний, крика, грохота у Бибижан, мамаши семейства, случился стресс и нервный срыв. Когда вызвали скорую помощь, ее госпитализировали в больницу на улице Каблукова, а муж остался в растерянности у сломанного дома с семерыми детьми на руках. Им потом акимат выделил несколько месяцев спустя квартиру без права приватизации, так и живут в страхе, что могут выселить когда-нибудь. Бибижан тогда и сорока лет еще не было. Потом вторая соседка тоже в эту больницу попала, тоже лет сорока пяти, с диагнозом “нервный шок, помешательство”.

– А документы вам удалось спасти? Неужели позже нельзя было добиться справедливости?

– Документы мы все носили с собой, в сумочках, держали, не отпуская. А остальное все добро, пропади пропадом, растащили, испортили, сломали. Фотографии семейные долго в сломанных домах валялись, шкафы остались под обломками, погром был таким же, как в “Шаныраке”. Только домов у нас было меньше, люди совершенно не защищенные и не грамотные, чтобы защищать свои права. Помнится, в то лето матрасы в котельной лежали без кроватей, узлы грязными стали такими, что мы их так и оставили там. Зимние вещи все похитили, мелкие реликвии, для каждого свои, охраняли. Даже ковры бросили в домах под разрушенными стенами, сил не было их вытаскивать, дожди пропитали их грязью, но нам уже ничего не надо было. Все пропало. У старика-ветерана ничего не осталось. Кто вывез раньше вещи в безопасное место, те еще что-то сохранили, но ведь весь дом не вывезешь, тряпки только и сохранили. Охрана санатория нас не впускала на территорию, если мы шли покупать хлеб или продукты, поэтому из котельной народ постепенно “исчез”, кто куда. Некоторые еще года два писали, искали правду, но та же Гульнара, которая больше всех шумела, так и не получила квартиру, до сих пор мотается по чужим комнатам. А многодетным семьям дали квартиры, но без прав наследования, по-моему, без приватизации, я уже говорила.

Но жилье дали ведь не всем! Не всем, кто на этой территории проживал минимум с 1983 года. Да и как добиться справедливости, когда на руках только копии документов остались. Но я помню многих соседей – Крыль, Белянская, Игнатьева, Шендель, Кубышкины, Ислахоновы, Касымханова и еще много других.

– Вы позвонили к нам в редакцию с последней надеждой на справедливость. Мы можем опубликовать ваш рассказ и попросить общественность, правозащитников и новый состав акимата разобраться в вашей проблеме, помочь получить собственную крышу взамен отобранной, если они соизволят заняться вашей проблемой.

– Да, мы ищем справедливости и просим дать нам крышу над головой. За что государство лишило нас жилья и сделало полубомжами? С кого мы должны спрашивать за этот беспредел? Готовы ли те, кто поставил свои храмы и дворцы на наших участках вдоль проспекта Достык, помочь получить нам хотя бы муниципальное жилье, но с правом приватизации, чтобы оно досталось нашим детям. Что с ними станет, если мы умрем?

У нас были домовые книги, но нам специально задерживали переоформление наших квартир в течение нескольких лет, а мы доверчиво ждали, потому что верили, что 19 прожитых лет на одном месте новой властью будут учтены.

У нас есть акты на земельные участки, которые сам Храпунов подписывал, узаконил нам – 17,7 соток. Вы понимаете, наше трагичное шоковое состояние, когда нас из домов практически выгнали. Я прочитала в вашей газете историю, как они распределили наши земли для своего жилья и снова у нас затрепетала надежда… Сообщите о нас, может, времена изменились и нам помогут?

Мы столько перенесли горя, в нашей семье после выселения мы уже похоронили двоих, несовершеннолетний ребенок остался сиротой…. Вы знаете, как нас мало осталось? Многие умерли, двое с ума сошли. Мы первые годы еще держались друг за друга, все больше ходили на поминки бывших соседей: то у одних похороны, то у других. Это же от переживаний и стрессов появлялись раковые заболевания. Одна соседка уехала в Тюмень , 20 лет прожила рядом со мной. Никогда не забуду слова судоисполнителя, который, глядя на наши заплаканные лица, сказал: “Вы здесь – никто!”

Телефоны наши аннулировали, а ведь мы покупали номера. Но куда было перевести номер, если нет жилья? В никуда!

– Мы сочувствуем вам и взываем ответственных лиц города Алматы и министерства обороны, омбудсмена при президенте РК принять участие в судьбе несчастных жителей, проживавших на территории санатория военного округа, и оставшихся без жилья!

“Тасжарган” № 15 (15) от 28 сентября 2006 г.

Новости партнеров

Загрузка...