Почему Кулов еще не лидер нации

Экс-президент Киргизии Аскар Акаев о своей “работе над ошибками” и о своем оппоненте и экс-премьере Кулове

На днях я получил комплимент от Аскара Акаева. Случилось это в День Святого Валентина, 14 февраля, в московском Центре Карнеги, где экс-президент Киргизии выступал на семинаре со своими оценками ситуации в родной стране. Прощаясь, Аскар Акаевич протянул мне руку и сказал, что с удовольствием читает все мои статьи.

— Полноте, Аскар Акаевич, ну уж не “с удовольствием”, что уж так политкорректно?…

— Ну, во всяком случае, они для меня хороший источник информации.

Я сказал “спасибо” и в этот момент увидел протянутую мне для прощания руку. Это уже была Бермет Акаева. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким и абсолютно мужским. Вот это характер, — успел подумать. С дочкой президента знаком никогда не был, слышал только о ее бесшабашных наездах в Бишкек уже после того, как ее семья вынуждена была 24 марта 2005-го спасаться оттуда бегством.

С тех пор прошло почти два года, и появление Акаева среди московских политологов, экспертов и журналистов в Центре Карнеги ожидали с нетерпением: что скажет про буйство политического процесса в Киргизии этот зачисленный в президенты в годы советской перестройки интеллектуал, которого в своей стране сначала обожали, а потом возненавидели?

Случайно так вышло, что в утро того же дня в его родном Бишкеке бывший его вице-президент, а еще три недели назад — премьер Феликс Кулов объявил о своем переходе в оппозицию. Это “мужественный шаг ответственного политика, — сказал Акаев, — но если бы он сделал его в ноябре прошлого года, то он был бы сейчас уже не лидером оппозиции, а лидером нации”. Кто же не ждал в те дни появления Кулова на площади у Белого дома, где бушевал многодневный митинг оппозиции, требовавший отставки Бакиева, Кулова бы вынесли оттуда на руках триумфатором, здесь экс-президент был прав. Но “железный Феликс”, считавший себя всегда “законником”, выбрал другой путь, — остаться рядом с Бакиевым, которому он фактически обеспечил кресло президента, заключив с ним предвыборный тандем в мае 2005 года.

Этот путь Кулов прошел до конца, продемонстрировав, что он, скорее, порядочный человек, нежели искушенный политик.

Эти свои качества он еще раз продемонстрировал 14 февраля, когда перестал занимать “недобровольную” позицию во власти, как выразился про него еще один киргизский “бывший” экс-спикер парламента Омурбек Текебаев.

Что же касается Акаева, то в тот вечер в Центре Карнеги он выглядел почти умиротворенным. “Я профессор МГУ, вернулся в науку, написал четыре серьезные научные работы”. Экс-президент уверял, что от активной политической деятельности он отошел, оговорившись, что говорит только за себя, но не за своих детей. А тех, кто опасается его возвращения на родину, он успокоил: “Если я и вернусь когда-нибудь, то не в среду политиков, а в сообщество ученых”. Коллега-профессор из Горбачев-фонда заметил Акаеву, что рад видеть его живым и здоровым. Намекал, что драма 24 марта в Бишкеке могла закончиться иначе. “Не жалеете, что не отдали тогда приказ применить силу”, — спросил кто-то? “Нет, уверен, что поступил правильно, иначе бы пролилась кровь, а того хуже – и гражданская война”.

Экс-президент напомнил про гражданскую войну в соседнем Таджикистане, заметив, что именно в Бишкеке при его содействии удалось подписать мирное соглашение между президентом Рахмоновым и покойным лидером таджикской оппозиции Нури. Тут Акаеву, очевидно, изменила память, поскольку мир между враждовавшими таджиками был подписан в 1997 году в Москве, а в Бишкеке, как и в других столицах, лишь проходил один из раундов мирных переговоров. Но профессора никто поправлять не стал, в конце концов, как говорится, “любили его совсем не за это”. А за что? Акаев сам напомнил. Он рассказывал, что годы его правления были лучшим временем в истории независимой Киргизии. Он назвал это время периодом “первой республики в Киргизии”, по аналогии с историей Франции. Исторические изыски профессора и поиски им параллелей вызвали оживление в зале. Согласно им, сейчас в Киргизии – время “второй республики”, начавшейся 24 марта 2005 года, она будет бесславной и, по расчетам Акаева, должна закончиться в 2010 году, после проведения президентских выборов. А затем наступит “третья республика”, которая, по словам Акаева, будет временем “отрицания отрицания”. Это Акаев творчески переработал тезис Гегеля о спирали развития истории. Он вспомнил о великом немецком философе самое главное и рассказал, что “третья республика” неминуемо вберет в себя все лучшее, что было наработано в “первой”, акаевской республике.

Среди этого багажа, как выяснилось, не должно быть как минимум одного — парламента, избранного исключительно по мажоритарному принципу. Данное уточнение автор этих строк считает своей личной заслугой. Потому что, начиная с конца 2004 года, он упрямо повторял, что отмена выборов в парламент по спискам политических партий в Киргизии, произведенная Акаевым, фактически деморализовала политический процесс в стране, лишив партии стимула к своей деятельности. Ведь если нет возможности легально работать в парламенте, оппонируя либо поддерживая исполнительную власть, остается только бушевать на улице. Что и было в полной мере продемонстрировано в Киргизии. Сначала, когда с огромным количеством нарушений в феврале-марте 2005-го были проведены парламентские выборы, что и стало в конечном итоге причиной бурных событий 24 марта, венцом которых стало бегство Акаева и окончание его “первой республики”. А затем, во “второй республике”, депутаты киргизского парламента, “уважаемые авторитеты” и хозяева рынков стали главными вершителями судеб страны.

Отмеченное выше уточнение, столь дорогое для автора, можно считать следствием заданного им вопроса профессору Акаеву: не считает ли он отмену выборов в парламент по партийным спискам своей исторической ошибкой?

Аскар Акаев отвечал долго. Сначала он заметил, что “не представляет свою деятельность на посту президента исключительно в розовом свете, было сделано и много ошибок”. Он рассказал, что давно уже задумал написать книгу и даже придумал ей название: “Мои ошибки”. Однако пока не хватает времени, — признался он, — с головой ушел в науку.

А потом взял и сказал: “Да, я признаю, это была моя ошибка, надо было продолжать выборы по партийным спискам…”.

Честно говоря, я не ожидал такой откровенности. С другой стороны, для такого аналитика, каким представлялся нам в те годы Аскар Акаевич, сделать такой вывод из последних событий в Киргизии было не так уж и мудрено. Главное, постараться быть непредвзятым в своих оценках. А вот это уже, как обнаружилось, первому президенту Киргизии оказалось пока невмоготу.

Он снова стал повторять свои рассказы, что главную роль в событиях в Киргизии сыграли американцы, “Фридом хаус”, принесшие в страну вирусы “цветочной революции”. Именно им нужно было отработать прецедент в Киргизии по свержению президента, чтобы потом распространить его на другие страны Центральной Азии. Зачем же им нужно было свергать Акаева, если он так им помог, будучи союзником по антитеррористической коалиции в Афганистане, о чем с восторгом рассказывал тут же, в Карнеги, сам Акаев, ведь это было чрезвычайно опасно, — спрашивали докладчика? Может быть, причины были скорее внутреннего порядка, социально-экономические, — напомнил своему коллеге другой профессор МГУ, приводя цифры 14-кратной разницы в доходах между 10 процентами самых богатых и 10 процентами самых бедных в Киргизии накануне мартовских событий 2005 года.

Но Аскара Акаевича эти цифры не смутили. И его дальнейшие объяснения еще больше все запутали. Оказывается, когда зарубежные спонсоры обнаружили, что с революцией в Киргизии у них не получается, они прибегли к помощи криминалитета.

…Одним словом, с нетерпением будем ждать обещанной монографии профессора Акаева, ведь его “работа над ошибками” может оказаться неоценимым пособием для действующих и будущих президентов. Дорогим должен быть сей труд. В буквальном смысле.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...