Министров женщин теперь стало меньше

Но общественное мнение этого не заметило

В течение всего прошлого года женские организации страны и активистки феминистического движения неоднократно поднимали на общественном уровне проблему недостаточной представленности женщин на высоком государственном уровне. Такие заявления должны были, казалось, быть приняты во внимание и учтены в положительном смысле при ближайших же крупных кадровых перестановках. Но, в действительности, произошло обратное.

При недавней смене кабинета министров в Казахстане количество женщин, назначенных на посты руководителей республиканских министерств и введенных в состав правительства, не увеличилось, а наоборот, сократилось — с 3 до 2. Это — наихудший результат за последние почти пять лет. Напомним то, что за этот период у нас трижды менялось правительство. В конце января 2002 года пришло правительство И.Тасмагамбетова, в июне 2003 года премьер-министром стал Д.Ахметов. А теперь вот – К.Масимов. У первых двух премьер-министров в команде было по три женщины министра.

При И.Тасмагамбетове это были: Гульжан Карагусова – как глава министерства труда и социальной защиты, Шамша Беркимбаева – как глава министерства науки и образования, а также Айткуль Самакова – сперва в качестве министра без портфеля, курирующего женский вопрос, а потом как руководитель министерства природных ресурсов. А ведь тогда была еще и Алтыншаш Жаганова, возглавлявшая Государственное агентство по миграции и демографии. В то время таким количеством женщин, занимающих высшие государственные должности, пожалуй, ни одна страна СНГ не могла хвалиться. Помнится, как тогда говорили, что в своем движении навстречу гендерным требованиям демократии Казахстан стремительно приближается к уровню, ставшему нормой в странах Западной Европы.

И в самом деле, это был огромный прогресс по сравнению с тем, что было в совсем недавнем прошлом, скажем, в самом начале деятельности правительства РК в новой столице. Тогда, то есть в конце 1997 года, когда многочисленные прежде министерства, комитеты и агентства впервые подверглись укрупнению, имевшему целью оптимизацию системы управления на самом высоком уровне, только одна женщина сумела пробиться в ряды членов Кабмина. Наталья Коржова, введенная тогда туда в качестве министра труда и социальной защиты. Позже она потеряла должность и вновь отступила на уровень министерского зама. Спустя четыре с лишним года женщин во главе министерств и прочих государственных ведомств оказалось, как уже упоминалось выше, четыре человека.

Летом 2003 года при формировании состава правительства РК под руководством Д.Ахметова опять сразу 3 женщины получили там места: Гульжан Карагусова – как глава министерства труда и социальной защиты (с ноября 2001 года), Бырганым Айтимова – как глава министерства образования и науки (с декабря 2004 года, а до того она была вице-премьером), а также Айткуль Самакова — в качестве министра охраны окружающей среды. Год назад, при повторном утверждении этого же кабинета после президентских выборов А.Самакова не вошла в его состав. Зато получила министерскую портфель Наталья Коржова. Ей доверили руководство одним из самых ключевых государственных ведомств — министерством финансов.

В правительстве же К.Масимова, которое только недавно приступило к работе, сохранили свои посты Г.Карагусова и Н.Коржова. А вот Б.Айтимову на хлопотной должности главы министерства образования и науки сменил министр из числа мужчин.

Итак, ситуация с присутствием казахстанских женщин на высоких государственных постах вследствие последних кадровых пертурбаций как бы несколько ухудшилась. Но на самом деле ставить вопрос именно так было преждевременным.

Прежде всего потому, что у нас ситуация с этим вопросом никакого целенаправленного характера не имеет. Другими словами, то, что арифметически численность членов кабинета министров из женщин уменьшилась, совершенно не означает ухудшения отношения общества или государства на нахождение на столь высоких постах представительниц слабого пола. Как и то, что увеличение количества глав министерств из их числа, — улучшения этого отношения.

Сказать по правде, последнее кадровое изменение просто осталось не замеченным общественным мнением. Большинство граждан определенно никакого внимания на то, кто же – женщина или мужчина – находится на том или ином высоком государственном посту, не обращает. Их куда больше беспокоит вопрос о том, насколько хорош на рассматриваемой должности конкретный человек.

Фактор самоутверждения женщин на высоких государственных постах обратит у нас на себя внимание широкой общественности, наверное, лишь тогда, когда должности, которых они станут добиваться, окажутся не меньше уровня, скажем, премьер-министра. Но прецедента этому нет ни в близких нам по культуре других государствах Центральной Азии, в родственном по духу России. Так что вряд ли стоит ожидать, что такое может произойти в достаточно скором времени.

Впрочем, Казахстан является все же восточной страной, и не надо, наверное, удивляться тому, что у нас взгляды публики на роль женщин в управлении государством и обществом продолжают оставаться соответствующими. То есть – достаточно консервативными. Такая консервативность может проявляться и в форме уделения недостаточно большого внимания даже к самому вопросу о том, сколько же женщин может или должно быть в системе высшей государственной власти. Или – через полное его игнорирование.

Куда больше внимания общественного мнения привлекает ситуация с простыми жещинами. Или же, говоря иными словами, — женский вопрос в целом как таковой. Перемены в этой сфере по сравнению с тем, что было в недавнее советское время, — просто разительны. Тут есть много такого, что сразу же бросается в глаза. Такого, от чего просто так не отвернешься и не отмахнешься. Одни наши соотечественницы сейчас преспокойно могут отправиться в Париж ради того, чтобы несколько обновить свой гардероб. Другие – не могут обуть и одеть своих детей хотя бы настолько, чтобы те могли ходить в школу.

Такая социальная поляризация касается, так или иначе, уже всей страны и всего общества. Так как она, в свою очередь, имеет отношение к детям, к будущему этой самой страны и этого самого общества.

Ф.Достоевский как-то сказал, что все блага на свете не стоят единственной слезинки ребенка. В этих словах заложена величайшая мудрость, универсальным образом определяющая смысл жизни для всего человечества. В советскую эпоху мы к вытекающему из нее правилу относились как к чему-то должному и обязательному для всех времен и посмеивались над такими транспарантными текстами, как “Спасибо тебе, Родина, за наше счастливое детство!”. Но, к сожалению, они, эти времена, имеют свойство меняться, а вместе с ними — и нравы.

Теперь государство и общество меньше озабочено судьбой и будущим юных и молодых граждан. Определенно меньше. Потому что сейчас у нас уже другая социальная формация и другая иерархия ценностей.

Казахи про такую ситуацию говорят: “Колда бар алтыннын кадiрi жок”. На русский язык это можно перевести примерно так: “Что имеем, не ценим, а потерявши – плачем”. Детских садов и яслей уже практически не осталось – приватизированы и переданы под различные коммерческие и иные структуры. Сейчас, правда, предпринимаются попытки реанимировать систему детских дошкольных учреждений. Но едва ли можно надеяться, что она может быть восстановлена в масштабах, хотя бы отдаленно напоминающих прежний размах.

Школ новых строится мало. Про детские лагеря (они еще назывались пионерскими) и санатории, бывшие доступными буквально для всех, иначе говоря, для миллионов детей, сейчас уже и речи нет. Нет еще массы других специализированных видов и форм государственной заботы о детях и юношестве. Всего не перечислишь. От социальных гарантий для детей и их родителей остались жалкие крохи. И те грозят исчезнуть. В России, вон, введены пособия на ребенка в размере до 150 тыс. рублей. Это – 6-7 тыс. долларов. В Казахстане такого нет. В Казахстане много чего нет.

Теперь ясно, что возврата к прежним порядкам не будет. Ясно, что ни равноправия и ни равных возможностей также не будет. Ясно, что мы вживаемся в роль слаборазвитой страны, и главной заботой государства в этих условиях должно быть сбрасывание со своих плеч груза социальных обязательств.

Но не понятно другое. Почему при свете такой реальности власти раскручивают введение 12-классного образования. Ведь понятно же, что этого не вытянет ни государство, ни подавляющее большинство родителей школьников. Или же власти, продолжая свои реформы по расслоению населения, через нововведение стремятся придать новый импульс процессу отбора сильнейших и отсева слабейших?!

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...