“Битва” между Рахатом Алиевым и Армангуль Капашевой началась…

Вчера в Медеуском районном суде…

Вчера в Медеуском районном суде Алматы стартовал, не заставивший себя долго ждать судебный процесс по громкому делу, связанному с репутацией старшего зятя президента и дипломата со стажем Рахата Алиева. Не успел, собственно, миновать и без того ущербный февраль с момента сотрясшего “Нурбанк” брифинга Армангуль Капашевой, как иск о защите чести и достоинства самого “обидчивого” казахстанского чиновника лег на стол небезызвестному судье Марату Максудову, имеющему опыт в разборе скандальных околополитических дел. В том числе тех, как, например, ровно год назад в истории с Адонисом Дербасом ополчившимся против Булата Абилова и газеты “Свобода слова”, где хотя бы неофициально, на заднем плане усматривали благородную фигуру Рахата Мухтаровича…

\"Судья

Марат Максудов

В общем, первый раунд поединка титулованного истца с бывшей второй леди “Нурбанка”, явно уступающей ему в весовой категории, можно считать состоявшимся. Причем с далеко идущим выводом, что ни ей, ни Назире Базарбаевой, второй “жертве” не знающего поражений на поле нашей фемиды всесильного зятя — не светит ничего хорошего. По крайней мере, общее впечатление от судебной преамбулы вполне однозначно: супруга опального банкира Жолдаса Тимралиева может сколько угодно лить горемычные слезы, а два ее адвоката выделывать самые невероятные юридические па – все пустое. Ибо одного только величавого слова или вопроса представителя Алиева Любви Балмагамбетовой достаточно, чтобы сидящий под портретом Казыбек би судья Максудов начинал с удвоенной бдительностью и пристрастием расспрашивать мятущуюся женщину, в то время как сторона “нападения” продолжала спокойно отбывать номер.

Настроения в алиевском лагере, действительно, напоминают изречение: “закидаем шапками!”. А почему бы и нет, ведь, несмотря на колоссальное число тупиков, и белых пятен, которыми изобилует дело, заполнить кои под силу лишь самому разыскиваемому Тимралиеву и его бывшему работодателю Алиеву, судья даже помыслить не может о том, чтобы вызвать “на ковер” столь грандиозную личность, какой является посол РК в Вене. Так что приходится, как это было вчера, ради достижения истины вместо Рахата мучить Армангуль. Благо, суд изначально занял удобную для собственной безопасности позицию: а вы докажите, что Рахат Мухтарович плохой – нежели: а было ли на самом деле или нет?

Отсюда и предсказуемое поведение человека в мантии. То Марат Марксович по нескольку раз переспрашивает, а зачем это Жолдас Тимралиев вместо Киева поехал в баню к Рахату Алиеву, хоть ему уже неоднократно повторялось, что он поехал туда не по своему желанию, а был, как бы, похищен и увезен в банный комплекс насильно. То судья много раз задает один и тот же вопрос: а почему-де после избиения Алиевым Тимралиева, последний не обратился с заявлением в какое-нибудь РУВД. И ему по третьему или четвертому кругу терпеливо объясняют, что Казахстан это недемократичная восточная деспотия, в которой всем, в том числе и разным РУВД предписано дрожать перед зятьями президента и заявления на них не принимать. К тому же топ-менеджер восьмого банка страны человек по сравнению с ведущим медиамагнатом небольшой. Тем не менее, заявление написано все-таки было… в ДВД Алматы, как и обращение к САМОМУ, где все последовательно изложено, разве что с незначительным опозданием, но так того требовала развивающаяся ситуация. То г-н Максудов уже под занавес слушания с искренним недоумением спрашивает, а кто вообще такой Гилимов? И ему в сотый раз, хотя и с трудом сдерживая раздражение, поясняют, что Абильмажен Гилимов это экс-управляющий “Нурбанком”, муж другой ответчицы по иску оскорбленного акционера – Назиры Базарбаевой, тот самый Гилимов, который якобы изловчился позвонить по сотовому телефону из неволи банного комплекса. И теперь, дескать, самому объективному и непредвзятому суду в мире просто-напросто необходимо запросить данные об этом звонке у телефонного оператора, чтобы установить местонахождение “трубки” Гилимова, а значит и ее хозяина в тот злополучный вечер 18 января 2007 года.

Впрочем, сомнения Марата Максудова оказались безграничными. Во-первых, он глубоко удивился тому факту, что при наличии “политической” воли и специальных средств можно фиксировать телефонные звонки и переговоры обыкновенных и необыкновенных казахстанцев. Удивление, вероятно, ведущее процесс по пути невозможности установления места, откуда звонил Гилимов, а значит и недоказуемость того факта, что звонил он оттуда, где как настаивают родственники банкиров, угрожая расправой и учиняя мордобой цвет “Нурбанка” держали в плену.

Во-вторых, удовлетворив, невзирая на протест Любови Балмагамбетовой ходатайства ответчиков о вызове в суд в качестве свидетелей близких родственников Гилимова и Тимралиева, а также самого арестованного экс-руководителя банка и представителя фирмы, распоряжавшейся якобы в эпоху “до Рахата” деловым центром “Кен-Дала” служитель Фемиды, однако, предостерег собравшихся. Мол, это еще не значит, что суд безоговорочно примет их сторону – Боже упаси!

В целом картина сложилась прелюбопытная. А именно: выходит что не столько и даже совсем не письмо отчаявшейся женщины президенту Назарбаеву, обнародованное отечественными и зарубежными СМИ, с изложением пересказанных ее мужем подробностей спецоперации Р. А. якобы по отъему чужого имущества задели тонкие нравственные струны неизведанной психологами души старшего президентского зятя, сколько упоминание г-жой Капашевой на брифинге 5 февраля эпизода с пытками в бане. Все остальное, в том числе и сведения о вроде бы совершенной сделке по передаче лакомого бизнес-центра во владение Рахата Мухтаровича, оскорбительным и не соответствующим действительности ему не показались. Камень преткновения – баня, пытки и стрельба в подвальном помещении тира по мишеням. Любовь Балмагамбетова дала понять, что ее клиента – человека широко известного за рубежом, как горячего сторонника интеграции Казахстана с Европой, “ославили” на весь мир и теперь-де он жаждет сатисфакции. То есть, возможно, что тут имеется очень мощный политический подтекст. Не может же политик не разделяющий, а то и уличенный в нарушении всемирной Конвенции против пыток претендовать на посредничество в таком важном предприятии, как сватовство Казахстана на трон ОБСЕ.

Что касается слабых, уязвимых мест в позиции, занимаемой Армангуль Капашевой и ее командой, то их тоже хватает в избытке. Во-первых, за что с плохо скрываемым воодушевлением схватился “жрец правосудия”, так это рассказ супруги Тимралиева про то, как ее честный и трудолюбивый муж всегда был верным другом и соратником Рахата Алиева. А тот в свою очередь, когда ему понадобилось здание “Кен-Далы”, без всяких церемоний пристегнул бедного Жолдаса наручниками к турнику и давай глумиться без стыда и совести. Одним словом, зачем идти на крайние меры в отношении надежного компаньона, с которым находишься в приятельских отношениях, когда можно просто попросить, и он выполнит все без сучка и задоринки?

Во-вторых, что тоже несказанно вдохновило рыцаря мантии на очередную порцию увлекательных расспросов, так это недопустимая в судебном порядке оговорка жены “банкира в немилости” о том, дескать, что хищные повадки бывшего вице-министра МИД давно известны большинству казахстанского делового истеблишмента. Якобы неоднократно Рахат Мухтарович протягивал свои “загребущие щупальца” к тучным бизнесам разных успешных людей. Вот и на этот раз свой же топ-менеджмент не пощадил? Неудачная ремарка позволила судье Максудову и г-же Балмагамбетовой серьезно зацепиться за предоставленный юридический выступ и начать полномасштабное наступление на Армангуль. На неопытную женщину посыпался град “вопросительных знаков”: приведите, мол, доказательства, а может вы, на хорошего человека намеренно клевещете? В результате, допрашиваемая совсем стушевалась и расплакалась…

\"

Армангуль Капашева

В-третьих, ответчица не смогла внятно объяснить были ли на теле ее мужа после 18 января, и главное — где, какие-нибудь ссадины, царапины или синяки – все, что могло бы свидетельствовать о физическом насилии. От конкретного ответа она уклонилась, сославшись на то, что супруг чисто по-мужски постеснялся демонстрировать ей – хрупкой женщине, ищущей за его мускулистым торсом извечную защиту – увечья, да и еще и причиненные главным акционером банка, в котором он работает. Не выдержав позора, Жолдас подал прошение об отставке. Подобная трактовка элементарного отсутствия своевременной судебно-медицинской экспертизы вызвала у г-на Максудова коварную ухмылку…

…Так или иначе, но держалась Армангуль Капашева все-таки молодцом. Где слезами перемежающимися нервическим хрустом фаланг пальцев, где обличительными выпадами в адрес заочно присутствующего Рахата Алиева, на протяжении всего заседания то разъяренная, то грациозная, как дикая пума, она боролась за себя и за того парня. За своего мужа, конечно, ну и может быть, за его арестованного начальника с Имангали Нургалиевичем Тасмагамбетовым вместе взятыми. Так что, второе сражение между настоящим джентльменом Рахатом Алиевым и женой-героиней Армангуль априори многообещающе.