Диалектический Подход к Вопросам Деколонизации и Казахской Идентичности

Возвращаясь к вопросу казахской идентичности, хочу затронуть проблему нашего отношения к нашей \»колониальной\» истории. Потому что вопрос о том, как относиться к Абылайхану, Богенбай Батыру, Кабанбай батыру, Толе би и другим героям казахской истории вроде бы ясен, а вот что делать с Колпаковским, Кауффманом, Черняевым, Ильминским (для справки, Ильминский — православный миссионер, который вместе с Ыбыраем Алтынсариным открывал первые государственны школы на казахском языке)? Как к ним относиться?

Колонизаторам от Колонизованных: Спасибо за Нашу Свободу!

В Лондоне на Трафальгарской площади стоит статуя главнокомандующего Британских войск в Индии, победителя битвы при Хайдарабаде генерал Сэра Джеймса Нэпиера. Говорят, что заслужил он такое почтение тем, что под страхом смертной казни для участвующих запретил \»сати\» — самосжигание индийских вдов на поминальном костре покойного мужа.

Сама интерпретация Хиндуистской традиции \»сати\» неоднозначна. С одной стороны, в принципе, решение о самосожжении должно было быть принято вдовой добровольно. И в таком случае, какое право англичане имеют запрещать женщине покончить с собой, следуя героическому примеру богини Матри из Махабхараты? Почему Джульетта может покончить с собой, а простая индийская женщина — нет?

Но с другой стороны, в глазах современного, так называемого \»цивилизованного\» человека \»сати\» выглядит как бы негуманно, более того прямо противоречит традициям Христианства и гуманизма (здесь, скорее всего, гумацентризма, т.е. идеи о том, что человек сам себе хозяин и умирать за кого-то, а особенно следуя тысячелетним феодальным традициям, не должен).

Запретить \»сати\» пробовали и многие Хиндуистские деятели, и мусульманские могольские правители — Акбар, Шах-джахан, Ауранзеб, и другие, но лишь англичане смогли сделать запрет что называется эффективным — везде и повсеместно, раз и навсегда. Каким образом? Очень просто. Британцы (а именно, Сэр Джеймс Нэпиер) просто объявили казнь через повешение для всех, кто имел хоть какое-то отношение к исполнению обряда. Если колониальная администрация слышала что \»сати\» произошёл в какой-нибудь деревне, туда посылали Британскую армию с приказом повесить всех старейшин и мужчин-родственников \»жертвы\».

Вот такая вот история эмансипации индийских женщин от \»сати\» благодаря английским штыкам. Хотя, конечно, по части насильной \»эмансипации\» никто не превзошёл СССР.

От Кочевого Образа Жизни — к Осёдлому. Ура, Товарищи!

Вопрос о необходимости перехода на осёдлый образ жизни, как ни странно, первыми осознали и озвучили Алашординцы. Сохранилась известная полемика начала 20 века между журналами \»Казах\» под редакцией Ахмета Байтурсынова и журналом \»Айкап\» под редакцией Мухамеджана Сералина. Для Алашординцев переход на осёдлый образ жизни представлялся единственным верным путём развития казахского общества, особенно необходимым в свете Столыпинской реформы, когда Всероссийский Крестьянский банк начал спонсировать переезд российских и украинских крестьян на \»неосвоенные\» земли Казахстана. Помните у Магжана Жумабаева: \»Хохолдар келiп жердi алып жатыр\» (“Хохлы забирают нашу землю”)?

Переезд русских крестьян не оставлял казахам альтернативы — их пастбища сужались, им запрещалось кочевать в самых плодородных и живописных местах, запрещалось переходить границы губерний. Еще в конце 19 века вышел указ, запрещающий казахам Бокеевской орды перекочёвывать за пределы Урала и Волги (помните песню \»Едiл мен Жайык\»?). В такой ситуации Казахские интеллигенты пришли к пониманию того, что переход на осёдлый образ жизни – единственный выход сохранить землю, так как земля изымалась под предтекстом того, что она \»не обрабатывается\» и зря \»лежит\», короче говоря, используется неэффективно.

Однако можно было долго дискутировать об исторической неизбежности седентаризации, но чтобы круто изменить уклад жизни нужна власть и сила, а также(!) пренебрежение к человеческим и культурными ценностям, которые объявляются \»отсталыми.\» Именно эта власть и сила, а также пренебрежение были у коммунистов. То что Алашординцы планировали сделать в течение одного-двух поколений, Голощекин сделал за четыре года – быстро и эффективно. Треть населения погибла, но задача была выполнена. И вот уже новое казахское поколение ходит в школу, получает прививки, пользуется электричеством и туалетной бумагой.

Ура, товарищи! Коммунизм шагает по степи! Вот поэт народный Джамбул, вот казахский композитор Жубанов, вот академик Сатпаев, а вот Олжас Сулейменов, русскоязычный казахский поэт — апофеоз казахского русскоязычного национализма!

Феминистская Метафора

Тот же вопрос: Как нам относиться к нашей современной истории? Как нам относиться к самим себе вчерашним и сегодняшним впитавшим в себя \»культуру\» колонизаторов?

Ответ по-феминистски: Да, эта культура пришла на штыках и освоена была нами в насилии и унижении. Как ребёнок, рождённый от насилия, эта история напоминает нам время от времени об унизительных и горьких моментах ее \»зачатия\». Но это ведь наш ребёнок тоже? Разве можно плохо относиться к своему ребёнку?

Я знаю, что мужчинам сложно понять эту метафору, но может быть им легче понять диалектику?

Обратно к Гегелю и Марксу

Так вот, я предлагаю диалектический подход к нашей истории и к нашей идентичности. В диалектике есть такие понятия как \»бытие в себе\», \»бытие для себя\» и \»бытие для других\»:

1 \»вещь в себе/бытие в себе\» (Ansichsein) — потенциал, концепция заложенная в вещи;

2 \»вещь для других/бытие для других\» (Sein-fur-Anderes) — проявление вещи как объекта в глазах других, кем ее считают другие, кем другие хотят чтобы она была, вещь — как объект, а не как субъект своей истории;

3 \»вещь для себя/бытие для себя\» (Anderssein) — осознание вещью своего потенциала, своей концепции, познание и осуществление себя.

Диалектика заключается в отрицании бытия \»для других\» и в становлении \»для себя\» (на немецком Aufhebung). Однако важно отметить, что \»отрицание\» здесь есть не совсем правильный перевод “Aufhebung”, потому что отрицание заключается не в том, что ты \»стираешь\», \»уничтожаешь\» кем ты был для других, ты это в себе оставляешь, но поднимаешься выше, переходишь на другой уровень к осознанию своей собственной миссии, к становлению \»себя\» настоящим \»субъектом\».

Колониализм заставлял нас быть \»для других\», быть \»как другие\», и мы должны пройти через это, но пойти дальше \»к себе\», к бытию \»для себя\». А согласно диалектике, вещь найдёт \»себя\», сможет стать “субъектом” своей истории только побывши кем-то, чем-то для \»других\».

Да, сегодня мы возвращаемся к Толе, Джанибек и Казыбек биям, к Богенбай и Кабанбай батырам, возвращаемся к истокам. Но мы возвращаемся к ним не в \»чистом, девственном\» виде и не в ту же точку, мы возвращаемся к ним после долгого \»бытия для других\», после всего того, что прошли следующие поколения — а они прошли Черняева, Ильминского, Столыпинскую реформу, коллективизацию, всеобщее образование на русском…

Это — не возвращение обратно, это диалектическое движение по спирали. Просто возвращение обратно в ту же точку было бы глупо, как глупо было бы перечеркивать всю нашу 200-летнюю историю. Диалектическое отрицание не есть отрицание в буквальном смысле, диалектическое отрицание есть понимание необходимости бытия “для других” для раскрытия “своего” потенциала и осознания “себя”.