Роль транснациональных корпораций и прямых иностранных инвестиций в структурном реформировании переходных экономик. Часть 1

История становления промышленного капитализма в ведущих западных индустриальных державах, США прежде всего, заслуживает, с моей точки зрения, более пристального изучения для понимания современных тенденций мировой экономики и осознания необходимости системного подхода в попытках Казахстана найти свое достойное место в международном разделении труда.

Уместно в связи с этим провести исторические параллели, сравнивая состояние экономики Казахстана на нынешнем этапе (после приобретения независимости) и становление экономики США на заре 19 века.

Мощнейший прорыв в экономическом развитии США был осуществлен во время двух первых Индустриальных революций, связанных с открытием в начале и конце 19 века Паровой Машины и Двигателя Внутреннего Сгорания. Эти события коренным образом изменили возможности и структуру как самих западных компаний (более известных сегодня как транснациональные корпорации — ТНК), формировавшихся в тот период, так и экономическую структуру целых государств, изменивших их возможности в проведении своей торговой и колониальной политики.

Мощнейший экономический подъем того периода был прямым результатом развития транспортной железнодорожной и автомобильной инфраструктуры, которая создавалась для обслуживания быстрого роста промышленного капитализма. Необходимо подчеркнуть, что именно промышленный рост был тем движущим локомотивом, который создавал спрос (а значит, и финансирование данного спроса) на развитую сеть транспортных путей, служившей связующим звеном в цепи бурно развивавшихся технологических производств, разбросанных по всей стране: добывающих (непосредственно у сырьевых источников) и перерабатывающих промышленных производств (в быстро растущих мегаполисах). Если раньше свои первые инвестиции компании осуществляли в торговые операции с зарубежными партнерами для импортирования тех товаров и услуг, которые не производились у себя на родине, то после вышеупомянутых фундаментальных открытий американские компании, ведомые правительствами крупных метрополий и штатов, заинтересованных в увеличении национального валового продукта и положительного сальдо внешнеторгового баланса (что вело к укреплению и экспансии доллара) как части стратегии глобальной экономической экспансии, начали направлять свои инвестиции в производство товаров и услуг на своей собственной территории, тем самым, расширяя свою экономику для привлечения дополнительных сырьевых, людских, финансовых, технологических ресурсов. Не случайно, что именно в этот период произошло массовое многомиллионное переселение европейцев в Северную Америку. Технологии, капитал, менеджмент, предпринимательство – все это было востребовано мощным развитием экономики США, требовавшей дополнительных ресурсов для поддержания своего быстрого роста.

Небывалый экономический рост требовал значительного количества сырьевых ресурсов, что вело к еще большему расширению экономики и еще большему увеличению темпов ее роста. Расширяющийся внутренний рынок и набирающая обороты промышленность нуждались в значительных объемах минеральных ископаемых (металл, нефть, уголь и т.д.), а также в продовольствии, что подталкивало компании к поиску новых, богатых сырьевых рынков, которые позволили бы этим компаниям: а) удовлетворить возрастающий спрос; б) еще больше расширить свой внутренний рынок; в) защитить свой рынок от проникновения конкурентов из Европы; г) поддерживать возрастающий экономический рост.

Таким образом, был дан новый импульс для “market-seeking investors” и “resource-seeking investors” (инвесторов, готовых вкладывать средства для проникновения на новые рынки сбыта и рынки сырьевых ресурсов в других странах), что, в конечном счете, было направлено на увеличение благосостояния своей страны за счет экономической экспансии третьих стран.

Первая промышленная революция также в корне изменила природу и организационную структуру американских компаний. Впервые компании ввели поточную систему производства, что позволило резко увеличить производительность. Произошли колоссальные изменения в структуре управления компаниями, технологии производства, а также ассортименте производимых товаров и услуг, выражавшихся в многоотраслевом характере производства (вертикальная и горизонтальная интеграция в рамках одной компании), более известная как “иерархия” (интеграция смежных производственных структур и подразделений, отвечавших за производство и поставку комплектующих материалов и полуфабрикатов, с целью защиты своих технологий и сокращения расходов и потерь в результате структурных деформаций и несовершенства других экономических систем, включая рыночную). Рост промышленного капитализма привел к развитию специализации производства и разделению труда как внутри одного предприятия (иерархии), так и между предприятиями (компаниями). Это в свою очередь дало толчок разветвленности (рассеянности) производства и реорганизации самого механизма осуществления торговых сделок как внутри одного государства (между компаниями), так и транснациональных операций — торговых и производственных, связанных с изменениями затрат на осуществление таких операций (по причине \»market failure\» — деформация рыночных механизмов или отсутствие таковых).

Именно в этот период формируется стратегия и структура экономики США, где начинают доминировать крупные транснациональные корпорации иерархического типа (многоотраслевые компании со своими структурными подразделениями – market seeking and resource seeking investors — в других странах, нацеленных на поиск новых сырьевых источников и их доставку на внутренний рынок США). Осознав свое преимущество в технологическом развитии, американские компании были первыми, кто начал переносить свои основные технологические фонды за пределы своей страны, развертывая их в непосредственной близости у источников сырья на территории другого государства, обладавших этими сырьевыми ресурсами, при этом, оставляя за собой право управлять этими технологиями и быть их собственником (отсюда название – “Прямые Иностранные Инвестиции”).

Промышленная революция значительно расширила и усилила роль технологической мощи, капитала и человеческого фактора (компетентность) в производственном процессе. Эти активы, по сравнению с активами в виде сырьевых ресурсов, требуют усилий человеческого разума и интеллекта для того, чтобы они создавались. Как только они созданы, они предстают как собственность, право на использование которого переходит к тому, кто его создал (отсюда его характеристика как \»ownership specific advantages\» — имущественное преимущество, или преимущество в основных фондах). Эти активы (фонды) являются потенциально мобильными, давая возможность компании, создавшей и аккумулировавшей их в одной стране, использовать их для производства товаров и услуг в другой стране.

В этой связи до сих пор идут горячие споры в академических кругах Запада о причинах или основополагающих мотивах, побудивших индустриальные державы проникать на чужие рынки и делать там долгосрочные инвестиции. Мнения по этому поводу разделились на два лагеря:

  • первые, политические экономисты, видят причину в стремлении к монополии как неизбежном результате капиталистической системы. Профессор Коджима, как явный представитель этого направления выдвинул свою концепцию, известную под названием “макро-экономическая теория Прямых Иностранных Инвестиций”, или неоклассическая теория товарообмена, в которой он объясняет причины и мотивы проникновения капитала в чужие страны как естественный процесс насыщения других рынков товарами тех стран, где они в избытке. Достаточно лишь, по его мнению, убрать все барьеры на пути продвижения товаров и услуг (между государствами) для того, чтобы добиться конкуренции на рынке товаров и услуг и, таким образом обеспечить его насыщение. При этом Коджима не упоминает о возможности производства товаров и услуг, а, следовательно, и прямого инвестирования — переноса основных и оборотных фондов в другие страны;
  • вторые, бизнес-аналитики, или, как их еще называют “организационные теоретики”, в лице Стефана Хаймера, выдвигают свою версию (микро-экономическая теория структурного построения транснациональной компании), объясняющую мотивы, побуждающие транснациональные корпорации вступать в транснациональные операции, и, в особенности, производство товаров и услуг на территории чужого государства.

Во-первых, утверждает Хаймер, наличие политических и экономических (структурных) различий между государствами и даже целыми системами ограничивают полноценный обмен товарами и услугами между ними, которые выражены в различных торговых тарифах, квотах и других запретительных мерах, направленных на защиту внутреннего рынка — меры, подтолкнувшие американские транснациональные компании организовать производство товаров на территории других государств, таким образом перенося не товар, а свои основные технологические фонды, используя O-ownership advantages of MNE — преимущество Транснациональной Корпорации в своих технологических фондах, и L-location advantages of host countries — преимущество принимаемой страны в своих природных ресурсах). Во-вторых, как считает Хаймер, необходимо наличие… структурных деформаций — (market failure) — или отсутствие рынка или рыночных механизмов как благоприятной среды для использования economies of scale — массового производства товаров и услуг, что возможно только в условиях монополистического или олигополистического рынка.

Исходя из этих двух факторов, заключает Хаймер, выходит на поверхность сама структура ТНК (транснациональной корпорации) как структурной Иерархии, защищающей свою собственность (O-ownership advantages — технологическое преимущество в основных фондах — как основное оружие на конкурентном рынке, которое не может быть продано как портфельные инвестиции), и увязывающей воедино внутри своей компании, посредством жесткой структурной (горизонтальной и вертикальной) интеграции, различные вспомогательные отрасли, напрямую или косвенно связанные с производственным процессом, и управляемые центральным головным офисом из своей собственной страны.

Такая жесткая связь обусловлена, с одной стороны, желанием избежать больших затрат, связанных с:

  • возможными нарушениями поставок по контрактам с субподрядчиками или поставщиками сырья;
  • возможными изменениями и колебаниями на рынке комплектующих товаров и полуфабрикатов;
  • возможными потерями времени на переговорный процесс;
  • возможными транспортными потерями по доставке сырья и других комплектующих из других регионов и т.д.

Весь обозначенный спектр относится к группе transactional market failure (потери, связанные с отдаленностью сырьевых и других ресурсов от места производства конечного продукта, что вынуждает ТНК самой переносить свои основные технологические фонды ближе к сырьевым ресурсам для того, чтобы избежать потери по доставке этих ресурсов).

С другой стороны, ТНК хотят избежать потерь, связанных со структурной деформацией или отсутствием таковой в стране, в которую ТНК направляет свои инвестиции. Сюда можно отнести не только всевозможные барьеры в виде тарифов и квот, но также и государственное вмешательство или отсутствие рыночных механизмов и инфраструктуры для производства того или иного товара. Эти деформации называют структурными деформациями (structural market failure). Таким образом, Транснациональная Компания в целях защиты от вышеперечисленных деформаций, а также в целях снижения себестоимости производства товаров и услуг за счет прямого подчинения вспомогательных или обслуживающих секторов экономики, а также для максимального использования эффекта Economies of Scale (масштабной экономики), интернализирует (I — Internalizes) — или структурно и организационно связывает себя, превращаясь в многоотраслевую Иерархию, где финансовые отношения между различными секторами не являются отношениями рыночного типа, а жестко управляются единым центром, который внутри компании определяет ценовую и инвестиционную политику. Данная теория, выдвинутая Хаймером (более известная как Эклектическая Парадигма Международного Производства или \»OLI-paradigm of international production\»), наиболее полно объясняет причины и мотивы, побуждающие ТНК переносить свои основные фонды и рынки в другие страны.

Компании США были первыми кто ответил на вызов времени еще на заре Первой Индустриальной Революции, когда стратегия крупных Метрополий (Штатов) на экспансию других сырьевых рынков, в целях защиты и поддержки своего собственного рынка переросла в политику, направленную на создание единого общемирового рынка с едиными общемировыми правилами по обмену и производству товаров и услуг, где технологическое преимущество будет всегда приоритетным в экономической борьбе наций за выживание.

Как пишет Мира Вилкинс (1970, стр. 66):

“…Триумф США за границей был потрясающим по своему умению, мастерству, инновационным методам производства, новым ассортиментом продуктов, новой рекламной и маркетинговой технологией продажи. Американцы, сделав ставку на зарубежные рынки, имели нечто особенное для местного потребителя. Они пытались не только подстроиться под вкусы местного потребителя, но и прививали свои вкусы через производство новых товаров и услуг: от швейных машин до медикаментов, нефтяных продуктов и страхования. Их агрессивная и умелая маркетинговая технология продажи дала американцам преимущество над другими соперниками… Американцы пошли на другие рынки тогда, когда они осознали свое преимущество…”.

Или как подметил Чандлер в своей работе (1980) о современных американских ТНК: “…Современные промышленные предприятия (Транснациональные Компании) росли и процветали не потому, что они производили что-то новое или как-то по другому. Они процветали благодаря интегрированию в свои структуры новых производств и новых дистрибьюторских подразделений; благодаря расширению сети своих торговых офисов и офисов по закупке новых товаров; приобретению оборудования для добычи сырьевых ресурсов и обработки полуфабрикатов; покупке новых морских судов, морских путей и железнодорожного транспорта, а также других транспортных линий, и даже создавая исследовательские лаборатории…”.

В сравнении с Европейскими странами, которые по сей день формируют свой рынок ЕС, который характеризуется высоким уровнем специализации и концентрации — а значит, и конкуренции, в силу исторически сложившейся раздробленности Европы на многочисленные мелкие самодостаточные государства, которые развивали свои специфические технологии на своей территории и лишь обменивались товарами с соседними государствами, тем самым, накапливая портфельные инвестиции, США наиболее мощно использовали достижения промышленной революции, направив все усилия на создание и аккумулирование технологических фондов (активов) — точнее преимущество в основных фондах над другими компаниями и государствами, которое, помимо прочего, нашло отражение не только и не столько в технологическом преимуществе основных фондов, сколько в структурном — \»иерархическом\» строении американской многоотраслевой компании, жестко управляемой по вертикали и горизонтали, охватывающей различные рынки товаров и услуг и нацеленной преимущественно на олигополистические и монополистические рынки других государств (imperfect market — несовершенные рынки).

То есть, прямые иностранные инвестиции американских компаний за границу были отражением стратегии США, направленной на максимальное использование новых энергоемких технологий массового производства, используя принцип масштабности экономики (economies of scale), когда высокие первичные затраты на запуск технологического процесса массового производства компенсируются только за счет количественного (массового) производства и потребления. Принцип масштабности экономики (economies of scale) возможен только в условиях низкой концентрации производства, слабой конкуренции и потенциально широким рынком сбыта и потребления.

Если европейские и японские компании развивались в условиях высоко-концентрированного, совершенного рынка (perfect market), характеризующегося высокой концентрацией производства и сильной конкуренцией, стратегия США, направленная на рынки других государств, по моему глубокому убеждению, является не отражением экспансионистской политики в отношении чужих территорий — как это делала Россия со своими ближайшими соседями и, как сегодня интерпретируют политику США многие аналитики и эксперты из бывшего социалистического лагеря (особенно из России), а как здравая экономическая стратегия, базирующаяся на возможности транснациональных корпораций США использовать свое технологическое и организационное преимущество над другими странами в условиях нарастания глобальной конкуренции не только экономической, но и политической. Все это, вместе взятое, инициировало или дало импульс новым экономическим взаимоотношениям не только между компаниями, но и между государствами, обозначив тем самым вектор движения, по которому мировая экономика развивается сегодня. То есть, открытость экономик, взаимное проникновение на рынки, единый финансовый организм, единые регулирующие механизмы свободного рынка, позволяющие этому единому организму саморегулироваться. Это позволило расширить обмен информацией, технологией и научными знаниями; увеличило переток капиталов, свободное перемещение трудовых ресурсов и целых технологических процессов.

Таким образом, очевидно, что структурное развитие экономики США (построение глобальной сети) тесно вплетено в стратегию крупных транснациональных корпораций, ведомых федеральным правительством США, навязывающей всему миру свою формулу международного разделения труда, где уровень технологического развития государства будет определять ее место в конкурентной экономической войне государств и наций.

Портфельные инвестиции и Прямые Иностранные Инвестиции

В связи с вышесказанным необходимо отметить, что экспансию мировых рынков (сырья, сбыта, технологий и т.д.) западные правительства ведут (условно) по двум основным направлениям:

  1. через свои финансовые институты (фондовые рынки ценных бумаг, систему государственных казначейских облигаций, кредитные заимствования Международного Валютного Фонда, Всемирного Банка и т.д.), накапливающие портфельные инвестиции;
  2. через Транснациональные Компании или Прямые Иностранные Инвестиции (ПИИ).

Если в прошедшем столетии экономическое соперничество большей частью шло на уровне национальных государств, которые, в основном, были независимыми в проведении своей экономической стратегической политики, то за последние 20 лет идет постепенная глобализация не только рынков (товаров и услуг), но и глобализация производства, которая происходит на фоне постепенной конвергенции (сходимости) структуры промышленности наиболее развитых индустриальных стран, при этом доля промышленного сектора сокращается за счет увеличения доли третичного сектора (сферы услуг, где в основном доминирует финансовый сектор). Так, например, если доля промышленного сектора Великобритании в 1965 году составляла 46% от национального ВВП, то к 1990 году эта доля сократилась до 31%. В США соответственно с 38% до 25%. При этом доля третичного сектора (в основном финансовых услуг) выросла за тот же период в Великобритании с 51% до 67%, в США с 59% до 72%.

Такие изменения в структуре мировой экономики стали прямым результатом выдвижения на авансцену Транснациональных Корпораций (ТНК), организационная структура которых предстает как альтернатива не только государственным экономическим взаимоотношениям, но и рыночному механизму как таковому, ТНК оказали влияние не только на сходимость структуры промышленности ведущих западных стран. Они, начиная с 90-х годов, усиливают свои требования к правительствам других стран, требуя пересмотра их внутренней экономической политики в качестве предварительного условия участия этих стран в глобальной экономике. Они также усиливают свои требования к изменению макро-организационной стратегии тех правительств, которые являются наиболее конкурентоспособными на тех рынках, на которых присутствуют транснациональные корпорации. Совсем не случайно, что структурная и организационная “перегруппировка” ведущих западных индустриальных держав в сторону усиления роли ТНК и финансового (банковского) сектора, происходит на фоне развала СССР и социалистического лагеря и затянувшегося периода поиска новыми независимыми государствами собственных путей выхода из глубочайшего кризиса. Если быть еще более точным – на фоне затянувшегося хаоса и глубочайшей коррупции в этих странах, где население занято выживанием, а правящая элита — личным обогащением. Другими словами, развал неэффективной системы центрального экономического планирования СССР, а также нежелание правительств новых независимых государств построить эффективные механизмы и собственную внутреннюю структуру, адаптированную с экономической структурой ведущих индустриальных держав, способствующей привлечению и освоению лишних капиталов (не только финансовых, но и технологических), оказавшихся сегодня в избытке на западных рынках, привели к доминирующей роли в глобальной экономике Западных Транснациональных Корпораций (да к тому же сырьевой направленности – нефть, газ, металлы), организационная структура которых создавалась еще на заре первой индустриальной революции метрополиями и федеральным Правительством США для эффективной глобальной конкурентной борьбы именно в ответ на неразвитость глобальной рыночной инфраструктуры, где существовало и продолжает существовать огромное количество несовершенных рынков, функционирующих в рамках закрытых экономических систем (часто сильно коррумпированных). Именно на таких несовершенных рынках ТНК может максимально использовать все свое технологическое и организационное преимущество, связанное с возможностью увеличения объема производства, а также масштаба самого предприятия при отсутствии конкуренции со стороны местных компаний или производителей.

На основании вышесказанного вполне обоснованно можно говорить о том, что падение интереса западных компаний к осуществлению Прямых Иностранных Инвестиций в потенциально привлекательный регион бывшего СССР и в другие развивающиеся страны вызвано падением интереса к ППИ со стороны местного правящего класса, которые проявляют больший интерес к портфельным инвестициям. Такой подход, безусловно, ведет к сокращению промышленного производства в западных индустриальных странах, усилению банковского сектора и финансовых институтов, а также к усилению влияния глобальной и местной финансовой олигархии. Другими словами имеет место нарушение баланса на глобальном уровне между реальным и финансовым секторами в сторону ослабления реального сектора, результатом которого является сокращение рабочих мест, рост денежной массы и инфляции, удорожание инвестиций, которые, в свою очередь, ведут к “перегреву” фондовых рынков и их дальнейшему крушению, что еще больше сокращает инвестиции в основной капитал, что ведет к еще большему сокращению промышленного производства, падению потребительской способности населения (в том числе в индустриальных странах), и, в конечном счете, к еще большей диспропорции и росту числа бедных стран в глобальном масштабе, результатом чего становится активизация террористических организаций и экстремистских движений как альтернатива глобализации.

Данный краткий ракурс призван подчеркнуть важность для Казахстана и России направить свои усилия на создание таких же эффективных организационных структур, в рамках которых могли бы аккумулироваться новейшие технологии, которыми когда-то обладал СССР, но, однако, растерял в связи с отсутствием рационализма именно в вопросах организации структуры внутреннего рынка, структуры компании и четко выраженной правительственной стратегии, роль которой должна заключаться в нахождении того очень тонкого баланса между интересами крупных ТНК, действующих на внутреннем рынке и стратегическими интересами государства на внешних рынках. С моей точки зрения ответ на этот вопрос лежит в плоскости политической воли и желания правящей элиты как в Казахстане, так и в России пойти на широкомасштабное экономическое сотрудничество с ведущими индустриальными странами по созданию эффективных механизмов взаимного проникновения на внутренние рынки друг друга в интересах обеих сторон. Казахстанскому правительству необходимо разработать свою промышленную политику, направленную на структурное реформирование своей экономики c одновременным построением структуры рынка, в основе которого, по моему мнению, могла бы лежать организационная структура транснациональной корпорации (американского типа) с вертикальной и горизонтальной интеграцией различных отраслей в рамках иерархии, в которую входили бы казахстанские, американские, английские и, возможно, российские компании. Построение такой модели и структуры рынка на территории пост-советских государств, с моей точки зрения, решало бы не только задачи технологической модернизации, но и, что более важно, региональной интеграции.