Ермухамет Ертысбаев: \»Ради Бога, критикуйте…\»

Интервью

Cобеседником Бигельды Габдуллина в его авторской программе \»Серьезный разговор\» на телеканале \»Астана\» стал министр культуры и информации Ермухамет Ертысбаев.

***

\»Эра\» немилосердная

— Ермухамет Кабидинович, ваш нынешний конфликт с отдельными журналистами активно муссируется в средствах массовой информации и даже привлек внимание премьер-министра. Что вы написали в докладной записке на имя Карима Масимова?

— Бигельды, если я сейчас не отвечу на этот вопрос, на что имею полное право, надеюсь, ты не обвинишь меня в том, что я воспрепятствовал твоей журналистской деятельности.

— Обвинять не буду, но желательно, чтобы вы все-таки сказали.

— Это чисто служебная записка на имя премьер-министра, я в ней все подробно изложил. Свою позицию я изложил также в интервью ряду газет -\»Экспресс-К\», \»Литер\», \»Айкын\». Причем это была не моя инициатива — журналисты обратились, я ответил на их вопросы. Я бы сейчас о другом хотел поговорить. Задача нашего министерства — добиться того, чтобы закон о средствах массовой информации реально работал. Как в развитых странах Европы и Северной Америки, в Японии, Сингапуре, Южной Корее взаимодействуют средства массовой информации и государственные органы? В этих странах приняты законы о телевидении, учреждены органы надзора, так называемые высшие советы, которые строго следят за соблюдением установленных норм. Прежде всего это обязанность телевидения давать объективную, беспристрастную, правдивую информацию, что в общем-то является фундаментальным принципом. Давайте с этой точки зрения рассмотрим случившийся инцидент. 2 марта в здании Минэкономики состоялось республиканское совещание по вопросам информационного обеспечения Послания. Оно длилось с 10.00 до 12.30. Мы аккредитовали всех желающих, было очень много журналистов. И когда информационное агентство \»Кazakhstan today\» на весь мир заявляет, что министр удалил с республиканского совещания одну журналистку, это не соответствует действительности — она там была от начала до конца. Следующая очень важная норма — четко разделять информацию как таковую и мнение с точным указанием лиц или организаций, которые данное мнение высказывают. Это тоже стержневой принцип. И когда диктор одного из казахстанских телеканалов заявляет на всю страну о том, что все журналистское сообщество выступило против министра культуры и информации, это откровенная дезинформация. Вот если бы она четко отделила организацию и руководителя этой организации, скажем, Матаева, в очередной раз начавшего атаку на министра, — это другое дело. То есть министерство стремится к тому, чтобы эти нормы стали реальностью. В противном случае средства массовой информации превращаются в средство политического давления на государственные органы. На мой взгляд, это опасно с точки зрения стабильного развития страны. Речь не идет о том, чтобы ограничить свободу слова, речь идет только о необходимости давать правдивую, точную информацию.

Еще одна норма — обязанность при освещении проблем, по которым в обществе имеются разногласия, предупреждать о различии позиций социальных групп и общественных движений. Взять инцидент, который произошел 2 марта. На протяжении уже полутора недель \»Эра ТВ\» дает только одну точку зрения. Например, мне звонили некоторые мои коллеги из министерств и ведомств, не буду называть их фамилии, и рассказывали: подходят к ним тележурналисты и спрашивают их мнение о случившемся, и если они солидаризируются со мной, у этих телевизионщиков физиономии сразу становятся кислыми — это им не нужно.

Следующая норма — право граждан, общественных и государственных организаций, в том числе государственных деятелей, на опровержение недостоверной информации на том же канале и в то же эфирное время. В этом плане на западных телеканалах стараются работать очень профессионально, поскольку телевизионное время там стоит очень дорого. Еще одна норма — наличие обязательной квоты для демонстрации отечественных произведений культуры, а также ограничение времени для рекламы в течение суток и в течение одного часа. У нас, к сожалению, как показывают проводимые нами мониторинги, большинство каналов не соблюдает закон о языковой политике, очень много ретрансляций российских телепрограмм. С таким подходом мы никогда не создадим конкурентоспособные телевизионные каналы. И принципиальная позиция министерства в этом вопросе не нравится многим телевизионным каналам, особенно тем, которые проиграли тендеры. Было решение тендерной комиссии: все, кто не соблюдает языковую политику…

— …они не были допущены к тендеру?

— …нет, они участвовали. Просто когда создали тендерную комиссию, правительством консолидированно было принято решение: тем, кто нарушает закон о языках, кто не акцентирует внимание на собственной телепродукции, а в основном занимается ретрансляцией, частот не давать. Это, я считаю, совершенно справедливый, объективный подход. Он вызывает неудовольствие некоторых, но что делать? Это рабочий процесс, и мы твердо будем идти в этом направлении.

— И все-таки, вы не жалеете о том, что произошло? Я имею в виду не смысл сказанного вами после того совещания, а тон, в котором это было сделано.

— Конечно, cожалею. У меня 10-12-часовой рабочий день, иногда случаются эмоциональные всплески. Просто надо было вежливо отказать в интервью.

— А в это время кто-то записывал, оказывается…

— Да ладно, Бог с ними. Я же не говорю, что они нарушили закон. Речь идет о том, что тогда у меня была предварительная договоренность об интервью. А интервью — это особый жанр. Вот, скажем, мы с вами договорились о беседе, предварительно обсудили круг тем, это обычная практика. И если сейчас кто-нибудь подойдет с камерой и захочет к нам присоединиться, — это уже будет нарушение наших прав.

Судиться — последнее дело

— У вас в последнее время происходят частые пикировки с руководством Союза журналистов Казахстана. Как вы вообще относитесь к этой организации? Судя по тону ваших выступлений, вы, видимо, считаете, что она не представляет интересы журналистского сообщества Казахстана. Или у вас проблемы только с функционерами союза?

— Вы знаете, у меня абсолютно никаких проблем и претензий нет. Министерство работает конкретно с газетами — у нас есть 59 газет и журналов, которые выполняют государственный информационный заказ. Есть ряд других направлений деятельности — это и культура, и информация, и вопросы религии, и государственная комиссия по вопросам демократизации, и пропаганда Послания… Что касается того, нужен Союз журналистов или нет, каким он должен быть, — это пусть решают сами журналисты. Если эта и другие аналогичные организации действительно желают изменить информационное пространство с учетом тех норм, которые я изложил, мы будем только сотрудничать с ними.

— Будучи советником президента, вы говорили, что судиться с прессой не к лицу чиновнику, и заверяли, что сами никогда не будете судиться с журналистами. Тем не менее, вы подали иск на телеканал \»Эра\» за нарушение языковой политики. Что это — отказ от своих принципов?

— Я лично как физическое лицо не подавал никаких исков и не собираюсь этого делать. Речь идет о другом. Министерство представило все материалы — видеомагнитные записи и так далее — по языковой политике вещания телеканала \»Эра ТВ\». То есть, в принципе, прокуратура сама могла возбудить дело и выдвинуть иск, но в данном случае она поддерживает министерство. Это наша функциональная обязанность — вести мониторинг, следить за тем, исполняется закон или нет. А лично я иска не подавал. Вот, например, в газете \»Время\» Вадим Борейко достаточно грязно оскорбил меня, и, тем не менее, я не собираюсь подавать в суд на него, потому что он нападает на меня лично, а раз я сам выбрал стезю публичного политика, то должен быть готов к этому. Хотя клевета и оскорбления преследуются по уголовному законодательству.

— В продолжение этой темы. Вы обещали защищать средства массовой информации от судебного преследования со стороны чиновников. Можете ли вы привести конкретные примеры такой защиты?

— Могу. Например, в прошлом году к нам обратилась газета \»Алматы\», если не ошибаюсь, ее выпуск пытались приостановить на три месяца за нарушение, связанное с рекламой. Но мы тут же направили своего представителя, объяснив, что эту проблему можно решить мировым соглашением. И мы издание защитили. Или, скажем, у вашей газеты Central Asia Monitor появилась проблема — один депутат предъявил иск к вам на сумму пять миллионов тенге, мы моментально встали на защиту и в городском, и в Верховном суде. Почему? Да потому что пять миллионов тенге — просто громадная сумма, которая может разорить газету. То есть и здесь министерство на стороне журналистов. Мы вообще хотим суммы денежных исков законодательно уменьшить. Должны быть какие-то четкие критерии. А сейчас получается, что, например, я могу предъявить пять миллиардов своим оппонентам за то, что они часто лгут, извращают, искажают, дезинформируют. Еще раз хочу сказать: мы всегда будем защищать газеты.

— По какому принципу вообще должны строиться отношения между Министерством информации и прессой: контролер — исполнитель или партнеры?

— Думаю, что в первую очередь мы партнеры и должны с уважением относиться друг к другу. Я могу признать, допустим, свой эмоциональный всплеск, но и ваши коллеги должны соблюдать журналистскую этику. Если кто-то хочет присоединиться к интервью, неужели трудно сказать: \»Извините, а можно нам тоже присоединиться, хотя мы с вами не договаривались насчет интервью, но нам нужно чем-то заполнить новостной блок\»? Я вообще не вижу тут проблем. А когда журналисты начинают действовать как папарацци, то я против. Кстати, права папарацци в законе о СМИ на территории Казахстана не прописаны. Я не хочу сказать, что это чуждая нам культура, но для меня главное — выстроить нормальные, профессиональные партнерские отношения. Что касается контроля, то, безусловно, средства массовой информации, которые министерство финансирует через государственный заказ, мы должны контролировать именно в этой части. Есть комитет финансового контроля, он имеет право проверить, как используются эти средства, действительно они идут по назначению или нет. Поэтому на самом деле взаимоотношения универсальные.

— Возглавив министерство, вы заявили о скором придании \»Хабару\» статуса государственного телеканала. На переговорный процесс с акционерами, по вашим словам, должно было уйти максимум два-три месяца. Как сегодня распределены акции этого медийного ресурса?

— Ситуация по \»Хабару\» такая: государство имеет 50 процентов с небольшим, то есть контрольный пакет акций, остальная половина — в руках частников. Речь идет не о том, чтобы репрессивным путем забрать эти акции в пользу государства. Я такого никогда и нигде не говорил. Это предмет переговорного процесса, который может завершиться и в течение 100 дней, если акционеры готовы продать государству свою долю, а может и затянуться на неопределенный период. Первоначально были надежды, что вопрос удастся решить быстро, поэтому я назвал срок в 100 дней. Но мы живем в условиях рыночной экономики и правового государства, и значит, надо действовать строго по закону, а не так, как захочет министр или, допустим, журналист, который будет постоянно напоминать: вот вы обещали, поэтому возьмите и верните. Тем не менее, мы будем работать в этом направлении.

— В СМИ прошла информация о передаче телеканала \»Казахстан\» в управление госхолдинга \»Самрук\». Есть ли у этого слуха основания?

— Пока нет. Я говорю пока, потому что \»Самрук\» за год своей деятельности, на мой взгляд, проявил себя как достаточно эффективная структура по управлению государственными активами. Почему появилась такая информация? По одной простой причине: 100 процентов акций ТРК \»Казахстан\» принадлежат государству, в ТРК \»Казахстан\» ежегодно идут миллиарды на государственную информационную политику, на техническую модернизацию. И с этой точки зрения важно эффективно управлять этими государственными активами. Но, может быть, мы пойдем по другому пути. Глава государства в Послании сказал, что нужно создать фонд духовного и культурного развития народа Казахстана, и есть идея объединить все государственные активы подведомственных организаций министерства, которые получают деньги из бюджета. Это \»Казахстанская правда\», \»Казинформ\», \»Егемен Казахстан\», ряд культурных учреждений. Речь в конечном итоге будет идти о государственно-частном финансировании. Если мы сможем подключить инвестиционные проекты в этих областях, то, я думаю, весь культурно-информационный блок с точки зрения инновационного менеджмента, финансового менеджмента может выйти на новый качественный уровень. И \»Самрук\», в любом случае, не надо забывать.

Хочешь получить умный ответ — задай умный вопрос

— Вы не раз выражали недовольство степенью профессионализма казахстанских журналистов. Что конкретно делает Министерство информации для того, чтобы факультеты журналистики выпускали квалифицированных специалистов?

— Это скорее прерогатива Министерства образования. Ничего конкретного сейчас по вашему вопросу я сказать не могу по одной простой причине: мне кажется, журналист — это все-таки призвание, и сильным журналистам, мастерам пера, статьями которых зачитывается вся страна, многое дано от Бога. Возможно, нам в министерстве следует подумать над проведением семинаров, тренингов с приглашением ведущих журналистов. А то бывает, на каких-то мероприятиях подходят корреспонденты, подносят микрофон и предлагают: давай, мол, говори. То есть не могут даже четко сформулировать вопрос. А ведь известно: хочешь услышать умный ответ — задай умный вопрос. Я не обобщаю, не говорю обо всех. Есть сильные журналисты, есть слабые, есть такие, кто просто пишет заказные статьи.

— Вы ратуете за конкурентоспособность казахстанских СМИ. Что за это время было сделано министерством для повышения интереса к отечественным СМИ?

— Во-первых, мы существенно увеличили бюджет, что очень важно. Все СМИ стремятся получить госзаказ, потому что без финансов, сами понимаете, они не смогут развиваться. На заседании Совета безопасности и в правительстве активно была поддержана наша программа развития цифрового телевидения. Россия собирается полностью перейти на \»цифру\» к 2015 году. Но у Казахстана, на мой взгляд, есть возможность опередить россиян. Я очень рад, что в этом вопросе мы получили полную поддержку и в администрации президента, и в правительстве. Это мощнейший инновационно-технический проект в масштабах страны, и я как министр отстаиваю и буду отстаивать монополию государства на распределение телечастот цифрового телевидения. Есть и ряд других прорывных направлений.

— Менее года назад вы заявили, что просто обязаны сделать что-то значительное для расширения информационного поля страны. Удалось ли вам это?

— Приведу один пример. По тендеру, который был проведен 15 января, было много наездов на меня. Я понимаю, \»31-й канал\», КТК недовольны тем, что не получили новые частоты, не расширили свое информационное пространство. Такие обиды были и со стороны телеканала \»Рахат\». Но еще раз повторяю: вопрос решался коллегиально. А вот телеканал \»Астана\», на котором мы сейчас присутствуем, получил шесть новых городов для своего вещания и с этого года фактически станет общереспубликанским. Я внимательно слежу за этим каналом и вижу, что он уже вплотную приближается к тем нормам, которые я обозначил в начале нашей беседы. Это, прежде всего, объективная, правдивая, достоверная и беспристрастная информация. Даже когда на телеканале \»Астана\» звучит критика в мой адрес, в адрес министерства или в адрес других властных органов, она достаточно объективная и беззлобная, что, к сожалению, нечасто встречается на других каналах. Это зависит от культуры журналистов, от политики телекомпании. Мы ввели нового игрока — телеканал \»Ирбис\» в Павлодарской области. У него очень серьезные инвестиционные обязательства. Появление новых игроков вписывается в русло подписанной президентом 18 августа прошлого года концепции конкурентоспособности информационного пространства. Это очень важно, потому что любая монополия ведет к застою и загниванию.

C переходом на цифровое телевидение мы выведем на новый качественный уровень все казахстанское телевидение, и телечастот, по большому счету, хватит всем, но при условии, если они будут соблюдать закон и те нормы, которые я обозначил в начале нашей беседы. Это очень важный момент. В противном случае электронные СМИ могут превратиться в деструктивные средства массовой информации. А ведь мы помним из истории, что, начиная с горбачевской перестройки, везде на территории СНГ, где произошли кровавые конфликты, часто именно СМИ играли ключевую роль в их разжигании. Поэтому государство не может пустить все на самотек, идти на поводу призывов вроде того, что надо упразднить Министерство информации, как предлагает тот же Матаев. Государство не позволит, чтобы общественные объединения диктовали свою волю государственным органам. Оно само решит, нужно министерство или нет. Это компетенция депутатского корпуса, администрации президента, правительства. Меня, например, не интересует, кто будет председателем Союза журналистов. Но и общественные объединения не должны вмешиваться в деятельность государственных органов. Об этом прямо говорится в Конституции.

— Раньше, до назначения министром, вы выглядели в глазах казахстанцев прежде всего ярким, хотя и неоднозначно воспринимаемым политиком и острым полемистом, а уж потом государственным чиновником. Не боитесь, находясь на нынешней должности, так сказать, потерять свою квалификацию?

— Когда я был советником президента, у меня была узкая специализация — внутриполитические вопросы. Два электоральных сезона, 2004-2005 годов, получились очень напряженными. Сейчас же я должен стать хорошим менеджером. Как организовать фонд, о котором я говорил, как организовать государственно-частное финансирование, как культуру сделать конкурентоспособной, чтобы она перестала быть высокозатратной, дотационной, — вот над чем надо работать. И еще я как-то уже говорил, а сейчас повторю, что де-юре наше ведомство называется Министерство культуры и информации, а де-факто — это министерство по защите национальных интересов в гуманитарной сфере. Потому что ситуация может измениться — не дай Бог, конечно, но может измениться. Какую позицию займут те или иные средства массовой информации, что они будут пропагандировать в форс-мажорных политических обстоятельствах, — это большой вопрос. Мы в хорошем смысле хотим контролировать информационное пространство, не нарушая Конституции и свободу слова. Наша позиция очень простая: говорите все, что вы считаете нужным, критикуйте, но через объективную, достоверную, беспристрастную информацию. Вот и все. Неужели это так трудно?

…А караван идет

— Удалось ли вам за время пребывания на этом посту вникнуть в проблемы отечественной культуры настолько, чтобы знать еще и пути их решения?

— Я только что говорил об основополагающей идее, которую президент высказал в Послании, — создание Фонда духовного и культурного развития народов Казахстана. Ведь если вся культурная и та же информационная сфера будет полагаться исключительно на государственный бюджет и на потребительские настроения, то мы не сделаем существенного прорыва в этом направлении. Через закон о меценатской деятельности, через семь законопроектов, которые мы представили на 2007-2008 годы, через госпрограмму по культуре мы как раз хотим создать условия для дальнейшего развития и расцвета культуры. Мысль президента о том, что вслед за расцветом экономики неизбежно должен последовать расцвет культуры, — это для нас основополагающий ориентир. Я должен сказать, что с точки зрения культурной интервенции, если можно употребить такое словосочетание, Казахстан за последние полтора-два года сделал очень много существенных позитивных имиджевых шагов в Западной Европе, в Северной Америке. Когда осенью прошлого года я открывал выставку \»Золотой человек\» в Сан-Диего, в Соединенных Штатах Америки, там был настоящий ажиотаж. 100-летие Ахмета Жубанова праздновал, можно сказать, весь мир. И подобных примеров я могу привести очень много. Или вот час назад у меня была встреча с представителями крупнейшего культурного фонда из Франции — они очень хотят, чтобы Казахстан устроил выставку народного творчества и принял участие в ряде крупных культурных мероприятий, которые этот фонд устраивает. И мы с ними договорились. Вообще это тема отдельной большой беседы, и я не хотел бы так фрагментарно ее касаться.

— В каком состоянии, по вашей оценке, находится сегодня казахстанская и казахская литература? Что делается министерством для развития отечественной литературы? Как, на ваш взгляд, можно повысить ее конкурентоспособность по сравнению с той же современной российской литературой?

— Это сложный вопрос. Я не хотел бы обижать современных писателей, но мне представляется, что казахская литература долгое время варилась в собственной национальной скорлупе в отрыве от тенденций и веяний мировой литературы. Вот мы недавно запустили новый журнал \»Мировая литература\» на казахском языке. Для чего мы это сделали? Для того, чтобы наши писатели — и маститые, и начинающие — понимали, что в эпоху глобализации идет постоянное, перманентное, ежедневное взаимопроникновение культур. И нашим писателям очень важно уловить, что та, прежняя эпоха ушла раз и навсегда, что наступили совершенно новые времена. Конечно, писателям сейчас очень трудно — с появлением Интернета, массы всевозможных развлечений люди стали меньше читать книги. Поэтому, может быть, надо по-другому писать, чтобы увлечь читателя, чтобы книга пошла нарасхват, найти совершенно новый стиль, новый взгляд на те проблемы, которые мы видим в реальной жизни. Писатель, на мой взгляд, должен видеть в жизни то, что не видят рядовые читатели. Недавно я читал, не помню, то ли статью, то ли интервью Герольда Бергера — он сказал, упомянув имя одного нашего писателя, что каждый его роман в три-четыре раза толще, чем романы Тургенева, и правильно задал вопрос: кто будет читать такие книги в наше динамичное, бурное время, когда у молодежи все мысли о том, как получить западное элитное образование, как сделать бизнес, как проявить свое \»я\» в условиях рыночной экономики и демократического государства? Писатель, я имею в виду настоящего, — это тоже талант от Бога, и, может быть, нашим писателям надо не стремиться быть инженерами человеческих душ, а открыть свою душу для народа с тем, чтобы народ почувствовал сопричастность с ним и с тем, что он пишет. Здесь никакое министерство, никакое правительство не в состоянии помочь. Мы можем только создать условия. Вот, скажем, есть конкретное поручение главы государства продолжить программу \»Культурное наследие\», и в этом году мы заложили в бюджет миллиард шестьсот миллионов тенге. Такой программы больше нигде в СНГ нет, и мои коллеги из других стран по-доброму завидуют, когда узнают о таких бюджетных вливаниях. Впервые на казахский язык переведены шедевры мировой литературы. Нас критикуют, что тиражи маленькие, согласен с этим. Значит, надо увеличивать тиражи, привлекать больше спонсоров. Вообще с точки зрения финансирования культуры — если брать на душу населения — мы сейчас и Российскую Федерацию, и Украину опережаем. У нас бюджет в долларовом эквиваленте 260 миллионов долларов, а в России — один миллиард 200 миллионов долларов, но там население в десять раз больше. Конечно, это стало возможным в значительной степени благодаря особому отношению главы государства к искусству, литературе, поддержке правительства в этих вопросах. Сколько в Астане за эти годы построено крупных культурных учреждений! Это просто здорово. Но теперь, если мы действительно хотим, чтобы Астана стала культурной столицей, надо решить жилищную проблему, с тем, чтобы многие из Алматы и областей могли переехать в Астану. И мы, кстати, в этом направлении тоже будем работать.

— Вы задумывались над тем, почему из всех министров именно вы подвергаетесь наибольшей критике?

— А это очень просто — у нас же самое публичное, самое открытое министерство. И когда критика обоснованная, мы к ней прислушиваемся. Пользуясь случаем, хочу обратиться ко всем журналистам: ради Бога, критикуйте, критика пойдет только на пользу, но не идите по пути, по которому пошли в некоторых странах СНГ. Любая информационная война — это, как правило, война элитных групп через информационные каналы. Тем самым они создают напряженную политическую ситуацию в стране со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому еще раз повторяю: как министр я буду проводить в жизнь курс президента, правительства, потому что я возглавляю исполнительно-распорядительный орган власти. И попытки моих оппонентов создать такое мнение, будто я в министерстве делаю все, что захочу, не пройдут. Несмотря ни на что, как говорится, караван идет.

— Спасибо за интервью и поменьше проблем в отношениях с журналистами.

— Всего хорошего.

“САМ” №10/2007