Слава и драма Махатхира

Некоторые западные политики и СМИ, склонные к разговорам о разных экономических чудесах, с неохотой упоминают о Малайзии. А о творце этого “чуда” – строптивом Махатхире Мохамаде они не могут вспоминать без головной боли. Опыт страны, которая, используя достижения глобализма, идет против “глобального” потока и достигает “непостижимых” результатов, их несколько настораживает, но зато их объективных коллег весьма впечатляет.

В казахстанской печати время от времени появляются восторженные отклики о Малайзии и о Махатхире, перемежающиеся с мелкими уколами в адрес отставного лидера. Но кто есть доктор Махатхир? И что происходило в восьмидесятых и девяностых годах прошлого века в Малайзии? Что происходит там сейчас в действительности? Мало кто имеет более или менее ясное представление. Между тем эта великая, не лишенная противоречий, личность и тамошние события, имеющие не только победоносный характер, но и драматические оттенки, весьма достойны пристального изучения и соответствующего извлечения из них ценных уроков для себя.

Я не ориенталист и вовсе не рассчитываю на глубокую проработку столь важной темы. Моей скромной задачей является лишь обратить внимание общественности и политиков на весьма интересный и своеобразный опыт Малайзии.

С учетом того, что наши читатели не очень-то много знают об истории этой страны (без чего трудно понять суть происходящих там событий), думаю, будет не лишним дать кое-какие краткие справочные данные о ней.

Краткая история и символы

Территория Малайзии составляет примерно 333 тыс. кв. км. и состоит из двух частей, разделенных 600 км вод Южно-Китайского моря.

Западная Малайзия – южная оконечность полуострова Малакка, составляет менее 40% общей территории, но там проживает примерно 83,5% от общего населения. Восточная Малайзия – северная часть острова Калимантан, соответственно более 60% территории, с долей населения – менее шестой части.

Полуостровная Малайзия занимает выгодное стратегическое положение, она находится между двумя океанами – Тихим и Индийским, на пересечении оживленных морских путей.

(Степень ее важности хорошо понимали еще в средние Средние века. Китайские купцы говорили: “Кто управляет Малаккой, тот держит Венецию в руках”. Как известно, тогда Венеция была центром посреднической торговли между Старым Западом и Востоком). Эта юго-восточная страна имеет весьма непростую историю, она последовательно была колонией Португалии, Нидерландов и Великобритании, а во время Второй мировой войны – оккупирована японцами.

31 августа 1957 года так называемая Малайская федерация, собственно (континентальная) Малайя, получила независимость от Великобритании, в 1963 году к ней присоединились Сингапур (остров) и Саравак и Сабах (север острова Калимантан). Значительно расширившееся государство получило новое, сохранившееся и ныне, название – Федерация Малайзия, которая вошла в Британское содружество.

Однако через два года, 9 августа 1965 года Сингапур вышел из состава Малайзии. Видимо, это произошло в силу трех разных причин, векторы которых совпали: 1) богатая сингапурско-китайская буржуазия не хотела делиться своими доходами с остальной частью Малайзии; 2) Великобритания осуществляла присущую ей политику “разделяй и властвуй”; 3) Китай хотел в лице “хуацяо” — Сингапура получить важнейший этнический форпост в Юго-Восточной Азии.

Так стратегически и экономически важный Сингапур выпал из Малайзии, что ослабило новое независимое государство в экономическом отношении. Но это имело и другое последствие. В единой Федерации китайцы составляли 45%, малайцы – 44% и индийцы – 10,5% (даже при том, что значительная часть китайцев и индийцев уехала на этнические родины во время кризиса 30-х годов XX века). Причем китайцы почти полностью контролировали экономику страны и в значительной степени ее политику. Выход из Федерации Сингапура, в котором 77% населения составляли китайцы и только 15% малайцы, заметно изменил демографическую ситуацию в ужатой Малайзии, где перевес взяли малайцы. Поначалу мало кто придал значение этому факту, но менее чем через 4 года, в мае 1969-го – во время межэтнических столкновений – это сыграет важную роль.

Страна имела сырьевую экономику, и экспортировала только олово и каучук.

Отцы-основатели Малайзии, похоже, не были лишены симптоматических претензий на великое будущее. Они избрали себе звездно-лунно-полосатый флаг, очень напоминающий американский. Правда, вместо 13 красно-белых полос (по числу первых штатов США) здесь мы видим – 14. Хотя аналогия очевидна, сами малайцы эти полосы объясняют крупным восстанием их предков в XIII веке, выступивших под подобным флагом против суматранской империи Шривиджайя, в состав которой они тогда входили. В левом верхнем углу флага такой же, как у американцев темно-синий фон (малайцы поясняют, что этот фоновый цвет флага Великобритании и указывает на их принадлежность к Британскому содружеству). На нем сияют исламский полумесяц и малайская звезда с 14 лучами. 14 полос и лучей – это количество первоначальных штатов Малайзии, включавших и Сингапур. С выходом последнего из Федерации количество штатов стало равно тринадцати, но тогда получалась почти полная копия флага дяди Сэма, поэтому число полос-лучей не стали сокращать. Только место четырнадцатой заняла столица, как объединяющий символ.

Герб не менее выразителен. На нем мы видим двух могучих тигров, вставших на дыбы и подпирающих с двух сторон щит, на котором изображены 9 флагов султанатов, входящих в Малайзию, и 5 светильников, олицетворяющих 5 обычных штатов. На щите покоится исламский полумесяц, полукружием вниз, а в него вписана малайская звезда.

Кроме 13 штатов, в нынешней Малайзии имеются еще три федеральные территории: столица Куала-Лумпур, административный центр Путраджайя и остров Лабуан.

Политическое устройство

Форма правления Малайзии не имеет аналогов в истории, ее можно назвать ротационной конституционной монархией. 9 султанов, правящих своими наследственными уделами, ставшими штатами, составляют Совет правителей. Они поочередно управляют страной, каждый в течение 5 лет. Губернаторы остальных 4-х обычных штатов в Совет не входят, то есть не могут избирать и быть избранными Верховным правителем.

Верховный правитель имеет права английского короля (королевы) и по традиции тоже называется королем, хотя вернее было бы его называть Великим султаном.

Парламент состоит из двух традиционных для федераций палат: сената и палаты представителей.

В сенате 69 мест: 43 сенатора назначаются Великим султаном по представлению премьер-министра и находятся на этом посту в течение 6 лет. По два сенатора, общим числом 26, делегируются законодательными ассамблеями штатов. Верхняя палата напоминает палату лордов Британского парламента, т. е. обладает ограниченными правами. А нижняя палата похожа на палату общин: обладает основными правами. Она состоит из 219 депутатов, избираемых по мажоритарной системе на 5 лет. Лидер партии, выигравшей на всеобщих выборах, формирует и возглавляет кабинет министров, который утверждается Верховным правителем. Кабинет состоит из премьер-министра, заместителя премьер-министра, 33 федеральных министров, 6 министров без портфелей, заместителей министров (коих по одному в каждом министерстве) и парламентских секретарей. По местной конституции все члены кабинета министров являются еще депутатами одной из палат парламента.

Судебная система основана на английской модели, но существует еще исламский суд, который рассматривает случаи нарушения шариата.

Государственный язык – малайский, официальные языки – английский, китайский и тамильский. Государственная религия – ислам суннитского толка.

В Малайзии в настоящее время проживает 26,5 млн. человек, из них “бумипутра” – “сыновья земли”, по-нашему коренные жители: малайцы – 51,0% и оранг-асли – 11,0%, китайцы – 26,0% и индийцы – 7,7%. В начале правления Махатхира в 1981 году был несколько иной демографический расклад: “бумипутра” – 47,0%, китайцы – 34,0% и индийцы – 10,3%.

В стране зарегистрировано 43 политических партии. Многие из них созданы по этническому принципу. Самая крупная – Объединенная малайская национальная организация (ОМНО), в ней состоит 3,2 млн. членов, следующие – Китайская ассоциация Малайзии (КАМ) и Индийский конгресс Малайзии (ИКМ).

Крупнейшими оппозиционными партиями являются: Всемалайская исламская партия, выступающая за создание исламского теократического государства, и Партия демократического действия, опирающаяся на представителей китайского среднего класса.

Терра инкогнито

Долгие годы Малайзия была для большей части мира и особенно для нас “терра инкогнито”. Мы имели представление о малайцах, как народе, по описаниям великого и язвительного английского писателя Сомерсета Моэма. Моэм, который не щадил американцев и европейцев, особенно родных своих англичан, при описании малайцев проявлял в общем-то несвойственную ему теплоту. По его рассказам – это простодушные, доверчивые и гордые люди, не терпящие даже намеков на оскорбление. Словом, “настоящие дети природы” (примерно такими же словами описывали арабские путешественники наших предков – тюрок. И действительно даже внешне малайцы похожи на казахов, только в силу климата и особенностей питания они чуть субтильнее).

В их краю нет перемены погоды, температуры, времен года, там некий блаженный рай, в котором почти нет желания думать ни о прошлом, ни о будущем, там царит вечно сонное, неизменное и безысходное настоящее. Из такого своеобразного, но доброжелательного контекста вырисовывался портрет несколько созерцательного и вяловатого народа, которого, с точки зрения западного человека, обошла цивилизация.

Даже сами западные люди, которые волею судьбы попадали сюда, постепенно уходили в дрему и становились похожи на местных.

Теперь обобщим портрет Малайзии и постараемся представить, что предсказали бы современные всеведущие аналитики о будущем такой страны: наспех сколоченной из разных территорий, разделенных огромным морским пространством, имеющей тяжелое и долгое колониальное прошлое, состоящей из феодальных уделов с разными политическими традициями, с беднейшим коренным и богатым пришлым населением, с царящим разбоем транснациональных компаний, с отсутствием государственного опыта, без демократических традиций, при “косной” религии – исламе и т. д.

Приговор был бы однозначным: чудес не бывает, у такой страны нет никакой возможности подняться, во всяком случае, в ближайшие сто лет! Но чудо произошло, и даже на фоне других чудес, которые наблюдались в XX веке, это чудо наиболее чудесное. Главным творцом его стал Махатхир бин Мохамад. Но оно произошло чуть позже, поэтому не будем торопиться и поведаем обо всем последовательно.

Недолгую историю суверенной Малайзии можно разделить на три периода: домахатхировскую, махатхировскую и постмахатхировскую.

Домахатхировское время

Через полтора месяца после того, как Сингапур был выведен из состава Малайзии 30 сентября 1965 года, в родственной ей Индонезии китайская община под воздействием маоистов предприняла попытку государственного переворота.

Путч был жестко подавлен. А тем временем в самой Малайзии назревало нечто подобное, правда, в менее острых формах. Относительное национальное меньшинство – богатеющие китайцы, требовало все большей политической власти, а малайское большинство, обладающее несколько большей властью, но являющееся беднейшей частью населения, требовало для себя увеличения доли от экономического пирога. Конфликт интересов стал очевидным, и он нарастал. От открытого противостояния китайскую общину сдерживала участь их соплеменников во время недавних индонезийских событий. Но время шло, атмосфера в стране все более наэлектризовывалась и достигла такого состояния, когда достаточно было одной искры, чтобы она взорвалась. Такой повод нашелся: группа китайских парней 13 мая 1969 года избила нескольких малайцев. Это привело к ожесточенным и кровавым столкновениям двух ведущих общин (в этот период соотношение малайцев с одной стороны и китайцев с симпатизировавшими им индийцами – с другой было примерно равным). Китайцы бросили в ход значительные финансовые средства для мобилизации своих рядов, а исламские муллы стали призывать в мечетях к “газавату”.

Как известно, “пролетариату терять нечего, кроме своих цепей”, поэтому этническим китайцам крепко досталось. Малайцы заявили, что они больше не потерпят нищенского существования в своей собственной стране.

Эти события показали, что между тремя основными этническими общинами – “бумипутра”, китайцами и индийцами, существуют достаточно напряженные отношения. Как известно, между Китаем и Индией имеет место давнее соперничество, но их представители в других странах, особенно с молодой государственностью, где они составляют значительные группы, как правило, солидаризуются по принципу “большей культурности” по отношению к “меньшей культурности” коренных наций.

Главное, в тот период в Малайзии наблюдалось огромное межобщинное экономическое неравенство: этнические китайцы обладали 33% национального богатства страны, индийцы – около 8%, иностранные компании – 56,6% (с заметной долей региональных китайских компаний) и только 2,4% (по некоторым данным даже эта мизерная цифра была завышена) принадлежало самим малайцам.

Драматические события 1969 года поставили политическое руководство и элиту национальных общин перед фактом, что подобное положение далее не может сохраняться, так как это является постоянной почвой межэтнической конфронтации, опасной для всех.

В результате консультаций всех политических сил был создан Патриотический фронт в составе 13 партий, в том числе трех ведущих партии – ОМНО, КАМ и ИКМ.

После этого была срочно принята Новая экономическая программа по быстрому повышению жизненного уровня “бумипутра”, названная “позитивной дискриминацией”, т. е. более богатые нацменьшинства должны были делиться с бедным нацбольшинством. Этот “малазийский социальный контракт” также предусматривал увеличение расходов на образование, повышенные квоты для малайцев при поступлении в вузы, повсеместное изучение их языка, раздачу пустующих земель малайским крестьянам, увеличение доли малайцев среди владельцев и менеджеров коммерческих и промышленных предприятий. Все этнические политэлиты признали ведущую роль малайских политиков по неписаному принципу “Кетуанан мелаю”. Был введен запрет на раздувание межнациональной розни и т. д. Сей уникальный контракт соблюдается до сих пор. Упомянутые меры значительно снизили общественное напряжение и улучшили межнациональное согласие в стране.

Однако в целом до 1981 года экономика Малайзии плелась в хвосте многих азиатских государств, не говоря о европейских.

Начало чуда

Прежде чем перейти к описанию впечатляющих свершений Махатхира, немного расскажем о нем самом – одном из величайших реформаторов на стыке двух тысячелетий.

Махатхир бин Мохамад родился 20 декабря 1925 года в небольшом городке Алор-Сетар штата Кедах, в Малайзии. Предки отца – школьного учителя – были давними выходцами из южной Индии – тамилами, а мать – урожденной малайкой. Похоже, начиная с раннего детства ему приходилось наблюдать, как этнические китайцы и даже индийцы – его отцовские сородичи – свысока относились к малайцам, и это болезненно усилило в нем материнское начало. Поэтому он всегда считал себя истинным малайцем.

По профессии он врач. Вместе с женой Сите Хасме Мохамед Али воспитывает семерых детей, двое из которых – приемные.

В 1946 году вступил в ОМНО, а в 1964 году стал депутатом парламента от ОМНО.

В 1969 году он опубликовал открытое письмо с жесткой критикой в адрес действующего премьер-министра страны Тенку Абдул Рахмана Путры за недостаточное внимание к жизненным нуждам коренного населения Малайзии. В результате был исключен из ОМНО и выведен из парламента.

Тогда Махатхир пишет книгу “Малайская дилемма”, в которой излагает свои взгляды на развитие страны и малайского народа.

Книга резко осуждается консервативной верхушкой, и на нее налагается временный запрет. Однако молодое поколение ОМНО горячо воспринимает его идеи и приглашает Махатхира заново вступить в партию. В 1972 году он принимает это приглашение.

В 1974 году он вновь становится членом парламента и вдобавок к этому – членом правительства, в качестве министра образования. В 1976 году он уже заместитель председателя ОМНО, и как следствие – заместитель премьер-министра.

В связи с болезнью премьер-министр Датук Хуссейн Онн в июле 1981 года ушел в отставку, и Махатхир бин Мохамад вместо него стал четвертым в истории Малайзии премьер-министром.

В Малайзии его почтительно называют “доктор М” или просто зовут по имени – Махатхир, что, как и у нас в Казахстане, считается почетным.

После достижения высшей власти он сразу же приступил к реализации своей сокровенной идеи – превращению Малайзии в высокоразвитое и высокотехнологическое государство с независимой внешней политикой. С этой целью он внес новое дыхание в Новую экономическую политику (1971–1990), которую рассматривал как первую ступень развития. Разработал и осуществил вторую ступень – Национальную политику развития. И запустил третью ступень – Стратегическую программу на перспективу “Видение-2020”.

Он стал решительным борцом за права коренного народа – малайцев, поэтому в его правительстве они стали доминировать.

Об их экономическом и социальном положении было сказано ранее, к 1981 году это положение не очень изменилось. Махатхир прекрасно понимал, что без решения малайского вопроса, без повышения роли малайцев в экономических и социальных структурах ни о какой стабильности, а тем более процветании Малайзии не может быть и речи.

Но для этого необходимо привить им современные навыки труда и создать соответствующие условия. Махатхир начал с прямого обращения к представителям “бумипутра”. Он сказал, что если они хотят завоевать себе место под солнцем, то должны упорно учиться и много трудиться, им надо избавиться от пассивности, научиться ценить деньги, собственность и время. И закончил общим призывом: “Малазийцы могут и должны добиться всего того, чего добились другие нации!”.

Со своей стороны Махатхир более настойчиво продолжил “политику позитивной этнической дискриминации” с целью увеличения роли и доли малайцев в экономике. Были открыты многочисленные специальные курсы, где они обучались искусству ведения бизнеса.

Он уделил большое внимание подбору, обучению и воспитанию административных кадров из их числа.

Так как среди малайцев почти не было людей, обладавших миллионными состояниями, по местной легенде, он внимательно приглядывался к немногочисленной среде малайских бизнесменов средней руки и наиболее одаренных и перспективных из них вызывал к себе и произносил фразу, поражавшую его собеседника: “С завтрашнего дня ты – миллионер, только не подведи!” (при этом категорически исключался родственный или приятельский подход). И действительно уже вскоре этот малаец становился собственником многомиллионного приватизированного государственного имущества, получал беспроцентные кредиты, выгодные государственные подряды и всяческую помощь в налаживании производства.

И две трети из этих бизнесменов крепко стали на свои ноги, превратившись в настоящих миллионеров. Таким необычным образом был сформирован костяк крупного малайского бизнеса, за которым потянулись средние и мелкие бизнесмены.

Народный же фольклор приоритетное участие “бумипутра” в государственной приватизации и становление малайской буржуазии облек в присущую ему легендарную форму. Таким образом выражалась народная любовь к своему лидеру.

Для иностранных инвесторов он установил простые и твердые правила:

1. Докажи, что у тебя чистые деньги.

2. Вложи свои деньги в местный банк и официально зарегистрируйся.

3. Участвуй в наших проектах или открой свое дело. Нанимай, кого хочешь, можешь хоть 100% персонала ввозить из-за границы. Но очень скоро выяснишь, что чем больше ты будешь нанимать местных, особенно “бумипутра”, тем меньше станут твои затраты, а прибыли больше.

4. За одну и ту же работу плати одинаковую зарплату иностранным и местным сотрудникам.

5. Повышай квалификацию своих сотрудников из числа местных, береги их здоровье и не загрязняй окружающую среду.

6. Не вздумай укрывать доходы и честно плати налоги в казну.

7. Зарабатывай любые деньги, никаких поборов чиновников с тебя не будет, но не нарушай местное законодательство.

Эти открытые и справедливые правила, сравнительно прозрачные тендеры, широкое распространение английского языка и относительно развитая система образования привели к тому, что иностранные инвестиции широким потоком стали вливаться в малазийскую экономику. Очень важно и то, что этот поток был чистым и не нес с собой всякую грязь в страну. Крупнейшими инвесторами стали Япония, Сингапур, США, Великобритания, Тайвань, Южная Корея, ФРГ.

В качестве образца была взята экономическая модель Японии, а среди других особое внимание было уделено соседнему Сингапуру. В результате экономика стала бурно развиваться. За 10 лет страна преобразилась. В 1992 году внешний долг Малайзии сократился до 16 млрд. долларов при снижении его уровня обслуживания до 5,6%. Золотовалютные резервы впервые превысили сумму внешнего долга и составили 18,8 млрд. долларов, уровень безработицы снизился до 4,1% (в то время как еще в 1990 году он составлял 6,0%). Темпы экономического роста не опускались ниже 8,5%.

Экспорт и импорт практически сравнялись при соответствующих цифрах – 41,7% млрд. и 42,2 млрд. долларов. Причем более 75% экспорта составляли промышленные товары. Малайзия на глазах изумленного мира превращалась в экономического “тигра”.

К 1995 году внутренний валовой продукт (ВВП) составил на душу населения 9020 долларов США, при сохранении темпов роста. К 1997 году общий внешнеторговый оборот достиг более 158 миллиардов долларов США, что по оценкам ВТО вывело Малайзию в мировом рейтинге на 18 место по объему экспорта и на 17 место по объему импорта. Инфляция составляла всего лишь 2,1 процента в год. В течение долгого времени курс ринггита устойчиво держался на уровне 2,50 по отношению к американскому доллару. Все, казалось, шло очень даже хорошо. И вдруг среди ясного и безоблачного неба… грянул гром! Да еще какой!

Великое испытание

В 1997 году финансовый кризис поразил всю Юго-Восточную Азию. Он стал серьезнейшим испытанием для малазийской экономики и лично для премьера Махатхира.

Вся эта драма достаточно подробно описана им в его книге “Малазийский валютный кризис: Как и почему это произошло?” (перевод Болатхана Тайжана). Мы постараемся вкратце описать ее с добавлением некоторых обстоятельств, о которых умолчал умудренный политик.

Махатхир откровенно признается, что малазийские власти оказались абсолютно не готовыми к наступившему хаосу. Никто не понимал, почему такая сильная валюта, как малазийский ринггит при стабильно растущей экономике вдруг стала быстро обесцениваться по отношению к доллару.

Топ-менеджеры иностранных компаний, международные эксперты и валютные спекулянты стали обвинять малазийские власти в плохом руководстве, а премьер-министра выставили губителем Малайзии. К ним присоединились кое-какие критики и внутри страны. Все они открыто требовали его отставки.

В атмосфере полнейшей неразберихи и травли поначалу растерялся и сам Махатхир, но затем он взял себя в руки и постарался разобраться в скрытых причинах столь неожиданно свалившейся на их головы беды. Тут Международный валютный фонд (МВФ), известный своими антисоциальными приемами, предложил помощь с дежурными рекомендациями: резко сократить социальные расходы, ограничить масштабы кредитования в стране, повысить заемные проценты, девальвировать местную валюту и поставить свою экономику под контроль международных финансовых институтов.

Махатхир отказался от этой “помощи”. Он не доверял методам МВФ, помнил историю о троянском коне и предостережении: “Бойтесь данайцев, дары приносящих”. Он понимал, что кредиты МВФ должен будет потратить на то, чтобы рассчитаться с иностранными кредиторами. А какая разница кому оставаться должником? Особенно с учетом того, что надо еще дополнительно платить проценты за кредиты МВФ.

Махатхир позже писал: “Малайзия не могла отдать свою экономику под контроль МВФ, даже если это был бы единственный путь оздоровления. Малайзия должна была найти свой путь решения проблем…”. Сложность ситуации была еще в том, что две ключевые фигуры: заместитель премьер-министра по совместительству министр финансов Анвар Ибрагим и управляющий Центральным банком противились методам премьера и занимали позицию МВФ.

Поэтому Махатхиру пришлось вести “войну” на два фронта.

Прежде всего он создал Национальный совет экономического действия, в состав которого были введены и лидеры оппозиции. Национальный совет учредил исполнительный комитет в составе: премьер-министра, заместителя премьер-министра – министра финансов, управляющего Центральным банком, генерального директора центра экономического планирования, главы ведущего малазийского научно-исследовательского центра и представителя крупного бизнеса.

Так как заместитель премьер-министра – министр финансов и управляющий Центробанком саботировали работу Исполкома, причем первый активно противостоял Махатхиру, а второй – пассивно, не являясь на заседания Исполкома и присылая своего заместителя, Махатхир пошел на беспрецедентный шаг: ввел в правительстве должность второго министра финансов, которому и поручил фактическое руководство министерством, и резко повысил статус советника Центрального банка. На эти две должности он назначил великолепных специалистов в своих областях и верных ему людей.

О “втором министре финансов” стоит поговорить особо. Им стал Даим Зайнуддин. Он родился 29 апреля 1938 года в том же городке, что и Махатхир – в Алор-Сетаре. Конечно, главным было не землячество, а глубокое образование и высокий профессионализм. Даим Зайнуддин окончил факультет права Линкольнского университета в Лондоне. Стажировался в конце 70-х годов прошлого века в Калифорнийском университете и в начале 90-х – в Гарвардском институте международного развития (немного забегая вперед, скажем, что после преодоления кризиса, в силу неуемного стремления к знаниям, он в возрасте 64 лет, имея богатейший опыт в макроэкономике, в начале нового столетия прошел стажировку еще и в Кэмбриджском университете). Даим основал ряд государственных компаний, долгие годы был бессменным казначеем правящей партии ОМНО, а в 1984–1991 гг. – министром финансов. То есть этот пытливый и энергичный человек добился не только личного успеха, став богатейшим бизнесменом Малайзии – “Отцом корпоративного бизнеса”, но и стал “главным прорабом” в строительстве экономики государства “при верховном архитекторе”. Иными словами это был малазийский Джон Рокфеллер времен американского президента Улисса Гранта и Людвиг Эрхард при малазийском Конраде Аденауэре – Махатхире в одном лице. Он не нуждался ни в каких чиновных портфелях, но в трудное для государства время его пригласил Махатхир, и он пришел.

Тем временем Махатхир, убедившись в том, что переубедить упомянутых “саботажников” не удастся, уволил их. Мало того, Анвар Ибрагим был обвинен в коррупции и сексуальных извращениях и посажен в тюрьму. Можно спорить о степени дозволенности подобных приемов, но тогда ему было не до церемоний, надо было срочно спасать страну. После этого Махатхир назначил Даима, ставшего единоличным министром финансов, исполнительным директором Национального Совета, и работа Исполкома стала слаженной и продуктивной. Даим установил, что в кризисе виноваты валютные спекулянты, за которыми стоит американский бизнесмен Джордж Сорос (тот самый многоликий Сорос, который представляет из себя пикантную смесь авантюриста и филантропа, философа и нигилиста, корсара экономических просторов и борца за гражданские права. Здесь проявилась его корсарская ипостась). С подачи Махатхира, Банк Негара – малазийский Центробанк сделал официальное заявление, что удар по валюте и фондовому рынку не был связан с проблемами в малазийской экономике, а был делом рук внешних сил. После этого Даим разработал национальную программу по преодолению кризиса, почти абсолютно противоположную рекомендациям МВФ. Махатхир утвердил ее.

Прежде всего установили строгий валютный контроль. Путем “замораживания” внешних ринггитовых счетов нерезидентов Малайзии ликвидировали оффшорный рынок ринггита. Вывоз капитала из страны был резко ограничен, а ввоз – всячески поощрялся.

Правительство ввело твердый обменный курс на уровне 3,80 ринггита к одному доллару США.

Было введено “правило двенадцати месяцев”, запрещающее репатриацию портфельных фондов в течение 12 месяцев, что сразу же предотвратило быстрые спекулятивные операции. В завершение Махатхир, как он сам выразился, выступил с “дикими идеями” по преодолению кризиса: поднять доходы населения, увеличить зарплату и поддержать местный бизнес.

В итоге после полуторалетней напряженной борьбы Малайзия вышла победительницей. Если в 1998 году на пике кризиса ВВП сократилось на 7,2%, то уже в 1999 году рост ВВП составил 5,8%. Потери были минимальными.

Выдающийся экономический теоретик и практик, верный патриот Малайзии и личный друг Махатхира – Даим Зайнуддин, опасаясь “рецидива”, проработал министром финансов до 2001 года, а затем попросил дать ему свободу. Махатхир наградил его высочайшим титулом “Тун” и удовлетворил его просьбу.

В те годы прошлого века колоссальный финансовый кризис охватил многие регионы мира. Одни, например Таиланд, Аргентина, Россия, безропотно сдались, другие – Индонезия, Филиппины, Южная Корея, Бразилия – вяло сопротивлялись, и только Малайзия в одиночку вступила в бескомпромиссную войну. Позже ее успех вдохновил других, в первую очередь “вяло сопротивлявшихся”, и они, используя опыт Малайзии, достаточно успешно преодолели кризис, правда, с несколько большими потерями.

Столь впечатляющий успех был вынужден признать МВФ и даже Джордж Сорос, каждый из которых по-своему похвалил Малайзию. Все оппоненты Махатхира, как за рубежом, так и в стране, были вынуждены замолчать.

После такой трудной победы Махатхир стал подумывать об уходе из политики. Причины были ясны: огромная психологическая усталость от тяжелой государственной ноши и непонимание его политики, порой даже ближайшими соратниками (например, Анвар Ибрагим, которого он выдвинул на вторую должность в стране, был до кризиса близким ему человеком). Одни упрекали его в чрезмерном увлечении “помпезными” проектами, другие намекали, что упомянутый кризис все же произошел по его вине; третьи считали, что нельзя воевать с мировыми финансовыми гигантами, а надо ладить с ними.

Кое-кто стал уже поговаривать о том, что “патриарх” засиделся и пора бы ему открыть дорогу молодым.

Поэтому после преодоления Великого кризиса, когда экономика вошла в устойчивое русло, в 2000 году он заявил, что хочет уйти со своего поста.

Реакция была весьма впечатляющей: весь парламент чуть ли не на коленях попросил его остаться у власти, хотя бы еще на несколько лет. И это не было инсценировкой. Махатхир расчувствовался и… согласился.

Свершения титана

Он еще три года возглавлял Малайзию и еще более возвысил ее. В целом за время правления Махатхира свершилось великое чудо: некогда безнадежно отсталая сырьевая страна – каучука и олова, вошла в число 25 наиболее развитых стран мира. В течение одного поколения малайцы стали уверенной в себе нацией, с достаточно высоким уровнем и большой продолжительностью жизни: мужчины – 71,8 года, женщины – 76,2 лет.

В результате целенаправленной государственной политики почти все население Малайзии знает государственный язык – малайский. Он стал языком межнационального общения. Большая работа проведена Махатхиром по “осовремениванию” ислама. Он настойчиво утверждает, что “истинный ислам” всегда нес в себе либеральную, толерантную, познавательную и прогрессистскую тенденции. И ислам в Малайзии постепенно принимает именно такую форму. Причем ислам здесь стал своеобразным “фильтром” на пути разнородного потока, текущего с Запада. Он пропускает истинно культурные ценности, прогрессивные идеи и полезные инновации, но задерживает вредные, нигилистические и имморалистические веяния.

В итоге в стране практически исчезла межэтническая, межрелигиозная и социальная напряженность.

Согласно стратегии развития “видение-2020” Малайзия готовится стать в 2020 году в ряд самых развитых стран мира. Вот каким в ней видится будущее страны: “Малайзия будет единой нацией с сильными моральными и этническими ценностями, живущей в демократическом, либеральном, экономически справедливом и равноправном, прогрессивном и процветающем обществе, основанном на конкурентной, динамичной и здоровой экономике”. Для этого есть все основания (если, конечно, будет сохраняться курс Махатхира.)

Очень вырос международный авторитет Малайзии, в 2006 году она председательствовала в трех авторитетных организациях: Движении неприсоединения, Организации исламская конференция и АСЕАН.

В 2000 году Всемирная организация труда назвала Малайзию – вместе с Израилем, Бразилией, Китаем и Румынией – одной из самых динамично развивающихся стран.

Для Малайзии настал век электроники, она по примеру США имеет свою силиконовую долину, называемую Сайберджая – “Кибернетический город”. Здесь выпускаются фотоаппараты, видеопроигрыватели, узлы компьютерных систем, страна занимает первое место в мире по производству считывающих устройств для компьютеров, является одним из крупнейших производителей компьютерных чипов. То есть Малайзия делает упор на инновационные и наукоемкие технологии, на компьютерный и коммуникационный бизнес.

Широкое развитие получили автомобильная, нефтеперерабатывающая, химическая, металлургическая, пищевая, текстильная промышленность и туристический бизнес.

Махатхир, несмотря на дороговизну и сопротивление некоторых министров, реализовал целый ряд мега-проектов – построил мультимедийный супер-коридор, башни-близнецы “Петронас”, международный аэропорт Куала-Лумпура, новую столицу Путраджайя, скоростные автомагистрали, мосты, промышленные гиганты…

Стоимость строительства и качество этих объектов очень строго контролировалось.

Некоторые оппоненты считали, что Махатхир построил эти объекты для удовлетворения собственного тщеславия, но это совершенно не так. Он хотел создать цивилизационную среду XXI века, которая бы оказывала психологическое влияние на формирование современного мышления малазийцев. Не знаю, читал ли Махатхир известного классика политэкономии, но явно придерживался его формулы: “Бытие – определяет сознание”.

Кроме того, строительство суперсовременных объектов стимулировало создание современной конструкторской, технологической и строительной базы, давало новые рабочие места, в основном местному населению, и позволяло повышать управленческую и техническую квалификацию работников всех уровней.

Среди осуществленных проектов три обладают наиболее символическим значением.

Аэропорт – современные ворота любой страны. Всякий, кто входит в него, оказывается под его магией, положительной или отрицательной. Аэропорт Куала-Лумпура полностью опровергает название города, которое переводится как “Грязное устье”. Это по существу небольшой городок под огромным куполом, напоминающий чарующее видение из арабских сказок.

Малазийцы, находясь в нем, преисполняются гордости за свою страну, а иностранцы с восхищенной завистью склоняют голову. И если среди последних есть потенциальные, крупные инвесторы, их не надо долго убеждать, они без колебаний тут же вывернут свои карманы.

Миниатюрная административная столица Путраджайя (“успех принца”) – очередное волшебство. Я не очень разбираюсь в архитектурных стилях, но Путраджайя мне представляется удивительно гармоничным синтезом викторианского, мавританского и франко-классического стилей, овеянного ароматом божественного духа.

Это чисто чиновный городок, в нем небольшое количество постоянных жителей. После работы и в выходные дни он пустеет.

Находясь в такой возвышенной атмосфере, чиновник не может позволить себе не думать о высоких материях, т. е. о благе народа.

Две скрепленные перемычкой 88-этажные башни высотой 452 метра, маняще мерцающие в ночи черным хрусталем в центре Куала-Лумпура, принято сравнивать с трагически обрушившимися нью-йоркскими башнями и видеть в них очередное подражание американскому могуществу.

Мне же они представились совсем по-иному, эдаким катамараном (от тамильского “каттумарам” – “связанные бревна”), на которых некогда малайские предки плавали по морю, а теперь их потомки хотят устремиться в небо. При всей своей громаде эти башни весьма ажурны, одновременно напоминая катамаран и повязанную пару космических кораблей. Возможно, здесь подсознательно проявили себя тамильские корни Махатхира.

Однако не только суперпроекты увлекали Махатхира. Он многое сделал для повышения благосостояния всего народа. Значительно выросли реальные доходы людей, миллионы малазийцев в рамках государственной жилищной программы по доступным ценам получили добротное жилье. Во много раз повысился уровень и улучшилось качество жизни на селе.

Все эти действия малазийского патриарха несли в себе суперидею. Махатхир – великий реформатор – уловил основные тенденции современной эпохи и, похоже, тщательно проштудировал книгу Элвина Тоффлера “Метаморфозы власти”. На основе этого он разработал уникальнейший план по великому прорыву из доиндустриального общества, почти не задерживаясь в индустриальном, – в постиндустриальное или информационное общество. Общество, основанное на новейших информационных технологиях, глубоких и всесторонних знаниях.

Поэтому он установил в Малайзии культ знаний. С начала 90-х годов прошлого века были открыты филиалы ведущих мировых университетов. Тысячи молодых малазийцев, после тщательного и объективного отбора, направлялись на учебу в ведущие вузы США, стран ЕС, Японии, Австралии, России… Конечно, полностью претворить эту фантастическую идею не удалось, но и реально достигнутые результаты поражают.

Соперничество великих

Для лучшего понимания нашей истории, думается, будет небезынтересным немного отвлечься и рассказать о нравах великих и их взаимоотношениях.

Отец сингапурского чуда Ли Куань Ю, опыт которого внимательно изучали на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, соперничал за величие с двумя выдающимися государственными деятелями в двух сферах: в китайской – с Дэн Сяопином, и в малайской (в которую входят Малайзия, Индонезия и в некоторой степени Филиппины) – с Махатхиром Мохамадом.

Первый – был старше его на 19 лет, но пришел к негласному руководству Китаем только после смерти Мао Цзэдуна – в 1976 году, тогда как Ли Куань Ю бессменно руководил Сингапуром с 1959 года во времена с его автономии и с 1965 года – со дня его независимости – до 1990 года. Надо отметить, что неформальный, но признанный лидер самой многочисленной в мире державы учился конфуцианской мудрости управления применительно к коммунистической системе у более младшего по возрасту и руководителя крохотного островного государства, но более старшего по государственному опыту. Второй – был на два года младше, и пришел к власти только в 1981 году, через 16 лет после суверенного премьерства Ли Куань Ю. То есть Махатхир был младше во всех отношениях, и он тоже, конечно, учился у сингапурского патриарха, но творчески, многое добавляя от себя, а порой даже противореча.

Ли Куань Ю весьма ревниво наблюдал за достижениями своего младшего коллеги по премьерскому цеху, но тем не менее по достоинству оценил его. Вот что он писал в своей книге “Сингапурская история”: “Махатхир обладал решительностью и политической поддержкой, позволяющей ему преодолевать предрассудки масс, когда того требовали интересы страны. Махатхир тащил малайцев от мракобесия к науке и технологии… дал образование молодым малайцам, дал им видение будущего, основанное на науке и технологии”.

Собираясь уйти в отставку, Махатхир помнил, что “сингапурский лис” в 1990 году передал полномочия премьер-министра Го Чок Тонгу, но при этом ввел специально для себя особую должность – старшего министра и после двух сроков правления того провел в премьер-министры своего старшего сына Ли Хсиен Лунге, и даже в этом случае остался при нем в весьма экзотической официальной должности – министра-ментора, т. е. воспитателя (конечно, иные твердолобые демократы могут возмутиться такой неприкрытой “монархической” передачей власти. Но, думаю, какой бы страной ни управлял такой мудрый и справедливый лидер, как, Ли Куань Ю, ему можно разрешить любые манипуляции с властью, так как, без сомнения, все это будет делаться во благо народа).

Выбор преемника

После беспрерывного и успешного 22-летнего правления, при безоговорочной поддержке народа, Махатхир тоже имел возможность избрать своим наследником любого политика и подобрать для себя любую роль. Перед ним были две кандидатуры: Абдуллы Ахмада Бадауи и Наджиба Разака.

Второй был построптивнее, и Махатхир не был уверен, что он полностью будет придерживаться его курса. Поэтому выбрал первого. Махатхир хорошо знал его.

Абдулла бин Хаджи Ахмад Бадауи родился 26 ноября 1939 года в местечке Кепала Батас штата Пенанг, в Малайзии. Он происходит из семьи потомственных мусульманских проповедников, но среднее образование получил в методистской (протестантской) школе. По университетскому образованию – исламский теолог.

Махатхир сам воспитал его в качестве политика, сделав в 1982 году его вначале министром образования, затем обороны. После перерыва в четыре года он в 1991 году был назначен на должность министра иностранных дел, в январе 1999 года стал правой рукой Махатхира в правительстве – заместителем премьер-министра – министром внутренних дел, а в партии ОМНО он был правой рукой – заместителем председателя уже с 1996 года. То есть, в течение почти 20 лет они работали бок о бок. Махатхир видел его в качестве преемника, и у него не было поводов для сомнений. Абдулла Бадауи, называемый “мистер Чистота” из-за репутации порядочного политика, казался наиболее верным и последовательным соратником Махатхира. Правда, он был несколько нерешителен и мягок, но лидер посчитал, что реальная власть сделает его потверже. Поэтому на очередном съезде ОМНО в мае 2002 года Махатхир Мохамад объявил Абдуллу Бадауи своим наследником.

Почти полтора года выдающийся премьер ненавязчиво посвящал преемника в последние секреты управления государством. Накануне торжественной передачи власти, в октябре 2003 года “доктор М” и “дядюшка Ла” (уважительное прозвище Бадауи) заключили джентльменское соглашение о том, что Мохамад не будет вмешиваться в деятельность правительства, а Бадауи продолжит прежний курс правительства, в частности и по мега-проектам, разработанным Махатхиром. Так Абдулла Бадауи стал премьер-министром и лидером правящей партии. Наджиб Разак тоже не обойден – он был назначен вице-премьером и заместителем председателя ОМНО, т. е. стал вторым человеком в стране.

Метаморфозы наследников

Доктор Махатхир, удостоенный высочайшего и редкого титула “Тун” и награжденный знаменательной медалью “Отец Малайзии”, уходит в отставку. Но для того, чтобы оставаться полезным своей стране, он создает общественный фонд своего имени.

Те события, которые развернулись после передачи власти, так и напрашиваются подвести их под участь “короля Лира”. Но если шекспировский взбалмошный старик даже в годы своего правления постепенно разрушал королевство, то Махатхир постоянно укреплял его. Поэтому драма, развернувшаяся в Малайзии, намного сложнее и глубже.

Махатхир, будучи премьером, вел не декларативную, а реальную борьбу с коррупцией и не подпускал к власти ни членов своей семьи, ни других родственников. Это давало ему моральное право держать в жесткой узде всех чиновников, прежде всего высших.

При нем министры и губернаторы ощущали себя послушными мальчиками при строгом отце. Но когда Махатхир ушел, они сразу же почувствовали послабление высшей власти и искушение своей. Найдя слабые места нового премьера, стали постепенно на них давить, требуя изменить курс чересчур “авторитарного” предшественника и дать им больше воли. Если отбросить демагогическую шелуху, это было им нужно для использования возможностей власти в корыстных целях.

Да и Абдулла Бадауи не хотел оставаться в тени великого “доктора М”, чтобы войти в историю Малайзии как самостоятельный политик.

Определенный вклад в изменение умонастроений нового лидера внесли старые зарубежные и внутренние “враги” Махатхира, которые проторили дорогу в кабинеты власти и начали порочить имя Махатхира.

Джордж Сорос стал желанной персоной в них, а с молчаливого согласия властей экс-вице-премьер Анвар Ибрагим, освобожденный досрочно из тюрьмы в сентябре 2004 года, подал в суд на Махатхира, обвиняя его в клевете.

Таким образом, в отношениях между прежним и нынешним премьером появилась трещина.

По старой привычке и в силу своего темперамента Махатхир жестко указывал своим бывшим ученикам на их ошибки, чем дальше, тем резче, и это еще более увеличивало трещину между ними.

Верных сторонников “Доктора М” стали вытеснять из правительства и бизнеса и заменять теми, кто проявлял беспрекословную лояльность “Дядюшке Ла”, а незавершенные грандиозные проекты – постепенно сворачивать.

Между тем начали поступать тревожные сигналы из экономической сферы. Только с 2004 по 2005 год экономический рост с 7,2% упал до 5,2, а приток прямых иностранных инвестиций сократился с 4,6 млрд. американских долларов до 4-х млрд. По индексу чистоты от коррупции Малайзия с 39-го места в 2005 году упала на 44-е в 2006 году. Махатхир больше не мог молчать.

7 июня 2006 года в Путраджайе он провел пресс-конференцию, в ходе которой подверг резкой критике деятельность правительства во главе с Абдуллой Бадауи. Он обвинил своего преемника в нарушении важнейших договоренностей между ними и заявил, что ошибся в своем выборе.

Практически все члены правительства и главные министры штатов тут же заявили о своей лояльности действующему премьер-министру.

В свою очередь определенные деловые, общественные и политические круги поддержали позицию Махатхира. Они считали А. Бадауи слабым, нерешительным и нединамичным лидером, неспособным эффективно управлять страной.

Таким образом, к осени 2006 года противостояние Махатхира Мохамада и Абдуллы Бадауи, а следовательно, стоящих за ними общественных и политических сил стало открытым.

Махатхир Мохамад начал готовиться к съезду правящей партии в ноябре 2006 года, чтобы там открыто выступить с критикой действующего правительства. То, что произошло дальше, трудно себе представить. Махатхир выставил свою кандидатуру в делегаты в одном из партийных округов штата Кедах, где он традиционно баллотировался.

Понимая настроения своего бывшего шефа, действующие власти устами Наджиба Разака сделали заявление: “Для человека, достигшего в свое время высшего уровня в партии в качестве ее Председателя и Премьер-министра страны и получившего за это высшие почести, участие в работе съезда в качестве рядового делегата может быть слишком по-разному интерпретировано. По мнению многих, доктору Махатхиру не стоило бы этого делать”.

То есть Наджиб Разак открытым текстом говорил, что Махатхиру не надо баллотироваться в “рядовые делегаты”, чтобы участвовать в дискуссиях. Его пригласят почетным гостем, посадят в самом центре президиума, но он должен говорить только парадные слова и ничего о разногласиях.

Махатхир, конечно, не мог с этим согласиться и пошел на выборы, которые состоялись 9 сентября. Увы, и в Малайзии существует пресловутый “административный ресурс”, и партчиновники забаллотировали самого великого из малайцев. Можно понять ярость “отца нации”, но чем измерить позор действующих властей?

Уинстон Черчилль, когда английский народ отверг его после Великой победы, вспомнил слова Плутарха: “Великие народы часто бывают неблагодарны”. Но, пожалуй, неблагодарность в отношении своих великих лидеров – это проявление слабости.

Похоже, сам Абдулла Бадауи, поняв, что это было перебором, стал искать встречи с Махатхиром, чтобы объясниться.

22 октября при содействии Ассоциации бывших выборных представителей “Мубарак” в резиденции “Сери Пердана” в Путраджайя состоялась двухчасовая встреча двух бывших соратников, а ныне оппонентов – “доктора М” и “дядюшки Ла”. Встреча прошла без свидетелей, с глазу на глаз, поэтому о ее ходе можно судить только по высказываниям самих политиков. Похоже, Бадауи призывал Махатхира прекратить взаимную критику, так как из-за этого оба они теряют популярность. В ответ Махатхир возразил, что ему безразлична его популярность, если кто-то наносит ущерб стране, особенно малайцам.

Махатхир выразил все свое недовольство экономической политикой правительства и добавил, что “Малайзия превращается в полицейское государство”.

Бадауи защищался, но все претензии Махатхира записал в своем блокноте, обещав подумать над ними. Однако встреча дала лишь временную передышку, но не изменила состояния дел.

После этого партверхушка ОМНО пригласила его почетным делегатом на съезд, но Махатхир отверг это предложение, сославшись на свою болезнь. Партийные функционеры, похоже, вздохнули с облегчением.

Съезд неблагодарных

С 13 по 17 ноября 2006 года в Куала-Лумпуре состоялась 57-я Генеральная ассамблея (съезд) ОМНО. В ней приняли участие свыше 2 тысяч делегатов, в том числе 100 представителей различных политических партий из 20 зарубежных стран. Съезд прошел с помпой, его работа впервые транслировалась в прямом эфире национального телевидения. Но там не было Великого Махатхира, а без него съезд просто не мог стать эпохальной вехой.

В своей программной речи председатель ОМНО Абдулла Бадауи дал оценку 3-летней работе своего правительства. Он намеками отверг критику Махатхира Мохамада. К достижениям своего правительства отнес рост деловой активности на Куала-Лумпурской бирже, а также сокращение бюджетного дефицита с 5,3% ВВП в 2003 году до 3,5% ВВП в 2006 году. Однако был вынужден признать некоторое падение темпов роста. Но уже известные нам цифры он не привел, не вспомнил и о росте коррупции.

На съезде было сказано о положении “бумипутра”: их доля в национальной экономике с 2,4% в 1970 году довольно быстро выросла до 18,5% в 1985 году, но затем рост резко замедлился и составил только 18,9% в 2006 году. “Бумипутра” владеют лишь 11,6% всех коммерческих зданий (а китайцы – 71,0%) и составляют всего лишь 31% от общего числа зарегистрированных квалифицированных работников, в первой же двадцатке богатейших людей страны числятся лишь 4 малайца (если помнит читатель, исходная цифра 2,4% была завышена, а на этот раз последние данные, похоже, несколько занижены).

Значительное место заняла дискуссия о концепции “Бангса Малайзия”, направленной на общенациональную консолидацию и формирование единого малазийского народа без этнической идентификации. Для того чтобы понять о чем идет речь, нам стоит вспомнить о дискуссиях в нашей стране вокруг “казахстанской нации”.

В целом под лозунгом сохранения партийного единства почти все делегаты поддержали своего нынешнего лидера А. Бадауи.

Конечно, делегатский корпус формировался окружением Абдуллы Бадауи, и их решение не отражает истинного мнения народа, но все же то, что политическая элита так быстро отвернулась от своего вчерашнего кумира, вызывает чувство глубокого сожаления.

Предал ли Бадауи идеалы Махатхира? Трудно сказать. Скорее всего, когда клялся в верности своему учителю перед получением власти, был искренен. В тот момент он действительно хотел продолжить его дело. Но оказался слаб перед огромным искушением власти, лестью подхалимов и тщетным желанием остаться в истории Малайзии самостоятельным лидером, претендующим на величие. Бадауи не понял главного, для того, чтобы продолжить дело своего великого предшественника, следуя его указаниям, тоже требуется немалое величие духа и, как правило, это находит высокую оценку в истории.

Например, Платон почти все свои диалоги приписывал Сократу и всемерно восхвалял его, отведя себе роль скромного фиксатора. Благодаря этому получил всемирную славу.

Цзян Цземинь, умудренный государственный деятель, всегда подчеркивал, что он только следует указаниям своего наставника Дэн Сяопина. Это дало ему огромный авторитет в народе и уважение уже своих учеников, которые также ему верны.

Абдуллу Бадауи постигла участь в общем-то неплохого человека, но посредственного политика, которого судьба вознесла на такие высоты власти, где от головокружения он потерял ориентиры.

Новые представители власти, как истинно верующие люди, должны понимать, что они поступают несправедливо, а как политики – неразумно.

Махатхир – это божественный дар и отвергать его – значит идти против воли Аллаха. Скорее всего, это докажет не только время, но и состояние экономики Малайзии.

Разумеется, некоторое время по инерции она еще будет продвигаться вперед, но если советы “малазийского патриарха” не будут учтены, уже в скором времени экономика начнет давать сбои, а затем может и подкоситься.

Малайцы должны каждый день вспоминать великие идеи Махатхира. Это будет не только данью уважения Учителю, но и особой медитативной настройкой на созидательную волну. Не надо быть большим провидцем, чтобы предсказать: со временем глубокие и беспристрастные историки поставят его на одно из самых высоких мест в мировом пантеоне.

Хочется верить, что поведение нынешних лидеров Малайзии – это временное заблуждение. Они опомнятся и вновь вернутся к своему учителю, который их, разумеется, тут же простит. Об этом мечтает народ, этого ждет История…

Уроки правления

При проведении глубоких политических реформ в отсталых странах великий лидер сталкивается со всеобщей косностью, для преодоления которой он не может обойтись без жесткой автократии. Он знает, что надо делать и как это надо делать. И здесь демократические приемы приводят только к бесполезным спорам, к невозможности доказательства очевидного и потере драгоценного времени. Нельзя в короткий период изменить стиль мышления людей, научить их мыслить конструктивно и высокими государственными категориями. К концу своего правления Махатхир признался, что именно это оказалось самым трудным. “Демократия” в таком обществе просто разрушительна. Подтверждений тому в XX веке было предостаточно, стоит хотя бы вспомнить примеры Советского Союза и Югославии (конечно, здесь имели место и другие важные моменты).

С другой стороны, только демократия, причем демократия просвещенная, может быть гарантией устойчивого развития страны.

“Демократия – это худшая из форм управления, но ничего лучшего человечество не придумало”, – говаривал Уинстон Черчилль. И он прав, только демократия может более или менее обуздать воинствующие амбиции политиков и хищнический эгоизм денежных мешков. Но так как политическая топография каждой страны обладает своими неповторимыми чертами, то и ее “дорожная карта” к демократической цели должна быть своей.

Многие об этом забывают, но ведь только небольшая группа западных стран, причем с оговорками, добилась демократии снизу: Великобритания, Франция, США, Канада, страны Скандинавии, Бенилюкса и еще несколько. Во все другие, в том числе и вставшие ныне в ряд наиболее демократических стран, демократия вводилась сверху – это Германия, Австрия, Испания, Италия, Япония, Южная Корея, вся “новая Европа” и т. д. Не говоря о других, особенно азиатских и латиноамериканских.

Поэтому во всех посттоталитарных, поставторитарных странах, как показывает опыт, демократия может быть внедрена только сверху. В свое время про Петра I говорили, что “он устранял варварство варварскими методами”. И Махатхир прекрасно понимал его. Поэтому он сознательно пошел на авторитарные методы для внедрения демократии, в чем-то повторив путь американского наместника в послевоенной Японии Дугласа Макартура.

Но однажды усвоив авторитарный стиль, даже великие государственные деятели становятся его заложниками. Особенно тяжело приходится их наследникам. Но такова цена успеха.

Вообще-то править после любого великого лидера, а он почти всегда авторитарен, очень непросто.

Подобный лидер имеет особое политическое чутье, тончайшую, почти мистическую интуицию, панорамное видение исторического процесса, дар предвидения будущего. Эти качества являются сплавом природного таланта и многолетнего упорного духовного труда и никакими уроками их невозможно привить посредственности. Только конгениальный ученик может понять их. Кроме того, он весь государственный аппарат приспосабливает под свой стиль руководства, манеру мышления, под свои привычки и даже биоритмы. Поэтому того, кто пришел после него, ожидают не только большие управленческие проблемы, связанные с освоением сложного государственного механизма, но и психологические – с преодолением комплекса “великого предшественника”. Рассмотрим четыре возможных варианта:

1. Безвольный преемник, полностью копирующий своего великого предшественника. Поначалу все идет хорошо, но как только встречаются на пути проблемы нового типа, пусть даже незначительные, такой лидер теряется и не знает, как их решать. Через некоторое время одна проблема порождает другую, та третью и вскоре начинается лавинообразный процесс, который захлестывает его. В стране воцаряется хаос.

2. Честолюбивый преемник посредственного типа. Такой окружает себя подхалимами, отказывается от предыдущего опыта и делает все наоборот. Он отвергает огромный груз ответственности власти и пользуется только ее благами. В итоге начинают процветать беспредел, коррупция и криминал. Страна обречена на “бананизацию”.

3. Разумный и прагматичный лидер, который не претендует на величие. Он постоянно советуется со своим учителем и полностью продолжает его курс. После смерти Учителя он превращает его в государственный символ и все время ссылается на него. Государство при нем устойчиво развивается. Народ полностью поддерживает его и воздает ему должное.

4. Великого лидера сменяет конгениальный лидер. Он внимательно анализирует предыдущий опыт, продолжает лучшие проекты и начинания, усовершенствует слабые и добавляет свои проекты, уважительно отзывается о своем предшественнике, сохраняет основные его идеалы и цели, но пути выбирает другие. При этом аппарат управления он полностью приспосабливает под себя. Государство совершает новый рывок.

Поэтому особое величие Великого лидера заключается в том, что он после себя оставляет другого великого лидера, хотя в пору совместной деятельности они наверняка могли быть психологически несовместимы.

Но порой, как в случае с Махатхиром, когда в стране нет сформированного слоя государственников, со своими неписаными, но твердыми правилами, способствующими непрерывному рождению талантливых или хотя бы умелых политиков, очень трудно бывает найти достойного преемника.

Величайший из львов

Духовные вожди-пророки, такие как Заратустра, Лаоцзы, Коркыт и особенно Моисей (потому и назовем это явление “комплексом Моисея”) пытались просветить своих соплеменников, но не были поняты.

Это не остановило их, они с фанатическим упорством преодолевали косное сопротивление обывателей, тащили их к великой цели, чтобы превратить толпу в народ. Они провидели будущие угрозы не “ясновидением” Нострадамуса, приписываемым этому величайшему плуту всех времен и народов его плутоватыми последователями, зарабатывающими на жизнь толкованиями его туманных катренов, а глубокомудренным знанием противоречивой природы человека и общества.

“Ясновидеть” будущее невозможно, но “провидеть”, к чему приведут людей невежество, голый эгоизм и раздирающие их амбиции, – это возможно.

Такой провидец – Махатхир.

Мы привыкли возносить политиков мирового уровня XX века – Шарля де Голля, Уинстона Черчилля, Франклина Рузвельта, есть и те, кто преклоняется перед Иосифом Сталиным.

Это действительно великие лидеры, особенно первый, и славу свою они добыли в огне жесточайшей войны.

Применительно к случаю, мне хотелось бы привести небольшой диалог, состоявшийся в мае 1942 года между Черчиллем и де Голлем по поводу “непримиримости” второго в защите национальных интересов Франции.

“Ничего не форсируйте, – сказал Черчилль. – Смотрите, как я: то склоняюсь, то снова выпрямляюсь”. “Вам это можно, – отвечал де Голль. – Ведь вы опираетесь на крепкое государство, сплоченную нацию, единую империю, сильные армии. А я! Что у меня есть? И все же, вы это знаете, я обязан заботиться об интересах и будущем Франции. Это слишком тяжелое бремя, и я слишком беден, чтобы позволить себе сгибаться…”.

Именно эта позиция, придерживаясь которой Шарль де Голль при минимальных ресурсах сумел превратить потерпевшую сокрушительное поражение Францию в страну-победительницу и ввел в состав пяти постоянных членов Совбеза ООН, ставит его, по-моему мнению, выше других знаменитых вождей того времени. Но ведь все-таки и за великим французским генералом стояла потерпевшая на этот раз поражение, но все же великая Франция, с великой историей и великим народом.

Некоторым же лидерам, за которыми не было такого могучего “тыла”, в мирное время пришлось решать намного более сложную государственную задачу.

Не будь Дэн Сяопина, голодный полуторамиллиардный Китай (плохо помнивший о своей пятитысячелетней истории) не только не встал бы с колен, но и погряз бы во внутренних смутах и представлял бы огромную угрозу всему миру.

Не будь Нельсона Манделы, Южно-Африканская Республика до сих пор горела бы в костре противостояния черных и белых, и нашлось бы немало тех, кто подбрасывал бы “дрова” в этот огонь, чтобы он не погас.

Но воистину историческое чудо сотворил с Малайзией Махатхир Мохамад. За время одного поколения он почти на пустом месте воздвиг сказочное королевство, а из народа, считавшегося “ленивым и бездарным”, сотворил народа-творца.

Именно в отношении него очень справедлива китайская притча, столь любимая Наполеоном: “Если лев ведет 50 баранов – это 50 львов, если баран ведет 50 львов – это 50 баранов”.

Махатхир величайший из львов.

Кое-какие СМИ пытаются выставить его чьим-то “анти…”. Но это не так.

Махатхир – патриот и прагматик, и этим сказано все. Его подход прост и классичен: кто помогает процветанию Малайзии – друг, кто мешает – враг. В принципе – это универсальная формула поведения для любого государственного деятеля во все времена, защищающего национальные интересы.

Махатхир сейчас оказался в непростом положении, но он будет бороться до конца за свое государство и свой народ, и в любом случае идеалы Махатхира победят, даже если, во что не хочется верить, нынешнее сражение он и проиграет. Посеянные им семена взрастут в молодых душах и через некоторое время они продолжат дело своего великого вождя. И дадут строгую оценку тем, кто предал его идеалы.

Таким образом, за годы своей независимости Малайзия преподнесла миру два назидательных примера – один позитивный, а другой – негативный: первый – как должен руководить своей страной лидер, претендующий на величие, и второй – как не надо поступать с ним его наследникам. Я думаю, всем политикам, особенно в развивающихся странах, стоит над ними задуматься.

Послесловие

Надеюсь, у читателей сложилось хотя бы общее представление о том, как трудно даются победы даже великим реформаторам. В связи с этим вот, что мне хочется еще добавить.

Наши власти испытывают нескрываемый интерес к опыту Малайзии. Однако я боюсь, что они, по уже сложившейся традиции, постараются взять у нее лишь броскую сторону. А это будет выглядеть очередной “потемкинской деревней” и извратит смысл махатхировских реформ.

Поэтому прежде всего надо понять их внутреннюю логику и истинный дух, искренне следовать им и, конечно, нужно учитывать то, что у нас наряду со сходными есть несовпадающие черты.

Сходными являются – колониальное прошлое, молодая независимость, два государствообразующих этноса, относительно слабое экономическое положение коренного населения, стремление укрепить позиции его языка и культуры.

Отличающиеся черты:

1. Казахстан: ярко выраженная континентальная страна, расположенная на огромной территории, более чем в 8 раз превышающей территорию Малайзии, с совершенно разными климатическими условиями ее частей и резкими перепадами температур, малой плотностью населения. Он находится в закрытом и слабо развитом регионе, расположен между разными политико-религиозными системами. Имеет огромные природные ресурсы.

При старте в независимость: достаточно сильная промышленная база, развитая система науки, образования и здравоохранения, наличие квалифицированных специалистов и рабочей силы.

2. Малайзия: типичная морская страна с небольшой территорией, но разделенная морем на две части, расположенных далеко друг от друга, с мягким морским климатом и устойчивой температурой, относительно большой плотностью населения. Она находится в открытом и бурно развивающемся регионе, в пестром политико-религиозном окружении. Имеет незначительные природные ресурсы.

При старте в независимость: почти полное отсутствие промышленной базы, слабая система науки, образования и здравоохранения, малое количество квалифицированных специалистов и рабочей силы.

Все это говорит о том, что нельзя, впрочем, как и в любых других случаях, механически переносить опыт Малайзии в Казахстан. Вначале нужно произвести дифференциацию по отраслям и сферам, а затем, проинтегрировав их, мы получим сводно-сопоставительные данные по этим странам (их сравнение наверняка покажет, что в целом Малайзия и Казахстан имеют примерно равные потенциальные возможности).

После того как станет ясен внутренний смысл малазийских реформ, когда будет понята технология их реализации, мы по-новому посмотрим на те проблемы, которые нас окружают. Тогда нетрудно будет разработать свою стратегическую линию. А она будет основываться на собственном анализе с максимальным использованием интеллектуального потенциала страны.

Поэтому опыт структурной перестройки, экономических и политических реформ, а также культурной модернизации Малайзии для нас действительно бесценен. Причем немаловажна и морально-политическая составляющая.

***

Отдельные части этого материала опубликованы в газете “Начнем с понедельника” и журнале “Мысль”