Он был совестью казахской интеллигенции

20 апреля – день рождения Нурбулата Масанова. О том времени и о своем соратнике вспоминает Нурлан АМРЕКУЛОВ

Уважаемая Редакция!

Прошу Вас опубликовать интервью, данное мной журналисту газеты \»Свобода слова\» и которое было опубликовано 19.04.2007. Я убрал неточности, в частности, Нурбулат имел в виду не Мурата Мухтаровича Ауэзова (тогда он еще не был в оппозиции), а его отца и т.д. К сожалению, из-за дефицита времени готовивший интервью журналист без моего ведома опубликовал старое, непроверенное мной интервью. Так что я приношу извинения Мурату Ауэзову (вообще, осуждать кого-либо не мой стиль). Также неверно была передана интерпретация гороскопа Нурбулата. Поэтому, защищая свои и Нурбулата авторские права, обращаюсь к Вам с просьбой опубликовать данный материал, который я доработал для полноты картины. Полагаю, что сейчас, когда обострились межнациональные отношения, оно несет важную концептуальную информацию. Всю ответственность беру на себя, прошу читателей считать данное интервью действительно моим.

С уважением к Вашему сайту, Нурлан Амрекулов.

***

В октябре 2007 года не стало Нурбулата Масанова – мыслителя и Гражданина с большой буквы. Доктор исторических наук и профессор КазГУ Масанов стал широко известен в конце 1992 – начале 1993 годов. Тогда он и Нурлан Амрекулов опубликовали статьи, в которых критически анализировалось и прогнозировалось будущее национального государства казахов. Оба ученых тогда прослыли недоброжелателями казахской нации. О том времени и о своем соратнике вспоминает Нурлан АМРЕКУЛОВ.

Трудно быть казахом

— Нурлан Ауэзханович, вы с Нурбулатом Эдигеевичем начали заниматься политологией в тот период, когда в Казахстане не только не было политологии, как науки, но и никто не мог понять, куда, в каком направлении двигаться Казахстану. Как вы пришли к сотрудничеству?

– Я познакомился с Нурбулатом еще в начале перестройки. Он вел исторический клуб в Академии наук, можно сказать, был национал-патриотом. Я там же вел дискуссионный политклуб “Перестройка”. Потом он уехал в Москву, защитил докторскую и вернулся. Но уже с другими, более универсальными убеждениями.

Тогда мы только освободились от 150-летнего российского имперского диктата, еще не зажили раны от страшного декабрьского побоища с его массовыми убийствами казахской молодежи, неспокойно было на русскоязычном севере, в Уральске и по южной границе России казаки готовились создавать военизированные соединения. А с другой стороны, набирали силу казахские национал-патриотические движения. Любой неверный шаг мог взорвать ситуацию. И никто из верхов не озвучивал национальную политику нового государства, не желал рисковать и подставляться под критику с той или другой стороны. В такой ситуации русские не смели открыто ставить вопрос о своем будущем. Это обсуждалось лишь на кухнях. Росло отчуждение между основными этносами, нередки были ссоры в автобусах и т.д.

Весной 1992 года я подготовил статью “К стабильному гражданскому миру”, предложил участвовать Нурбулату. Он не решался, понимал, что станет изгоем. Через месяц он решился, и мы слегка доработали статью. Она долго не издавалась, и только под самый Новый год “Казправда”, наконец, напечатала ее. Так было снято табу на самую важную и взрывоопасную тему. Мы приняли удар на себя, создали в общественном сознании полюс интересов русскоязычных. Мы понимали, что их отъезд был бы ударом прежде всего по казахам, ибо, худо-бедно европейский элемент и ныне является противовесом сползания страны к азиатской деспотии. Так тандем не дал стране расколоться. После нашей статьи и начался межэтнический диалог.

— Насколько помню, обсуждение ваших статей было бурным.

– Да, продвинутые, особенно русскоязычные, благодарили, считая нас патриотами. Были и угрозы, обещания посадить на кол и т.д. Масанова выгнали с работы, меня сначала просили не критиковать Президента и казахов, а поскольку я не переставал, вынудили уйти. Мы видели, что новое государство под национальными лозунгами все больше обретает клановый характер, а значит, будет неизбежно действовать против демократии и народа. Мы четко понимали, что только современное, уважающее права и свободы человека государство может защитить низы, особенно аульные. Что богатый бедному не товарищ, будь он сто раз казахом. Так оно и вышло.

Мы предлагали честную приватизацию аграрного сектора – отдать землю прежде всего сельчанам. Если бы страна пошла по нашему пути, казахи уже давно поднялись бы на порядок выше, чем сейчас, стали бы современным рыночным народом. Но этот вариант не прошел. Нас должна была поддержать, но не поддержала казахская интеллигенция. Слишком мало оказалось прозорливых ученых.

И наш прогноз подтвердился. “Казахское” государство “кинуло” казахов, все отдало иностранцам и придворным олигархам. Низы нищенствуют, продают дома и идут в города. Но и здесь казахов изгоняют из жилищ и более жестоко, чем индейцев. Их загоняли в резервации, но создавали условия, предоставляли льготы. У казахов же на родной земле отбирают крышу над головой. Тех, кто как мужчина защищал свой дом, сажают в тюрьму. А борца за казахскую Независимость, талантливого поэта-тюрколога Атабека делают преступником. Вот суть созданного “казахского” государства. Так что Нурбулат, скорее, выиграл в споре с национал-патриотами, которые преследователи его, он оказался ближе к народу.

Казахская драма

— А за что его преследовали?

– Легко быть демократом вообще, в отношении, скажем, выборности или парламентаризма. Но тяжело быть демократом в самом уязвимом вопросе – национальном. Потому что ты сразу теряешь популярность в казахской или, наоборот, русскоязычной аудитории. И если ты хочешь остаться до конца демократом и ученым в этом вопросе, честным человеком и патриотом, то ты должен посметь пойти против потока, против предрассудков своего народа. Именно в такой трагической ситуации оказался Нурбулат. После статьи его коллеги даже боялись подойти к нему и поздороваться. Это был тяжелый момент. Угрозы и психологическое давление было сильнейшим. Он шутил, мол, не переживай, главное успеть добежать до американского посольства…

В одиночку выступить тогда было невозможно. Просто растоптали бы. Считаю, наш тандем сделал историческое дело, выстоял. После нас русские уже могли спокойно говорить о своих правах. А казахи от реваншизма перешли к самокритике и ответственности за всех.

— Масанов продолжил политологическую деятельность, а вы ушли писать книги.

– Одна из причин, почему наши пути разошлись, – в концептуальных расхождениях. Он говорил, что мы – как аболиционисты (так называли белых, защищавших права негров). Но трагизм оказался в том, что мы оказались, скорее, среди “негров”, говоря им: “Давайте не будем трогать белых. Давайте соблюдать права человека”.

Но казахи тогда не созрели даже до защиты национальных интересов. Все бросились приватизировать, обеспечивать свои семьи и кланы. Про нацию, национальные интересы позабыли. Казахи только сейчас созревают, осознают, что их в очередной раз кинули и по сути – колонизировали. Вот почему был популярен Алдан Аимбетов, издатель газеты “Казахская правда”, который уже в то время в одиночку пытался защищать национальные интересы казахов. Так выделились два полярных патриота: с одной стороны – “западник” и американец по духу Масанов, с другой стороны – “почвенник”, защитник прав казахов Аимбетов, также ушедший из жизни в прошлом году (кстати, его Солнце-дух и Солнце-дух Казахстана были едины (он родился 15 декабря, на день раньше Казахстана).

Моя позиция была более заземленной, центристской. Я считал, что нужно поднимать самосознание казахов, а не долбить их. Да и голая оппозиционность не удовлетворяла меня. Я искал некий третий путь, который выражал бы глубинные интересы масс и ушел в общественный сектор, пытался практически реализовать ряд инновационных моделей развития и написал три книги о будущем Казахстана.

Драма Нурбулата была в том, что он был Овен – искренним и порой эмоциональным человеком. Он допускал резкие выражения, и как прагматик, порой был суров по отношению к казахскому языку. Это возмущало казахскую интеллигенцию. И они сделали его жупелом.

Была и другая, как я считаю, ошибка. У нас были и неискренние оппоненты, которые писали по заказу, не считали нас патриотами. Я предлагал: “Давай хоть раз ответим им”. А он отвечал: “Если ответишь, то признаешь их равными”. Он вообще не любил оправдываться, видел в этом слабость. Надо было дискутировать. История дала такой народ, какой есть и внутри него нам надо было найти свое место и донести новые прогрессивные идеи. Наше молчание стало одной из причин гонений на Масанова.

Вообще, в этом трагедия всех подлинных казахских интеллигентов. Они овладели мировой культурой, а народ до этого еще не дошел. И Чокан, и Абай становились объектом критики. Это потом мы поняли Абая, его критику казахов. И перечитывая тогдашние задевающие самолюбие казахов статьи и суровые прогнозы, мы вынуждены признать правоту Масанова. Да, я понимаю, что был прав и Аимбетов, считавший, что сначала нужно создать национальное государство, к которому казахи шли все 150 лет колониализма. Но наши чинуши мало думали о народе, когда обрели суверенитет. Если бы они возглавляли национально-освободительное движение, тогда можно было бы довериться им и идее национального государства, как турки доверились Ататюрку. Но у нас иные люди оказались у руля. И для них Нурбулат, защитник низов, враг политики “разделяй и властвуй” стал врагом.

И что интересно, хотя мы с Нурбулатом и разошлись, мы оба пришли в конце к кочевникам, ибо будущее казахов – в возвращении к своим корням, кочевому самоуправлению. Это самая великая из демократий, за ней – будущее всего человечества.

Демократия по Нурбулату

— И все же, в обществе сложилось устойчивое мнение о Масанове, как о человеке, влиявшем на ситуацию в обществе.

– Да, Нурбулат соединял в себе интеллект и смелость. Он был смелый Овен, стойкий “оловянный солдат” демократии. И даже больше – он был совестью казахской интеллигенции. Он считал, что если мы 70 лет ели один хлеб с русскими и немцами, то теперь вдруг заявить: “я теперь первый и самый главный, а вы – диаспора”, при этом опираться на силу госмашины, а не личные достоинства – непорядочно и нечестно. Аульные же казахи в основном и сейчас так думают, в категориях государства, а не человека и его прав. Нурбулат был личностью, он привык всего добиваться своим трудом. Он сметал межэтнические барьеры, навязанные сверху Государством. Интеллигенция всегда объединяла народы через разум и культуру. Нурбулат был цементом, скреплявшим русскоязычных и казахов. Среди, порой придворной, интеллигенции он представлял низы, которым делить нечего.

По гороскопу Плутон Казахстана (это символ обездоленных низов) и Луна Нурбулата (знак его души) совпали. Там же было мое Солнце-дух. Это и объединяло тандем, идея служения народу, а не нации. Вот почему у нас с ним даже сыновья родились в один и тот же день – 15 ноября, в соединении с Плутоном РК (22 градус Скорпиона или 14 ноября).

По-русски это значит, что бунтарь-Нурбулат и был душой угнетенного (русского, казахского, уйгурского, чеченского и т.д.) народа, не случайно он жил и умер на улице интернационализма и свободы – МираЖелтоксан, по которой лучшие из казахов в декабре 86-го поднимались к свободе и личному достоинству каждого, неважно, казах он или русский. Когда-нибудь люди поймут, что он был истинным патриотом и защитником казахов. Да, порой он преувеличивал значимость цивилизационного фактора, города и горожан. Да, у него был скепсис в отношении аульных казахов. Но он бичевал их слабости, потому что хотел видеть их сильным и гордым народом, который не прячется за спину государства и не ждет от него подачек и привилегий.

— И все же Нурбулат Масанов ушел, оставив впечатление о себе, как о жертвенной личности.

– Как-то Нурбулат в раздумье спросил: “Есть ли у нас вообще интеллигенты, которые не сломались?”. Он имел в виду, что Олжаса и многих до него поломали. Чего не скажешь про самого Масанова. Власти, в конце концов, признали его силу и принесли ему на блюдечке институт номадизма. Другое дело, что как интеллигент в третьем поколении, он все же был по психологии “асфальтовым” казахом. И то, что он не говорил по-казахски, делало его уязвимым, жертвой.

Оценивая его вклад, могу сказать, что при всей противоречивости, это была цельная личность, абсолютно необходимая и спасительная для юного суверенного Казахстана. Время еще даст ему оценку. Возможно, потомки будут гордиться, что у казахов были свои декабристы, пытавшиеся в азиатской стране реализовать идеал американцев, конституционную демократию, где защищены права и свободы самого маленького человека и народа. И, что в отличие от даже продвинутых прибалтов, нашлись среди них те, кто отказался от инерции прошлого, реваншизма, национал-патриотизма и тем выразил истинно тюркский дух свободолюбивого народа консолидатора.

Но то, что он в свое время поступил как камикадзе, и как старший брат поставил первым свое имя под опасной статьей, подставил грудь под огонь критики – это неоспоримо. И никто не убедит меня, что такой поступок мог сделать человек, не любящий свой народ. Он пошел на самопожертвование ради сохранения единства народа, ради мира и спокойствия в Казахстане. И мы, казахи, русские, корейцы, курды и так далее должны помнить это и воздавать должное Нурбулату. Казахская демократия со смертью Масанова стала на голову ниже.

Новости партнеров

Загрузка...