Галымжан Жакиянов:Нельзя стать конкурентоспособными по приказу”

Это полный текст интервью Галымжана Жакиянова. Сокращенный вариант был опубликован в газете “Время”. Материал публикуется с согласия автора и по просьбе интервьюируемого.

***

В 91-м году он организовал свое предприятие, ставшее самым крупным налогоплательщиком региона. В 94-м году, в возрасте 31 года он был назначен акимом Семипалатинской области, но стал известен не своей молодостью, а своими реформаторскими начинаниями. Десять лет назад — в марте 1997 года — он возглавил Агентство по контролю за стратегическими ресурсами РК и в стране впервые стали всерьез обсуждать проблему сырьевой зависимости экономики, и так называемой “голландской болезни”. Как руководитель Павлодарской области он был “на слуху” из-за того, что отстаивал интересы региона в отношениях с крупнейшими иностранными инвесторами.

Несмотря на столь широкую компетенцию в сфере экономики, вопросы на эти темы ему задают не часто.

Сегодня своим мнением по важнейшим экономическим проблемам страны с читателями делится председатель фонда \»Гражданское общество\» Галымжан ЖАКИЯНОВ.

***

— Галымжан Бадылжанович, в минувшую пятницу президент страны встретился с бизнес-элитой Казахстана и предложил принять участие в государственной программе \»30 корпоративных лидеров Казахстана\». Ее суть в том, что капитаны казахстанского бизнеса должны предложить и реализовать тридцать \»прорывных\» проектов, способных вывести страну в число пятидесяти конкурентоспособных государств. Что вы об этом думаете?

— Замечательно, что руководство страны ведет диалог с представителями отечественного бизнеса. Правда у меня сложилось впечатление, что эта встреча мало походила на диалог. Она больше напоминала аппаратное совещание из прежней эпохи, когда первый секретарь ЦК ставит перед “отраслевиками” новые указания. Трудно себе представить, чтобы в какой-нибудь либеральной, рыночной стране руководитель государства обсуждал с отдельными корпорациями конкретные экономические проекты. А как быть другим предпринимателям, желающим развивать свой бизнес в каком-либо из 30 приоритетных направлений, но не попавшим на прием к президенту?

Мне кажется, что такое общение бизнеса и власти – наглядный показатель того, что наша экономика не очень то и рыночная. Методы вхождения в число самых конкурентоспособных стран нам предлагаются вполне командно-административные.

— Но то, что Казахстан лидер в области рыночных реформ признают даже западные лидеры. Во многих направлениях мы опередили в реформировании даже Россию.

— Это рассуждение скорее из области пропагандистского мифа, не основанное на достоверных экономических показателях. Возьмет тот же фондовый рынок. Так вот, фондовый рынок в России развивается бурными темпами, на фоне зачаточного состояния нашего рынка ценных бумаг. Там возникли крупные инвестиционные компании, через которые значительная часть населения вовлечена в работу фондовой биржи. Акции некоторых казахстанских компаний тоже вышли на лондонскую биржу, но говорить об их успехе конечно преждевременно.

Вот характерный пример для сравнения:

Одна из наших “голубых фишек” — “Казмунайгаз” выставил акции своей “дочки” (“Разведка и Добыча”) на лондонской бирже. Провел, так сказать IPO. Начинание безусловно, похвальное. Но давайте, посмотрим на состояние компании глазами участника фондового рынка, который присматривается, чтобы прикупить немного ее акций. Для простоты, порассуждаем в знакомых нам всем терминах производительности труда. “Казмунайгаз” производит примерно 190 тысяч баррелей в сутки при 23 тысячах работающих. Значит, один работник дает “на гора” чуть более 8 баррелей. Сравним эту цифру с аналогичными компаниями других стран, чьи бумаги также имеют хождение на мировых биржах: “Роснефть” — 20, Бразильская “Petrobraz” — 30, и, наконец, Норвежский “Statoil” — более 40 баррелей на одного труженика. Спрашивается, акции какой компании предпочтет приобрести наш простой гражданин, если ему доведется быть участником фондового рынка?

Кстати на недавней встрече с журналистами Нурсултан Назарбаев подчеркнул, что “Фондовый рынок — это самое основное в современной экономике”. И с этим нельзя не согласиться. Но готовы ли казахстанские предприятия быть флагманами мировой индустрии? Я не думаю, что Алматы станет финансовым центром сразу после того, как здешние банки построят фешенебельные офисы! Для этого как минимум нужна общая культура экономики, заинтересованность и доверие населения к фондовому рынку. А все вместе упирается в незавершенность как экономических, так и политических реформ.

— Значит, Вы считаете, что экономические реформы у нас не завершены?

— Проведенные в середине 90-х годов реформы правильнее назвать не рыночными, а антикризисными. И на Западе нас за это хвалят вполне заслужено. Благодаря им мы смогли преодолеть бюджетный кризис, стабилизировать социальную сферу. Но этого не достаточно. Нормальная экономика не должна ориентироваться только на сырьевой сектор, нормальная экономика не должна допускать такого чудовищного разрыва между уровнем доходов богатых и бедных, между городом и селом, нормальная экономика не должна допускать такого уровня безработицы. Ведь ясно же, что официальные цифры, демонстрирующие количество незанятых, надо умножать, как минимум, на три — с учетом тех, кого правительство именует \»самозанятыми\». Нормальная экономика — это налаженная инфраструктура, хорошие дороги, современные школы и больницы. У нас ничего этого сегодня нет… Поэтому вслед за антикризисными реформами необходимо провести реформы роста, реформы развития экономики. Но построить развитую экономику одни чиновники и десяток олигархов не могут. Это процесс, в котором должны участвовать все и власть, и предприниматели и все общество.

— Когда-то вы заговорили о так называемой \»голландской болезни\». Сейчас речь идет о ней?

— Голландскую болезнь следует понимать шире, нежели только как чрезмерное укрепление национальной валюты. Последнее является лишь последствием нездоровой экономики. Хотя именно этот симптом сегодня проявляется наиболее явно… Нацбанк изо всех сил старается удержать курс нашей валюты к доллару в определенных пределах. Это негативно отражается на экономике. Даже официальные данные по инфляции выглядят тревожно, не говоря о реальном ее значении. Все стремительно дорожает. Импорт зарубежных товаров давит. В таких условиях предпринимателям просто невыгодно что-либо производить, за исключением сырьевого сектора, девелоперства и спекуляций с недвижимостью. Посмотрите на вещи, которые вы носите, продукты, которые едите или автомобиль, на котором ездите – очень мало отечественного. Вот вам и исчерпывающий ответ на вопрос о конкурентоспособности нашей экономики. Правительство за эти годы провозгласило немало различных программ, согласно которым отечественный товаропроизводитель вроде как должен процветать. Вспомните, как носились еще недавно с программой импортозамещения. И где оно теперь? Лечить неконкурентоспособность написанием громких программ — все равно, что сбивать высокую температуру заклинаниями. Директивным путем экономику не поднять. А наши власти, к сожалению, занимаются именно этим. Все так называемые \»институты развития\» или \»социально-предпринимательские корпорации\» — это попытки развивать рыночную экономику нерыночными — прежними, госплановскими — методами. Государство все время пытается стать субъектом в экономике. Хотя его функции заключаются в организации конкурентной среды и создании объективно наилучших условий для деятельности всех субъектов рынка.

— Что вы имеете в виду под \»объективными условиями\»?

— Представьте, что вы предприниматель, и вы желаете организовать в Казахстане производство готовой продукции, скажем, велосипедов. С чем вы столкнетесь? Дороговизна кредитов и производственного участка, коррупция – этот перечень непреодолимых проблем можно продолжить. Самое странное, даже наличие сырьевых ресурсов в этой стране не даст вам преимуществ при производстве товаров. Например, вам нужен металл, и вы идете на \»Миталл стил\», чтобы купить его. И г-н Миттал предлагает вам его по цене выше экспортной. Поскольку для внутреннего потребителя к его отпускной цене приплюсовывается налог на добавленную стоимость — НДС. Если же этот металл идет на экспорт, то г-ну Митталу государство возмещает этот самый НДС. Вот и посудите сами, выгодно ли ему работать на внутреннего потребителя, на развитие того самого \»реального сектора\» экономики… То же самое касается меди или нефти. Гнать на экспорт через офшоры сырую нефть выгодно — налоговая нагрузка в этом случае минимальна. А захотите вы производить нефтепродукты или заняться нефтехимией, то посчитаете экономику и сразу выясните, что “овчинка не стоит выделки”. Тот же НДС, акциз на бензин и другие налоги, а также затрудненность выхода на экспорт готовой продукции делают невыгодным ваш проект. О какой глубокой переработке нефти, о какой нефтехимии можно говорить?! Посмотрите на бензин на заправках — и вы все поймете. Российский или китайский бензин — даже с учетом транспортных накруток — выходит дешевле казахстанского. Получается парадокс: нефтепродукты, произведенные в стране, добывающей все больше и больше нефти, неконкурентоспособны перед иностранными.

— Простите, вы говорили об \»объективных условиях\», которые должно создавать правительство. Что же оно должно сделать? Отменить НДС?

— По крайней мере, существенно снизить его, скажем — в два раза. И вообще, пересмотреть всю налоговую политику в сторону поощрения внутреннего производства. Ведь налоги — это не только средство формирования доходной части бюджета, это еще и инструмент влияния на экономическое развитие.

— А бюджет? Чем в таком случае его подпитывать?

— Конечно, НДС — существенный источник пополнения бюджета. Если в целом госбюджет в прошлом году составил порядка 2,3 триллиона тенге, то доля НДС — около 480 миллиардов. Но сегодня мы часто слышим об избытке денег, которые правительство вынужденно направлять в Национальный фонд. Это во-первых. Во-вторых, не забывайте об эффекте от существенного снижения НДС: производственный сектор экономики получает мощнейший толчок. Спустя время казна пополнится новыми налоговыми поступлениями с юридических и физических лиц. Вот вам и компенсация снижения НДС! В-третьих, почему бы не подумать о серьезном смещении центра тяжести налогообложения в сторону сырьевого сектора? Обратимся опять к примеру той же России. Не потому, что там все замечательно, а потому как сравнение с развитыми странами вы можете назвать некорректным.

Так вот, там ввели пошлину на экспорт нефти и других природных ресурсов. Она привязана к мировым ценам, и в зависимости от конъюнктуры госбюджет получает огромный доход от экспорта сырья, добытого в недрах страны. Оборотной стороной такой меры явилось то, что предпринимателям становится выгодным не просто вывоз сырья, но и производство конечных продуктов. Как следствие, россияне больше, чем мы, преуспели в экспорте продуктов переработки нефти и металлов (не говоря о военной и авиационной технике). Все их НПЗ загружены полностью, а наши \»три богатыря\» — Павлодарский, Чимкентский и Атырауский заводы — работают вполсилы.

— Но Россия не отдала в свое время практически весь сырьевой сектор иностранцам, как это сделали мы…

— Вот именно! Поэтому они вправе сами устанавливать налоговые правила для экспортеров…

— Галымжан, вы нарисовали достаточно простую картину, демонстрирующую причины неконкурентоспособности нашей экономики и пути ее преодоления. Что мешает нашим рулевым достичь этой цели?

— Я убежден, что непрозрачность экономики, активное вмешательство представителей власти в бизнес и связанную с этим коррупцию, т.е. главное, что препятствует развитию конкурентоспособности нашей страны можно преодолеть только с помощью всего гражданского общества. А для этого необходимо провести кардинальные, а не косметические политические реформы. Без этого все потуги власти загнать инвесторов в более или менее цивилизованные рамки, заставить их работать в интересах государства — не более чем хорошая мина при плохой игре. И государство, и инвесторы понимают: коренного пересмотра правил игры в сторону интересов населения Казахстана не будет. Поэтому одинаково смешно выглядит как \»война\» министра охраны окружающей среды Нурлана ИСКАКОВА с \»Тенгизшевройлом\» за экологические штрафы, так и \»грозные\» предупреждения премьер-министра Карима МАСИМОВА, заявившего недавно: \»Я даю министру энергетики поручение провести ревизию всех контрактов на недропользование, которые на сегодняшний день выданы, и посмотреть на их соответствие: решают они поставленную задачу либо нет\». Дело кончится тем, что \»благодетели\» — инвесторы кинут на развитие регионов немного денег, оснастят несколько школ компьютерами — и на этом инцидент будет исчерпан.

— Что же вы предлагаете? Пересматривать контракты?

— Надо пересматривать не конкретные контракты, а общие подходы к экономике — на уровне той же налоговой политики. Некоторые контракты уже не могут быть пересмотрены в ближайшие десятилетия. Поэтому надо создавать условия для развития несырьевого производства — того самого реального сектора. Надо срочно снимать страну с сырьевой иглы!.. Сегодняшняя \»инвесторозависимость\» угрожает не только экономическому, но и социальному здоровью страны.

— Каким образом?

— А вы посмотрите, что происходит сейчас на рынке труда. Явная дискриминация по отношению к нашим гражданам приводит к конфликтам вроде массовой казахстанско-турецкой драки на Тенгизе. Наши граждане получают в разы меньше иностранцев, работающих в нашей стране по контракту. Наши студенты, которые сегодня учатся за рубежом, не скрывают своего нежелания возвращаться после обучения на работу в Казахстан. При всем их патриотизме, им просто невыгодно работать здесь. Например, такой молодой специалист в \»Тенгизшевройле\» будет получать в три — четыре раза меньше, чем в подразделениях \»Шеврона\» где-нибудь в Африке. Парадоксально, но на родине ему будут платить меньше только потому, что он — гражданин Казахстана.

— Это что — политика компании?

— Это следствие несовершенства законодательства и контрактов с инвесторами. То же самое можно сказать и об охране труда. Трагедия на шахте имени Ленина в Карагандинской области, унесшая жизни более ста шахтеров, в Великобритании или в США была бы просто невозможна.

— Почему?

— Потому что там нарушать законодательство по охране труда для компании крайне невыгодно. В таких случаях компанию обязывают выплачивать огромные штрафы и компенсации семьям погибших. Для сравнения скажу, что несколько лет назад после аварии на американской шахте, каждой пострадавшей семье выплатили порядка 40 миллионов долларов. А сколько заплатил Лакшми Миттал? Если бы он знал, что в соответствии с нашим законодательством за каждую смерть придется отдать такие деньги, то заботился бы о безопасности шахтеров, как о своей собственной! Вот почему г-н Миттал предпочитает работать в России и Казахстане, а не в Англии и США…

Все это свидетельствует о неготовности Казахстана выходить на мировой рынок и присутствовать там на равных с другими государствами. Нельзя всерьез рассуждать о конкурентоспособности экономики, вынужденной играть по правилам, \»забитым\» в заведомо невыгодные для страны контракты 10 — 15 летней давности. Невозможно рассчитывать на равноправное вхождение в клуб пятидесяти конкурентоспособных стран мира, если наши граждане не могут составить конкуренцию туркам, китайцам или индусам.

— А мы ведь еще в ВТО собираемся…

— Теоретически это правильно. В эпоху глобализации нельзя оставаться на обочине. Но с практической точки зрения к вступлению в ВТО мы не готовы. Нам нечего предложить на мировых рынках, кроме сырья, — которое у нас будут покупать и без членства в ВТО. Готовы ли мы отказаться от субсидий сельскому хозяйству? Готовы ли мы к мировым внутренним ценам на энергоносители? И вообще, готовы ли мы к международной конкуренции?

Новости партнеров

Загрузка...