Мой президент умер

Сможет ли Назарбаев стать “казахским Ельциным”

О смерти Деда я узнал в машине, подъезжая к “Ново-огарево”. Там, в загородной резиденции российского президента, в тот день, 23 апреля, должна была состояться встреча Путина и нового туркменского президента Бердымухаммедова. Не могу сказать, что весть ошеломила меня. Нет, не потому, что не верилось, будто Ельцин может умереть, — не в этом дело. Даже, не знаю, как объяснить… Казалось уже, наверное, что Борис Николаевич (как мы только его не называли — ЕБН, Дедушка, Царь, наконец…) есть в нашей жизни всегда. Ездит куда-то отдыхать с Наиной Иосифовной, встречается с такими же как он, “бывшими”, иногда по праздникам к нему приезжает в гости Путин, и Дед, по-стариковски, что-то ему, ворча, пеняет.

Так вот, к примеру, вспоминал я ЕБН после разгона в Москве и Питере “Марша несогласных” 14, 15 апреля. Интересно, думал, а что бы сказал своему преемнику Ельцин по этому поводу?.. А дедушка в эти дни уже болел. Может быть, он вообще и не узнал про этот праздник “души ОМОНовской”.

С Ельциным у людей моего поколения, — да не только моего, конечно (стоило посмотреть на лица людей, стоявших всю ночь в очереди, чтобы попрощаться с Дедом), — связано многое. У журналистов же, таких как я, “ельцинского призыва”, с его именем связано еще больше… Для меня, разменявшего уже пятый десяток лет при советской власти, аккуратно избежавшего “чести” стать членом “боевого авангарда советского народа”, писать в те годы в тех газетах про ту политику было делом немыслимым. Поэтому, будучи простым советским ИТР, я разрабатывал и внедрял системы автоматического управления на прокатных станах и атомных станциях. Некоторые из них, говорят, еще не так давно работали. Даже смешно…

Потом, уже в 91-м, я делал с друзьями газету “Демократическая Россия”, она прожила полгода, до путча ГКЧП. В те дни мы на несколько часов “ушли в подполье”, а потом еще до конца того года, совпавшего с концом Союза, а с ним и советской эпохи. Финансировавший газету Гарик Каспаров, еще действующий тогда и побеждавший шахматист, признался, что не потянет тех расходов, которые придут с началом гайдаровских реформ.

С Ельциным я встречался не раз и до 91-го. Однако самая памятная встреча случилась 11 ноября 1994 года. Тогда меня и еще двух журналистов Марину Павлову-Сильванскую и Дмитрия Тренина (сейчас он замдиректора московского центра Карнеги) президент пригласил в качестве экспертов на заседание, где вырабатывалась внешнеполитическая концепция Кремля. Присутствовали министр иностранных дел Андрей Козырев, его заместители, ельцинские советники… Мы же, трое, оказались интересны российскому руководству своей нестандартной оценкой внешней политики, расходившейся с официальной. Сегодня подобное мероприятие в кремлевских стенах кажется, пожалуй, невероятным. Меня тогда попросили изложить свои соображения по политике в отношении стран СНГ.

Но от общего я как-то очень быстро перешел к частному: в то время к ситуации в Таджикистане. Там шла гражданская война, а кроме того, за несколько дней до совещания прошли президентские выборы, победителем которых был провозглашен Эмомали Рахмонов (надеюсь, что могу еще позволить писать фамилию этого бывшего советского моряка-подводника в неурезанном формате). Я попытался объяснить, что называется, на пальцах, с цифрами в руках, что результаты выборов сфальсифицированы в пользу Рахмонова, на самом деле победил его соперник экс-премьер Абдуллоджанов. Что наша безусловная поддержка Рахмонова вредит Москве в глазах таджиков и т.д., и т.п. И что, вообще, все это нехорошо выглядит.

Но все было тщетно. В Кремле к тому моменту уже сделали ставку на Рахмонова, бывшего к тому моменту Председателем Верховного совета Республики. К нему уже привыкли и, по словам “кремлевских”, знали, как с ним работать. Тогда я попросил сделать все возможное, что хотя бы не допустить сведения счетов победителей с побежденными, сторонниками Абдуллоджанова. “Охота на ведьм” по-таджикски уже начиналась. Мне это пообещали…

Ельцин вел то заседание около часа. Потом он встал со своего места, проходя мимо меня, остановился за моим стулом и после небольшой паузы, видимо, рассматривал карточку на столе с моим именем-отчеством сказал: “Аркадий Юрьевич, мне никто ничего подобного не говорил, мы подумаем над вашими словами”. И вышел в боковую дверь. Дальше заседание вел Козырев. Когда оно закончилось, нас троих попросили не писать о нем. Думаю, сейчас, спустя почти 13 лет, этот запрет уже потерял свое действие. Да и рассказал я здесь коротко этот эпизод только для того, чтобы выразить свое удивление теми, обязанными Ельцину своим приходом к власти либо сохранением себя во власти людьми, которые не сочли для себя возможным лично отдать дань его памяти.

Таджикский президент Эмомали Рахмон прислал вместо себя на похороны в Москву своего премьер-министра. А вот узбекский президент Ислам Каримов не приехал сам и не прислал вообще никого. Странно это. И по-человечески. И с политической точки зрения. Известно, что Каримов имеет много претензий к Москве еще с советских времен. Но если бы не Ельцин, не бывать бы никогда Узбекистану независимым государством — впервые в своей истории, а самому — Каримову президентом. Да, Каримов обижался и на Ельцина по разным поводам, но именно Ельцин дал уговорить себя Каримову на подписание в Ташкенте 15 мая 1992 года Договора о коллективной безопасности СНГ. Это нужно было тогда в первую очередь Каримову, почувствовавшему угрозу своей власти со стороны разраставшейся в Таджикистане войны. Кстати, именно при содействии Каримова, заручившегося поддержкой Ельцина, была навязана Таджикистану в 1992 году фигура Рахмонова в качестве нового лидера.

Тех, кто получил власть после распада Союза благодаря, в том числе, и Ельцину, да еще и сохранил ее, осталось только двое: Нурсултан Назарбаев и Ислам Каримов. В отличие от последнего Назарбаев в Москву приехал, скомкав даже важный визит в Киргизию. Казахстанский президент сказал даже на всю Россию приличествующие ситуации слова, поминая Ельцина. Оно и понятно: с Дедом Назарбаев умел ладить и решать свои дела, как никто другой. В каком-то смысле они были похожи.

Хотя уже приходилось читать язвительные слова про Назарбаева, мол, все равно не бывать ему никогда “казахским Ельциным”, не хватит ему мужества так же как он попросить прощения у своего народа за то, что не все его ожидания оправдал. И не сможет он, как Ельцин, набраться мужества и добровольно-досрочно отдать власть другому.

Во-первых, у него еще есть время для этого, а во-вторых, не мне судить, правы ли эти люди, — моим президентом был Ельцин. Он был последним из них, за кого я голосовал…

И Назарбаев смог сказать что-то в его память. В отличие от некоторых прочих.

“Новая газета — Казахстан”

Новости партнеров

Загрузка...