Алтынбек Сарсенбаев: “Запомни Алихан: если хочешь оправдаться, говори только правду…”

“Дорогой Алеке! После раскола в партии “Ак жол”, который произошел из-за фундаментальных политических разногласий, в прессе было опубликовано немало различных мнений. Было много сделано прогнозов относительно причин этого раскола, за нашими спинами сказано немало разных слов. Нашлись, конечно, люди, которые увидели в этом расколе межличностный конфликт. Среди досужих разговоров были мнения о том, что четыре сопредседателя никогда не смогут “мирно ужиться”. Но мы-то с тобой точно знали, что все эти прогнозы и разговоры являются пустыми и никчемными. Поэтому в течение долгого времени я старался не обращать никакого внимания на материалы и публикации, которые пытались нас стравить, перевести все в плоскость личного, пытался лично тебя не трогать. Я все еще надеялся, что политика – политикой, а дружеские, товарищеские отношения еще можно восстановить. Когда меня спрашивали относительно тебя, я всегда старался отделаться кратким стандартным ответом, “нас с Алиханом связывает долгие годы дружбы…” и честно старался не переходить на личности.

Один современный французский политик оказывается, сказал: “Политика – это машина, которая уничтожает дружбу”. Мы видим, что за годы Независимости многим пришлось в борьбе за разные цели жертвовать своими друзьями и былыми отношениями. Я думал, что разрыв моей дружбы с Алиханом хоть и непростое дело, но обусловлен разностью наших политических взглядов и убеждений. Поэтому хотел закрыть эту страницу и поставить в этом деле жирную точку. К сожалению, прочитав твое интервью, названное “Они думали, что я претендую на президентский пост”, я вынужден был пересмотреть свои взгляды. Вместо того чтобы проводить дискуссию, демонстрировать правоту своей позиции, доказывая ее конкретными примерами, вместо того, чтобы доказывать правильность выбранного тобой курса, ты перешел на откровенные слухи и сплетни, чего и я лично, и многие твои бывшие соратники от тебя никак не ожидали. В твоих словах оказалось слишком много лжи, чем правды. Но ты же должен понимать, что ложь ранит сильнее, чем правда. Но, тем не менее, ты пошел на это? Твои партийные сотрудники, которые получают зарплату из твоих рук, начали коптить прессу всякого рода бредовыми разговорами. Теперь получается, что ты вышел из-под их тени и пытаешься кинуть в меня камень самолично. Как это понимать? Боишься, что “Настоящий Ак жол” выкинет ложный “Ак жол” на обочину дороги?

Понятно, что расколоть и увести набравшую в народе вес и авторитет партию дело нелегкое. Вот я и думаю, не повредился ли ты умом, пытаясь скрыть весь очевидный обман, подлость, низость, которые ты проявил, пойдя на раскол партии? Я так говорю, Алихан, потому что ты, кажется, совсем переврал и извратил все факты, которые имели место.

Ты не смог скрыть того, что ты пытаешься переложить всю вину за раскол на межличностные конфликты и ищешь виновных в моем окружении. Или ты хочешь присоединиться к “хору” своих сподручных, вроде, Каттебекова, Садуова и Арсенова?..

В своем интервью ты говоришь: “Я дважды принимал решение, когда ты сказал: “Мне угрожает опасность”. В первый раз в ноябре 2001 года. Я тогда был министром. Мне позвонил Алтынбек и сказал: “Надо срочно встретиться”, — и мы встретились возле памятника жертвам политических репрессий. Потом я подумал, что даже за выборам места встречи есть определенная цель. Встретились. Я спрашиваю: “Что случилось?” Он говорит: “Мне угрожает опасность”. Я спросил: “Что я могу сделать? Как я могу тебе помочь?”, потом подумал и сказал: “Я не вижу иного выхода, как создание общественно-политического движения или организации, которая будет открыто поднимать все вопросы и только так мы сможем тебя защитить”…

Алеке, я прекрасно представляю и понимаю твое состояние, сколько раз ты внутренне сжимался, сколько раз краснел и бледнел, пока выговорил все это очевидное вранье.

Во-первых, в ноябре 2001 года в воскресение ты сам мне позвонил по телефону. Не я, а ты спросил: “Алтеке, что вообще происходит?”. Так получилось, что до этого мы не созванивались 4-5 дней. Это еще было то время, когда если мы ежедневно не созванивались, казалось, что упустили что-то очень важное. Хоть и встретились мы возле памятника, но продолжили наш разговор у меня дома, как это полагается, за чашкой чая, поедая аппетитную хурму, которую ты так любишь.

Во-вторых, я никогда не обращался к тебе за помощью, говоря “мне угрожает опасность”. Потому что, если ты помнишь, в те годы я был Секретарем Совета безопасности, помощником президента по вопросам национальной безопасности. А ты был министром социальной сферы, помогавшим пенсионерам. Что у нас за страна была бы, если Секретарь Совета безопасности обращался бы за помощью к защитнику пенсионеров!? Ну и, в конце концов, если бы мне угрожала реальная опасность, я, скорее, обратился бы не к тебе, а к моему другу, председателю Комитета национальной безопасности Марату Тажину! Если бы была реальная необходимость, он бы смог мне выделить хоть роту солдат! Поэтому, когда ты врешь, пытайся врать хотя бы похоже на правду…

А если уж говорить по существу, во время той беседы я рассказывал тебе о возможности крупного кризиса в стране, связанного со скандалом внутри президентской семьи. Я рассказывал тебе, что данный скандал может перерасти в крупнейший политический кризис. Ты мое мнение слышал. Потом мы с тобой встретились уже в бане. Вместе отдыхали. И совсем даже не “озираясь по сторонам”, как ты пишешь в своем опусе. В тот вечер из Алматы прилетели Галымжан и Мухтар. Они изъявили желание встретиться и переговорить со мной. Ты ведь сопровождал меня. Если помнишь, мы встретились с ними в одном из помещений одной типографии, где как раз шел ремонт. Там и зашел разговор о том, что Галымжан и Мухтар решились бороться, создать движение и просили моей поддержки. Во время беседы с ними мы узнали, что к движению присоединился и Ораз Жандосов. Что Ораз, Галымжан, Мухтар и Булат сделали специальное заявление. Именно после этого они обратились за поддержкой ко мне. Послушав их ты сказал, что к четвергу ты, возможно, присоединишься к этому движению. Я обещал ребятам, что окажу им моральную поддержку, а также буду уговаривать президента правильно отнестись к создаваемому движению. Если скажешь, что я вру, то можешь спросить сидящего в тюрьме Галымжана, или вышедшего из зоны Мухтара. Оба они живы-здоровы, и оба могут тебе детально все это подтвердить. На этом мы и разошлись.

В понедельник, примерно в одиннадцатом часу мне позвонил президент. Он спросил: “Алтынбек, что это за ДВК такое?”. Я постарался все ему объяснить. Я сказал ему, если бы не назначили Рахата Алиева руководителем Службы охраны президента, то этого вопроса попросту бы не было. Вы приняли неправильное решение. Если бы вы уволили его из Комитета национальной безопасности и держали бы его вдали, ребята бы спокойно занимались бы разработкой программы политических реформ и не пошли бы на создание такой группы. После того как вы приняли такое решение, после того как Рахат Алиев начал угрожать по телевизору: “Я буду бороться с этой нечистью”, — несмотря на воскресный день, ребята собрались и создали политическое движение.

Через час президент позвонил снова. Он спросил: “Я этого твоего друга Алихана решил направить в ДВК. Ты веришь ему?”. Я ответил: “Я всегда верил Алихану”. Поэтому ты, желавший вступить в движение в четверг, оказался в его составе в понедельник. Где-то в 11 часов ты позвонил мне и сказал, что беседовал с президентом и выразил свое согласие. Так ты присоединился к движению. Это ты не сможешь отрицать. Об этом хорошо знают и могут подтвердить тогдашний руководитель администрации С.Калмурзаев и его заместитель Е.Утембаев.

Я тоже сдержал свое слово. Несмотря на то, что являюсь Секретарем Совета безопасности, я публично поддержал движение и дал интервью телекомпании “Тан” и газете “Время”. Позднее, кстати, ты много раз просил меня, чтобы я никому никогда не рассказывал о том, как ты стал членом движения. Уважая тебя, я свое слово держал и до последнего времени никому ничего не говорил. Ты сам меня заставляешь говорить об этом. Полагаю, что пришло время, открыто признаться самому, что ты стал членом ДВК по прямому поручению президента. Но честно скажу, в то время я не возражал против твоего членства в ДВК. Я искренне надеялся, что наличие в его составе грамотных людей как ты, потенциально может принести пользу и государству, и народу. К сожалению, я думал, что в движении должны быть не только люди, пришедшие туда со злостью, но и с трезвыми мыслями. А как ты повел себя в составе движения, какую ты сыграл роль в его расколе, хорошо и подробно рассказал в своих тюремных воспоминаниях Мухтар Аблязов. Повторять их здесь смысла не вижу.

А теперь давай поговорим о том, как я пришел в “Ак жол”. После образования ДВК, после принятия других решений, меня вызвал президент и предложил мне в свете происходящих событий уйти послом в Россию. Но оговорил, что я еду послом всего на полтора года. Я принял это предложение. В тот момент это было правильное решение. В те дни борьба внутри семьи президента, в его окружении достигла своего пика. Я принял это предложение не столько ради себя, а столько для того, чтобы попытаться стабилизировать ситуацию, как средств установить баланс сил. После этого, как ты знаешь, около месяца я вынужденно провел в Алматы. Причины этого я рассказывал в одном из своих интервью. Я и тебе рассказывал о том, как некоторые лица из окружения президента прятали агреман и тем самым не давали мне вступить в должность…

Потом вы решили выделиться в партию “Ак жол” и в день образования партии пригласили меня. Я пришел. Мы поговорили. Я сказал, что я уже все оговорил с президентом, что мои документы находятся в России. Что это не только мой личный вопрос, но и вопрос межгосударственных отношений. Поэтому я сказал всем вам, что я лично переговорю с президентом, и если не будет никаких ограничений, то сразу заявлю о своем вступлении в партию.

Президент был категорически против моего вступления в партию и начал говорить, что посол, представляющий страну никак не может быть членом какой-либо партии. Он говорил, что посол должен быть человеком, придерживающимся общегосударственных взглядов. Тем не менее, в феврале 2002 года я дал специальное интервью газете “Время” где четко сказал: “Из своего отношения к партии и людям, ее возглавлявшим, я никогда секрета не делал. Я поддерживаю идеи “Ак жол” и не скрываю, что ее создали мои коллеги, друзья и единомышленники. Это истинные патриоты, государственники, подлинные реформаторы. Одним словом – люди нового политического поколения, каких, к счастью, в нашей стране становится все больше и больше. Более того, от вступления в эту партию меня удерживает лишь дипломатическая миссия, которая предполагает выезд из страны и требует полного сосредоточения на этом важнейшем участке. Но ребята знают, что я с ними…”.

После этого я отбыл в Москву. После выхода этого интервью ты много раз звонил и благодарил меня, говорил мне хвалебные слова. Или ты это уже забыл? Потом спустя полтора года ты прилетел в Москву. Кто в тот раз был вместе с тобой, говорить не буду. Это очень порядочный человек, которого мы оба уважаем. В тот раз ты и попросил меня войти в “Ак жол”. Я сказал: “Мой приход в “Ак жол” будет решаться осенью, в течение одного месяца. Для этого я уйду с государственной службы”. Причины я объяснял не раз: президент никогда не согласится с тем, чтобы я стал членом партии, будучи послом. Я еще раз сказал, что осенью уйду со своей должности и вступлю в партию. Об этом сказал и тебе, и тому человеку, который был с тобой. На этом мы договорились и ударили по рукам. Это было как раз накануне моего дня рождения, отметив который вы оба улетели в Алматы.

Слово свое я снова сдержал. Уже в начале ноября, после завершения текущих дел, я дал ставшее широко известным интервью газете “Время”. После нее меня вызвал президент и попросил меня не уходить в публичную политику. Предложил сразу несколько должностей. Я от всех них отказался и заявил, что ухожу в политику. Если не поленишься, почитай подшивки газет того времени. Я вступил в партию “Ак жол”. Вот ты сегодня говоришь: “Он с Жукеевым не давал заявления о вступлении в партию”. Но вспомни, что в партию я пришел не один. Я вместе с несколькими людьми сделали публичное заявление. Я, Т.Жукеев, А.Тшанов, А.Жумадильдаев сделали единое заявление, вступили в партию вместе. Чтение этого заявления на съезде было поручено мне. Также напомню тебе, что вместе с нами пришли на съезд “Ак жол” и выразили свою поддержку 11 лауреатов Государственной премии, самые видные казахские писатели и поэты. О моем избрании в качестве сопредседателя партии ты с Оразом говорили на президиуме. О чем там шла речь, кто выступал, что решили, я специально не вмешивался. Съезд потом избрал меня сопредседателем единогласно…

С первого дня своего членства в партии “Ак жол” я активно занимался большой политикой. Все это происходило на глазах людей….

Расскажу еще об одном твоем вранье. Ты пишешь: “Он начал артачиться, заявлять, что не вступит в партию, пока не переговорит с президентом. В итоге он все же зашел к президенту…”. Как все было на самом деле, я уже рассказал. Но тебе этого мало, в других изданиях ты начал распространять другую ложь обо мне. Ты помнишь, что я на два месяца возвращался на должность министра информации. Ты якобы сказал, что данный вопрос должен обсуждаться на президиуме. Если верить тебе, то я якобы ответил: “Это не вопрос президиума, это вопрос между президентом и Сарсенбаевым”…

Алеке! Как же ты мог забыть, как решался вопрос о моем возвращении на государственную службу, на каком уровне это решалось, кто при этом присутствовал и как все обсуждалось?! Но если ты забыл, то я тебе напомню. Разве ты не помнишь, что были Булат, Ораз и еще два человека, которые финансово поддерживали нашу партию? Разве ты забыл, что ты сам активно выступал за то, чтобы я пошел на государственную службу, чтобы обеспечить честные выборы, чтобы расширить информационные возможности и ресурсы партии, чтобы люди “правильно воспринимали” “Ак жол”, чтобы обеспечить всем партиям равные возможности. Ради этого я вынужден был бросить подготовленный почти на 90 процентов свой избирательный округ и идти на выборы по партийному списку. Как бы это не было тяжело, я скрепя сердцем вернулся на госслужбу. Но в этом качестве я не нанес никакого вреда для партии и ее авторитета. А твои басни касаются уже дел, которые произошли после выборов. Ты перепутал два совершенно разных разговора. Не могу поверить в то, что делаешь это не специально. Выборы прошли нечестно. Когда мы, направляясь на пресс-конференцию, садились в машины, я сказал тебе: “Алихан, я сейчас заявляю о своем уходе в отставку. Потому что выборы прошли грязно. Ведь я накануне выборов публично обещал уйти в отставку, если выборы будут нечестными. Тем более что президент мне лично гарантировал, что выборы пройдут честно”. Ты в тот же момент начал категорически мне возражать. Спросил: “А ты лично разговаривал с президентом?”. Я отрезал: “Нет”. Ты снова начал просить: “Поговори с президентом. Скажи ему. Не уходи в отставку”. Потом уже ты предложил: “Давай обсудим данный вопрос на президиуме”. Я вспылил: “Мой приход и уход с должности вопрос между Сарсенбаевым и президентом. Потому что накануне моего назначения, во время подписания указа о моем назначении, у меня с ним были четкие разговоры. Его обещания выполнены не были. Поэтому я ухожу”.

Жаль, конечно, что ты перепутал два этих события. Если у тебя слабая память о делах минувших дней, то ты хотя бы собирай окружающих тебя людей, интересуйся и уточняй: “Слушай, напомни, как там все было на самом деле”. В противном случае, запутавшись в своем вранье, через какое-то время ты и самому себе верить перестанешь. Не говоря уже о других людях…

Печатается с сокращениями. На русском языке публикуется впервые.

Газета “Алтын орда”, июнь 2005 года

Новости партнеров

Загрузка...