У нас бал правят клановые группы

Они и решают, кому быть депутатом, а кому – нет

До парламентских выборов, назначенных на 18 августа, осталось всего ничего. Так что уже можно сделать кое-какие выводы о характере нынешней предвыборной гонки.

Сразу скажем: из всех избирательных кампаний, которые состоялись за последние 18 лет, нынешние представляются вызвавшими наименьшее оживление и напряжение в общественной жизни страны.

Их за этот срок было много. Одних парламентских выборов насчитывается пять. Дважды – в 1989-м и 1994-м — кандидаты в народные избранники боролись за места в Верховном Совете: сперва Казахской ССР, а потом — Республики Казахстан. Потом еще трижды – в 1995-м, 1999-м и 2004-м — происходила борьба за мандаты Мажилиса, нижней палаты Парламента РК.

Нынешние – шестые по общему счету. А как выборы именно в Мажилис – четвертые. Три года назад казахстанские граждане выбирали своих кандидатов в нижнюю палату на пять лет. Но нынче летом она, в связи с внесением в Конституцию РК изменений, была распущена. И вот теперь страна живет в ожидании новых выборов.

Но уж очень вяло идет предвыборная кампания. Очень вяло. Такое впечатление, что оппозиционные силы устали безнадежно проигрывать, а поддерживающие власть силы – с большим преимуществом выигрывать. И как тем, так и другим – незачем, мол, особенно стараться.

А население, соответственно, питает еще меньший интерес к этим выборам. Как недавно на основании результатов одного из последних социологических опросов объявлялось по телевидению, на избирательные участки в день выборов собираются прийти и отдать свои голоса лишь 60 процентов потенциального электората. Но, в действительности, доля граждан, которые сейчас с полным безразличием взирают на предвыборную сутолоку политических партий, явно больше 40 процентов. Гораздо больше.

Апатия общественного сознания в целом к событиям политической жизни в стране ощущается уже давно. И вывести его из этого состояния по силам, пожалуй, лишь громким и даже скандальным событиям, связанным с предстоящими выборами. Но даже в таком случае оживление внимания людей в отношении предстоящих выборов вовсе не означает пробуждения в их сознании интереса к ходу и возможным итогам электорального процесса.

В чем причина очевидной отстраненности значительной части населения от политических процессов в стране в такую пору, когда те, кто от его имени правит или стремится добиться власти, апеллирует его сознанию и вниманию, стараясь получить как можно больше голосов?! Ответ прост и ясен: у нас выборы как таковые уже давно мало что решают. Они попросту необходимы для формальной легитимизации принятых загодя кулуарно или еще как-то иначе решений. В этом смысле выборы в сегодняшнем Казахстане сильно напоминают аналогичные мероприятия советского периода нашей истории. Всё, как люди не без основания полагают, решается где-то наверху, и от них лишь требуется своим формальным голосованием подтвердить эти самые фактически безальтернативные решения.

Но такая ситуация нынче вовсе не означает того, что сейчас так же, как и в советское время, определенные ответственные функционеры власти или главной поддерживающей ее партии на основании каких-то всесторонне согласованных правил принимают решения о том, как и кого следует выдвигать в парламент. Все решается в группах влияния или, если угодно, давления на руководство.

В них решается вопрос о том, кому пойти баллотироваться в депутаты с довольно серьезными шансами на успех. Проколы, конечно, тоже случаются. Но происходят они у серьезных людей обычно только из-за неурегулированного до конца противоречия или недоразумения в межгрупповых отношениях.

А так, отношения в среде групп влияния в конечном итоге и выявляют корпус народных избранников практически всех уровней представительной власти – с самого нижнего уровня до самого верхнего.

Те же самые групповые кланы определяют, кого выдвигать, скажем, на ключевые позиции в системе исполнительной власти. Или – кому выигрывать тот или иной тендер и кому получать тот или иной орден, ту или иную премию.

На первый взгляд может представляться, что эти группы действуют исходя из соображений если и не всеобщего блага, то хотя бы – из необходимости соблюдать баланс интересов в масштабах всего общества и государства. Но это – заблуждение. Эти группы не соотносят свои планы и действия с заботами о сохранности государства. И решения там принимаются не только не в интересах большинства народа или хотя истеблишмента в целом. Их принимают лишь в интересах этих групп. Так что большая политика в стране на практике означает согласование устремлений таких групповых кланов. И ничего более. Это хорошо известно не только в столичных коридорах власти. Оно прекрасно осознается даже простыми людьми в областях и районах.

Спросите хотя бы у самого рядового провинциального чиновника о том, как можно успешно держаться в системе власти. И он, можно с достаточной долей уверенности предположить, скажет, что секрет тут заключается в том, чтобы по возможности меньше серьезных решений принимать и не впрягаться в проблемные дела.

Как нам сказал один провинциальный госслужащий, как только начинаешь всерьез заниматься каким-нибудь вопросом, обязательно начинаешь входить в противоречие с чьими-то интересами и моментально наживаешь себе если не врагов откровенных, то хотя бы весьма дееспособных и, что немаловажно, состоятельных недоброжелателей.

То есть на шестнадцатом году независимого государственного строительства в Казахстане формы организации реальной власти и механизмы ее действия вполне определились. Организация – это группы. Механизмы – система сложившихся или складывающихся отношений между ними.

Ничего другого в Казахстане в плане делания политики и принятия решений нет. И в ближайшее время уже не предвидится. Теперь важно лишь то, куда такая организация и такие механизмы действия вынесут страну в обозримом будущем.

Ясное дело, что такая реальность никак не способствует живучести не только власти как таковой, но и также государства в целом. Ничто не ново под солнцем.

Та разновидность общественно-государственной системы отношений, которая сформировалась в Казахстане, имеет, как нам представляется, весьма близкий аналог в лице соответствующего опыта большинства расположенных южнее Сахары избравших капиталистический путь развития государств Африки. Разница в деталях может быть большая. Но в целом сходство просто поразительное.

Наличие влияния бывшей европейской метрополии на выбор капиталистического пути развития присутствует. Развитие капитализма и национальной буржуазии имеет место.

При этом отсутствуют либеральные и буржуазные ценности как таковые. В результате появляется не либерально-буржуазная по своей сути система власти и государства, а нечто другое. И оно, это другое, как бы все та же система традиционных межродовых, межплеменных и межжузовских отношений, но только на новом витке исторического развития народа.

Именно здесь, кажется, заложена та опасность, которая делает весьма и весьма неопределенным перспективы государственного строя в Республике Казахстан. Производственные отношения определяют общественные отношения. А общественные отношения – развитие государства.

Производственные отношения в нашем обществе на протяжении тысячелетий вплоть до относительно недавнего времени базировались на кочевом скотоводстве. То есть это – то, что надолго вперед определило ход развития общественных отношений в нашей среде.

Кочевое скотоводство нуждалось всегда в огромных пространствах, чтобы каждый род или семья имели свои пастбища. Население рассеивалось широко, что само по себе служило препятствием на пути к созданию сильной и централизованной власти. Задача вождей-кочевников состояла в объединении разбросанных племен и обеспечении им такого уровня доходов, который был бы выше привычного. Последнего достичь можно было лишь одним путем: удачным нападением на других, которые, скажем, жили богаче. В мирное время не было надобности сохранять единую и центральную власть, так как отдельные группы племен или просто племена представляли собой экономически автономные подразделения.

Сейчас такие группы возродились в несколько ином качестве и во имя осуществления несколько иных по характеру задач. Но у них все так же нет интереса в сохранении действенной единой и центральной власти. Они все так же, как это делалось в прошлом, тяготеют к тому, чтобы верховные руководящие системы служили регулированию их взаимоотношений и противоречий, а вовсе не для того, чтобы жестко, твердой рукой управлять ими и обществом в целом.

Реальность нашего времени такова, что центральная власть и ее властная вертикаль как структура управления становится все слабей и слабей, а влияние и реальные возможности групповых кланов – все сильней и сильней. Но, видимо, с точки зрения законов общественного развития это – объективный процесс.

Новости партнеров

Загрузка...