Сейдахмет Куттыкадам: “Я скептически взираю на происходящее…”

О нем, помимо всего прочего, можно сказать следующее: в 90-е годы мы все зачитывались его публикациями. Его статьи были наполнены какой-то особой энергетикой и мало кого оставляли равнодушным. В нем самом было что-то неуловимое от пламенных трибунов из фильмов о революциях. Хотя с тех пор прошло немало времени, он по-прежнему “заточен” на острых проблемах, волнующих общество и каждого из нас. Он точен в наблюдениях, беспощаден в оценках, ироничен в суждениях. У нас в гостях – Сейдахмет Куттыкадам.

— Мы пережили достаточно длительный этап экономических реформ, которые в корне изменили нашу жизнь. Вот теперь, пусть и с некоторой задержкой, мы вроде как приступаем к реформам политическим. Однако одни расценивают их качество, как своего рода погружение в застой, другие же настаивают, что это — свидетельство нашего достаточно динамичного продвижения вперед. Как бы их оценили Вы, в плане нашей общей эволюции?

— У нас любят довольно пространно поговорить об успешности наших экономических реформ, но так ли уж все однозначно в этом вопросе? Очевидно же, что у нас ярко выраженная сырьевая экономика, и так называемые “успешные показатели” ее роста обусловлены, прежде всего, огромными ценами на нефть.

Наш бюджет пополняется за счет нефтедолларов, а не за счет реального роста экономики, и это не может не беспокоить. Потому что такие дармовые, в общем-то, деньги порождают во власти иждивенческие настроения. Если вдруг завтра они закончатся, то мы можем оказаться в очень незавидном положении. В то время, когда другие, не обладая таким богатством недр, изыскивают эффективные пути выхода из сложной ситуации, мы, находясь в некоторой эйфории от благосклонной к нам сегодня фортуны, лет через 15 можем оказаться заложниками собственного благодушия.

Как бы то ни было, деньги к нам пока идут, но то, как их используют, вызывает сильнейшее беспокойство. Много разговоров о наукоемких технологиях, о развитии кластеров, о необходимости помощи отечественным производителям, а в реальности картина совсем иная. Посмотрите на наш рынок: в широком экономическом смысле, который формирует спрос и предложение, и в узком потребительском, где мы с вами покупаем необходимые нам вещи и продукты. В обоих случаях вы редко встретите продукцию с клеймом “Сделано в Казахстане” и это очень печально.

Наша власть привержена одной весьма странной привычке. Все годы независимости она с упорством, достойным лучшего применения, твердит одно и то же: “Вот через несколько лет будет то-то, а потом еще и то-то!”. И так все годы суверенности: через три года, через пять лет, через тридцать лет. А воз и ныне там. Но будущее созидается сегодня. И если сегодня не создается ничего, что могло бы стать основой будущего, то получается, что нам обещают очередное “светлое будущее”.

Теперь что касается политической ситуации. Здесь есть несколько составляющих. Я думаю, что природа нашей власти имеет общие корни, даже при внешней несхожести положения скажем, в таких странах, как Узбекистан или Украина. Мотивация ее везде одинакова. Вместе с тем, наша внутренняя ситуация несколько отличается. Я имею в виду относительно высокий уровень политических свобод, качество наших СМИ. Но это не заслуга власти. Это заслуга общества и особенно нашей журналистики, которая, невзирая ни на какие сложности, всегда отстаивала демократические ценности.

О необходимости политических реформ говорилось едва ли не с первых дней независимости. В этом вопросе власть всегда вела себя крайне непоследовательно. В итоге — бесконечное топтание на месте.

В то же время, откровенно скажу, что в этом есть доля ответственности и нашей оппозиции. Почему?.. Потому что власть, по своей сущности, идет на какие-то меры только тогда, когда испытывает постоянный прессинг со стороны. А это — прямая обязанность оппозиции.

У нас же, к сожалению, оппозиция пока еще институционально не стала той мощной силой, которая могла бы на равных оппонировать власти.

В чем может быть сила оппозиции? Прежде всего, в том, что она должна опережать власть в своих практических действиях. Наша же оппозиция, как это ни странно, движется в фарватере власти. Работы на опережение практически нет.

До тех пор, пока не сложится сильная, политически хорошо оснащенная, с конкретными программными наработками оппозиция, наверное внутриполитическая ситуация будет оставаться сложной и слабо предсказуемой.

Мои друзья в оппозиции очень болезненно реагируют на критику. Но без этого не будет движения вперед. Если мы не будем говорить о недостатках и недочетах в работе, то стагнация оппозиции, а, следовательно, и стагнация власти, а дальше по логике и стагнация всего общества, станет необратимым процессом.

Ценность оппозиции не только в ее стремлении просто оппонировать во всем власти. Ее назначение в том, чтобы посылать мощные импульсы, толкающие общество вперед, она должна быть генератором конструктивных и жизнеспособных идей, возбуждающих общество. Пока этого нет. Иногда мне кажется, что если бы эта власть каким-то непостижимым образом исчезла, то наша оппозиция, оказавшись во власти, будет, по сути, ее клоном.

Поскольку мы строим новую страну, нам нужны абсолютно новые подходы: новые идеи, собственные пути модернизации, свежие политические технологии, другие экономические подходы, нетривиальная культурная политика и т.д.

Если мы не поймем этого сейчас и не начнем двигаться в этом направлении, то отстанем от мировых процессов. Каток всеобщей глобализации нас просто размажет. Поэтому нам надо торопиться. Ни во власти, ни в оппозиции я каких-то мощных конструктивных идей или наработок не вижу. Подытоживая, могу сказать следующее: у меня очень слабая надежда на зримые результаты инициированной сверху конституционной реформы.

Все познается в сравнении. Недавно я опубликовал большую статью про деятельность Махатхира Мохамада. Сейчас готовлю такую же статью про Ли Куан Ю. Их реформаторская деятельность – наглядный пример новых нестандартных подходов к проблемам модернизации своих стран. Вот где был истинный прорыв! Это пример того, как надо ставить задачи, как мобилизовать нацию, как вселить в людей веру в то, во что веруешь сам.

Чтобы поднять страну, надо поднять народ. Чтобы поднять народ, надо создать какие-то элементарные условия. Как ни банально это звучит, но здесь должна быть абсолютная чистота в помыслах и делах. А у нас народ уже давным-давно разуверился во власти. Да и, пожалуй, оппозиции он не особо верит. А без этой веры народ никогда не поднимешь на великие свершения.

Люди должны понять и поверить, что пришли люди, которые мыслят по-новому и которые действительно думают о народе. Вот тогда будет прорыв. У нас даже ничего близко похожего на это нет.

— Саке, все это очень напоминает марксистскую формулу, согласно которой, историю творят массы.

— Нет, Вы не совсем правильно расставляете акценты. Массы создают некую качественную ситуацию, но историю творят личности. Будь то Махатхир, Ли Куан Ю, Лех Валенса, Нельсон Мандела или кто-то еще…

Общественная, политическая, эпохальная ситуации создаются ходом вещей. Но в нужный момент должна появиться личность, которая придаст ходу истории тот необходимый импульс и направленность, которые приводят к коренной трансформации существующего положения вещей. Однако если такой личности или когорты ярких лидеров не окажется, ситуация может сойти на нет.

В то же время никакая личность, какой бы гениальной и масштабной она ни была сама по себе, создать такую ситуацию не в состоянии. Назовите ее как угодно: предреволюционная, предкризисная, предреформенная. Так было в Англии, во Франции, в России, в Америке, накануне известных событий сыгравших в истории этих стран и всего мира определяющую роль. Я убежден, что в истории было немало личностей, которые потенциально могли бы стать великими вождями, но они так и ушли безвестными, потому что не было соответствующей ситуации.

Массы создают некий фон, личности творят историю…

— А у нас такие личности могут появиться в обозримой перспективе?

— Я думаю, что в любом обществе они есть. Другое дело, даст ли история им шанс проявить себя?.. Власть категорически отрицает право таких людей на самовыражение. Она их попросту сминает.

Но в то же время и царящие в оппозиции властные нравы вряд ли будут способствовать их появлению. Там очень ревниво относятся к продуктивным идеям и их носителям. Поэтому ярким неординарным людям очень сложно проявить себя. Для этого нужно время и обстоятельства.

У нас вообще в оппозиции создалась довольно странная ситуация. Есть какие-то люди с деньгами. Они почему-то убеждены, что раз они при деньгах, значит и рулить всем тоже должны они. Но это нонсенс.

Везде в мире представители бизнеса редко занимаются политикой сами. Они делают ставку на конкретного человека, который выражает их интересы. Который может переломить общественное мнение или ситуацию в нужном для интересов страны, и как следствие, большого бизнеса русле. Мы же были свидетелями того, когда в странах развитой демократии крупные бизнесмены и миллиардеры пытались войти в большую политику, и из этого ничего не получилось. Там четко разделяют политику и бизнес. Потому что это — абсолютно разные вещи.

Другое дело, что политика объективно должна работать на интересы отечественного бизнеса. А отечественный бизнес должен работать с учетом интересов народа. Такая смычка дает плоды.

У нас же люди, которые, образно говоря, находятся за кулисами и финансируют политиков, очень ревниво относятся к любому политику, пытающемуся быть более или менее самостоятельным. Им скорее нужны марионетки. Но марионетки никогда не увлекут людей.

В итоге великие идеи, витающие в воздухе, и которые оппозиция пытается взять на вооружение, уходят в песок. Этого понять никто пока не хочет…

— В свое время одной из интриг нашей политической жизни были Ваши взаимоотношения с властью. В частности, с трагически погибшим А. Сарсенбаевым, который, будучи министром печати, не раз полемизировал с Вами на страницах газет. Дискуссия велась о телевидении в целом и конкретно о “Хабаре”. Спустя десятилетие с небольшим, на этой же теме заострили внимание руководители оппозиции. В числе которых был и А. Сарсенбаев… Что бы Вы могли сказать об этом сегодня?

Касательно вопроса о “Хабаре”. Еще в 1996 году я написал статью, к чему может привести то, что “Хабар” отдают Д. Назарбаевой. Помнится, была достаточно острая полемика.

Наши взаимоотношения с Алтынбеком, когда он был во власти, всегда были непростыми. Все об этом хорошо осведомлены. Однако уверен, что они базировались на принципиальной основе. Время рассудит, кто из нас был прав. Когда он ушел в оппозицию, мы встретились, обменялись публично рукопожатием. Мы не стали заниматься выяснением отношений. Что было, то было. Время изменило многое и мы стали соратниками.

К чему я это говорю? Надо бы очень внимательными к тому, что мы делаем. Надо хорошенько подумать, а чем это обернется? Мне кажется, что со временем и З. Нуркадилов, и А. Сарсенбаев стали мудрее, осознали многие вещи, трансформировались в серьезных оппонентов власти. Лично я их за это безгранично уважаю. Их безвременный и трагический уход из жизни – огромная потеря для нации.

Хочу быть правильно понятым. Я с большим уважением отношусь ко всем истинным патриотам и азаматам. Не важно во власти они или в оппозиции. И во власти есть люди, с которыми я полемизирую, и в то же время уважаю.

Если человек – государственник, если для него важен приоритет общественного, то это для меня определяющий момент. Да, человек может ошибаться, но если он искренен и чист в своих убеждениях и при этом радеет за судьбы народа, общества, страны, то это не может не вызывать уважения. Главное, быть последовательным в своих убеждениях. Сколько примеров обратного порядка, когда человек вчера горячо защищал власть, а сегодня глядишь, он уже рьяный поборник демократии. Здесь много от лукавого. Но народ все видит. Я им не судья, но они должны помнить, что когда они дают сегодня оценки другим, пусть вспомнят про то, какими были сами вчера.

16 лет прошло со дня нашей независимости. Сказано и сделано было немало. Вклад оппозиции в то, какой страна стала сегодня, очевиден. И тех, кто был до 2001 года, и тех, кто пришел в 2001 году. Нельзя забыть об огромном вкладе в укрепление демократических ценностей наших СМИ, журналистов. Но надо четко отделять тех, кто был строго последователен в своих убеждениях все эти годы. Именно к этим людям надо прислушиваться и идти за ними.

Старая китайская поговорка гласит: “Когда слова произносятся не к месту, умирают слова. Когда слова не произносятся к месту, умирают люди”. Все надо говорить к месту.

— Позади почти 16 лет независимости, которые принесли в нашу жизнь коренные изменения. Но в то же время не покидает ощущение, что антураж изменился, а суть – народ по-прежнему очень далек от власти – осталась прежней. Почему так получается?

— Для меня народ – категория святая. Я не приемлю, когда применительно к нему используются уничижительные оценки. Но вместе с тем, народ, как некая субстанция, тоже подвержена инерционным процессам.

Годы коммунистической идеологии, полный раздрай в умах в перестроечный период, последующий разброд и шатания не могли не сказаться.

В такой сложный момент интеллектуальная элита должна стать проводником народа в этом сложном глобальном мире, давая ответы на новые вызовы времени. Она должна генерировать идеи, в которые люди поверили бы. Сначала в идеи, а потом и в людей, которые их несут. Но для этого надо быть искренними. Ведь чем силен, например, конфуцианский кодекс? Прежде всего тем, что это система своеобразных тестов, позволяющая определять истинных лидеров. Если есть человек с потенциальными лидерскими качествами, то ему нация как бы выдает “мандат небес”. Так же, в идеале, должно быть и у нас.

Некоторое время назад, когда развелось великое множество популистов всех мастей, народ несколько путался. Сейчас, кажется, этот период прошел. Люди уже начинают разбираться: кто настоящий, а кто фальшивый. Но до тех пор, пока не придет по-настоящему истинный и искренний лидер, глубоко образованный, по-настоящему культурный, болеющий за судьбы государства и народа, способный повести народ, будет сложно. Сам народ, как показывает история, из ситуации кризиса выйти не может. Поэтому в этом вопросе наша элита должна наконец-то прочувствовать свою ответственность. И во власти, и в оппозиции тоже.

— Саке, а в качественном понимании у нас есть такая элита?

— Ну, как Вам сказать. Очень сложно ответить однозначно. Какие-то кристаллики, конечно же, есть. Я довольно неплохо знаю людей в регионах. Я вспоминаю время создания “Орлеу”, денег особых не было, но мы таких замечательных людей собрали, просто удивительно.

— Саке, но это была эпоха романтизма. Люди еще не были испорчены материальными категориями.

— Категорически не соглашусь с Вами. И тогда хватало и циников, и пошляков. Это же был пик волны популизма. Романтизм уже был растоптан. Нормальные порядочные люди были всегда: и тогда, и сейчас. Другое дело, что ситуация все больше и больше работает против них. Если бы не было людей, чистых в помыслах и делах, впору было бы кричать: “Караул!”.

— Я обратил внимание, что Вы, рассуждая о будущих лидерах, все время апеллируете к нравственной стороне человеческой натуры.

— Абсолютно верно, а как же иначе?

— И все же, насколько реально появление таких лидеров на фоне всеобщего падения нравов и моральных устоев?

— В истории всегда были такие мрачные периоды. За десять тысяч лет цивилизованной истории человечества всякое было. Иногда просто ужасные моменты случались. Но во всеобщем мраке даже самая узенькая полоска света сразу же бросается в глаза. Человечество с трудом, но все-таки выходило из самых отчаянных ситуаций. Однако носителям светлого, которые могут вывести из тьмы, надо помогать. Ужас ситуации в том, что такие люди оказываются зачастую беззащитными. Они такие же, как и все мы. У них есть семьи, дети, бытовые проблемы. Жизнь их загоняет в угол, но они не могут воровать, предавать свои принципы, подличать. В силу этих обстоятельств, они могут оказаться в безвыходной или даже страшной ситуации. Поэтому общество должно попытаться их понять и поддержать во имя собственного продвижения вперед.

— Под страшной ситуацией Вы подразумеваете их одиночество?

— Не только это. Могут быть, например, банальные финансовые сложности. Циники и хапуги, разбогатевшие за наш с вами счет и ощущающие истинное к ним отношение со стороны большинства, будут стараться всеми силами создавать невыносимые условия для тех, кто своей принципиальностью и порядочностью оставляет людям надежду на то, что не все еще утеряно. В то же время, того, что порядочные люди, пусть и в меньшинстве, но еще сохранились, недостаточно. Нужно чтобы возникли условия для того, чтобы они проявили себя. Без этого мы не поднимемся. Никогда…

Рвачи и циники будут работать только на себя, они будут воздействовать на общественный организм как дезинтегрирующий фактор. Они же рвут на части то, что создавалось многие годы всем миром. Конца и краю этому не видно. А созидать такие акулы не могут. Инстинкты и рефлексы не те.

— Казахстан – многонациональное и поликонфессиональное государство. Нам удалось в самое трудное время сохранить стабильность в межнациональных отношениях. Но мы живем в сложном мире, в котором усиливаются, как сейчас модно говорить, цивилизационные противоречия. Как совместить рост этнического и религиозного самосознания национальных меньшинств с приверженностью ценностям и целям государства, на территории которого они проживают?

— Это очень тонкий вопрос. Но, прежде всего, надо понять простую вещь: есть права коренного этноса. Всегда и везде это положение было превалирующим. Это объясняется тем, что он является носителем местной культуры и олицетворяет лицо государства. Надо четко уяснить, что речь не идет об ущемлении прав других этнических групп, а о приоритете государствообразующего этноса.

Богатство мира в его многообразии. Оно во многом сохранилось благодаря возникновению и развитию национальных государств. Благодаря этому фактору существует и многообразие этнических историй, этнического мышления, этнических культур. Неавтохтонные группы населения должны это понимать. Но это никоим образом не значит, что может допускаться ущемление интересов пришлого населения. Это — задача ведущего этноса.

Малейшее ущемление прав одних будет работать против интересов всех. Ущемленное сознание действует разрушительно. Поэтому надо по возможности искать если и не гармонию, то хотя бы консенсус.

Но приоритет культуры коренного народа, приоритет образования коренного народа, политический его приоритет – это неоспоримо. Это должны понимать все, кто проживает в Казахстане. Во имя собственного блага.

Если здесь будут ущемлены права казахов, государство Казахстан никогда не состоится. До тех пор, пока казахская культура, казахский язык, казахское самосознание не станут прочно на ноги, ничего не получится. Это становой хребет нашей государственности.

А пока же национальные диаспоры говорят преимущественно только о своих правах. Да и на практике немало несуразностей. Если создается какое-то предприятие представителями национальной группы, то они стараются брать на работу только своих. Не хочу никого обижать и приводить конкретные факты. Если создается фирма казахом, то там работают все – казахи, русские, немцы, татары и т.д. Почему же наши граждане, представляющие малые этнические группы, стараются создавать чисто этнические компании? Разве это правильно? Тот же принцип применяется и на госслужбе. Стоит одному сесть на “хлебное” место, как он тут же тянет своих. И так во всех сферах жизни. Это неправильный путь, который ведет в тупик. Я считаю, что все не казахи должны быть в некотором смысле, точнее в позитивном, большими казахскими “националистами”, чем сами казахи.

— Если я Вас правильно понял, Вы призываете всех отказаться от национального эгоизма.

— Абсолютно правильно. Особенно малые этносы. Повторяю, во имя собственного же блага. Взаимная культура, взаимное уважение должны быть четкими. Казахи ответственны за всех. Но все другие ответственны за казахов.

В Сингапуре 77% населения — этнические китайцы, но государственный язык малайский. Потому что Ли Куан Ю прекрасно понимал, что это малайская земля. Там все изучают малайский язык. Другое дело, что у них более широко распространен английский язык, но, тем не менее, к малайцам там исключительно почтительное отношение. Это притом, что, являясь коренным этносом, малайцы в меньшинстве.

— В этом ключе, какие инструменты регулирования этноконфессиональных отношений наиболее эффективны в современных условиях?

Прежде всего, это, конечно, демократические институты. Затем сбалансированная кадровая политика.

Политика власти должна быть направлена на то, чтобы любой гражданин Казахстана стремился быть патриотом своей страны и работать исключительно на ее интересы. Не секрет, что сейчас многие работают на свои этнические интересы, вывозя из страны капиталы.

Вспомним Тургута Озала, при котором Турция совершила экономический рывок. Он был этническим курдом, но, по сути, являлся классическим турецким националистом. Он пекся только, и прежде всего, об интересах Турции. Для чего я привел этот пример? Если сейчас какой-нибудь гражданин Казахстана – курд, армянин, уйгур или еще кто — проявит себя, как защитник казахского языка, культуры, то казахи поддержат его безоговорочно.

— Наша страна одна из немногих, в которой титульная нация сравнительно недавно стала преобладающей. В то же время, в последние годы у нас наблюдается рост иммиграционных процессов. Каким образом должна строиться миграционная политика государства, чтобы не привести ни к экономическому кризису, ни к национальной катастрофе?

— У нас в этой сфере многое делается по-топорному. Взять ту же проблему оралманов. В первые годы независимости многих из них срывали с мест абсолютно ложной информацией. Рисовался какой-то лубочный образ Казахстана, где “молочные реки и кисельные берега”. Только приезжайте, мы создадим для вас все условия.

К сожалению, история казахов сложилась так, что в силу трагических обстоятельств, мы оказались разбросанными по всему миру. Но кто из государственных мужей подумал о том, что казахи, несколько поколений проживающие в разных странах – это ментально другие люди? Данный фактор вообще не учитывался. С этими людьми никто не работал. Им никто не объяснял экономическую ситуацию, особенности социокультурной обстановки. Вот и получилось так, что наших единокровных братьев, приехавших по зову Родины, называют “узбеками”, “турками”, “китайцами”, “каракалпаками”, “монголами”, но только не казахами. Отсюда начинается отчуждение, непонимание. Они ехали на Родину, рассчитывая, что их ждут, что они нужны. И что они видят? Только то, что здесь они “чужаки”.

Есть мировой опыт по приему репатриантов. В той же Германии, Израиле. Там они некоторое время живут в специальных зонах, где изучают язык, постигают основы местного законодательства, специфику трудоустройства, одним словом, их готовят к жизни в новых условиях. Только потом они вливаются в общество. И даже в этом случае не все проходит гладко.

Государство Израиль, собирая по всему миру евреев, предпочтение отдавало молодежи. Стариков впускали неохотно. Мы – молодая страна, молодая нация. Не стоит ли и нам задуматься над этим примером? Наше будущее — прежде всего молодежь.

Что касается миграции рабочей силы, то здесь тоже много неразберихи. У нас большая масса своих безработных, а тут нерегулируемый поток “гастарбайтеров” из соседних стран. Почему бы государству не провести социологические замеры, определиться со своими безработными, а уж потом организовать прием иностранной квалифицированной рабочей силы, как это делается во всем мире. Цивилизованно и с пользой для всех.

— Существует мнение, что в процессе стремительной и зачастую вынужденной урбанизации казахского общества, заложена будущая очень большая проблема. Ибо мало кто может себе представить, какой продукт получится на выходе казахского урбанизированного социума спустя эдак лет 15-20. Что Вы думаете по этому поводу?

Нелегкий вопрос. Это огромная философская, бытийная, институциональная проблема. Любой народ может гармонично существовать только в единстве со своей внутренней природой. Когда ее начинают ломать, возникают, внешне кажущиеся неразрешимыми, проблемы. Поэтому внешние обстоятельства надо приспосабливать под эту природу. Как это сделали японцы и некоторые другие нации.

А у нас все делается наоборот. С другой стороны, урбанизация неизбежна. Наверное, она должна была быть поэтапной, мягкой, без всяких резких переходов. Почему мы имеем такое надломленное общество? Да потому, что за короткий исторический отрезок, нас ломали не единожды. Сначала большевики в 20-30-е годы ХХ века с кампанией насильственной ликвидации кочевого хозяйства и оседания. Это было варварство в чистом виде. Целую нацию взяли и переломили через колено. Такого нигде в истории не было.

Во второй раз, в начале 90-х, когда взяли и в одночасье ликвидировали совхозы и колхозы. Масса людей ринулась в города в надежде получить работу, образование, приобщиться к культуре, а попали в гетто. Посмотрите на окраины наших городов. На эти уродливые свидетельства наших реформ. Эти мазанки, эти перенаселенные “общаги”, эти грязные рынки, на которых наши соплеменники добывают средства к существованию. О каком продвижении по пути прогресса можно говорить?! Кто и когда занимался проблемами этих окраин и людей, там живущих?!

Поэтому внутренний надлом, о котором я говорил, продолжает существовать и где-то даже усиливаться. Но, с другой стороны, меняется мир, меняемся и мы. Не будем забывать, что в своей основе мы продолжаем оставаться кочевниками и носителями номадного мировоззрения и мироощущения. Это совсем иное мышление, иное восприятие мира, пространства, времени. Мне представляется, что в этом кроется наш шанс. Не надо этого стесняться или комплексовать по этому поводу. Наоборот, это надо использовать в собственное благо. Например, для меня Интернет – это кочевое пространство. Я убежден, в этом пространстве нас ждет большое будущее. Это наш шанс найти свое новое достойное место в будущем. Может быть, для нас это перст судьбы. Наши предки подсознательно ощущали свое единство с мировым космосом. Нашим космосом должен стать Интернет. Казахская ментальность базировалась на космогонизме и это будет сохранением связи времен и поколений.

— Оригинальная трактовка. Саке, мы начали с политики, давайте ею же и завершим. Вопрос, который не задать просто неприлично. Страна медленно, но верно погружается в сосуд электоральных страстей. Каковы Ваши ощущения от происходящего, и чего Вы ждете от предстоящих выборов? Если, конечно, в этих ожиданиях вообще есть какой-то смысл…

— Ничего особенного я не жду. Все и так ясно. Правила определены. Их знает и власть, и оппозиция. Я уже писал об этом. В каком-нибудь кабинете соберутся высокие государственные мужи и все распишут. Этой партии столько-то, этой столько-то, вот этой — вот столько. Уверен, что так и будет.

Я не питаю особых иллюзий. Я, правда, согласился войти в Комитет по наблюдению за выборами, но исключительно из глубокого уважения к председателю и членам комитета и из желания хотя бы чуть-чуть продвинуть общество к честным выборам. Если нам станет что-то известно, мы обязательно об этом скажем и напишем.

И все-таки я убежден, пока полностью не изменится ситуация в стране, пока не будет искреннего стремления к демократии, пока во власть не придут по-настоящему лучшие люди, у нас перспективы не будет.

Демократия нужна как сепаратор, который позволит продвигать наверх лучших представителей общества. Пока же я скептически взираю на происходящее… и все же не теряю надежды.

Газета “Политика.kz”

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...