Простота хуже воровства

“На кухне”

Всем ходом мировой истории доказано: если какая-то государственность, как общественно-политическая, социально-экономическая и культурно-ментальная совокупность, под воздействием непреодолимых внешних сил, либо накопившейся внутри нее же “взрывчатки”, либо того и другого вместе, начинает радикально трансформироваться, то в финале этих трансформаций она все равно стремится вернуться к тому же своему исходному состоянию. Причем закономерность обратная: чем с большим напором и скоростью внедряются перемены, чем они радикальнее, тем сильнее, как правило, и результирующий “откат” назад. Поскольку в ходе перемен, какими бы внешне потрясающими они не выглядели, на самом деле усваиваются лишь те новации, что повышают приспособляемость той же прежней системы к новым условиям своего существования. Да и то, — не столько уже сложившаяся система приспосабливается к диктуемым ей новациям, сколько сама приспосабливает их к той же своей сути.

Так, сегодняшняя Российская Федерация, после всех бурных перетрясок эпох Горбачева-Ельцина, опять стала сильно похожа на старый добрый Советский Союз. Та же “экономика трубы”, тот же фактический государственный капитализм (в части природных ресурсов), и тот же контроль спецслужб над самой госбюрократией. Та же монополия одной “партии власти”, то же “вспомогательное” назначение представительной и судебной ветвей и та же “назначенческая” исполнительная вертикаль от Москвы до самых до окраин. Наконец, почти такое (уже) задиристое позиционирование на международной арене.

Однако, надо признать, этот “новый СССР” успешно расстался со многим, что его сгубило в прошлой жизни, и смог усвоить многое из того, что только и дает шансы-возможности дальнейшего существования-продвижения уже в жизни нынешней. Экономика в России, что ни говори, рыночная, а государственный контроль (прямой или косвенный) над нефте-газовым экспортом – это (между нами говоря) как раз то, что и требуется претендующему на уважение к себе современному государству.

Политическая система, опять-таки, на самом деле (почти) многопартийная, конкуренция на выборах – реальная, и голоса избирателей на самом деле, влияют на итоги выборов.

Это я не к тому, чтобы воспеть хвалу Путину, а чтобы провести параллель с нами. Ведь что, на самом деле, самого определяюще важного, произошло на недавних выборах? А то, что наша политическая система, долгое время пытавшаяся выдавать себя за не то, чем на самом деле являлась, наконец-то выказала свои подлинные суть и качество.

“Отсталая окраина …”, — это, конечно, крепко обидные и давно не употребляемые слова, тем более что их принято было адресовать применительно к царской еще, а не коммунистической, империи, но… История повторяется.

По делам их судите их, — этот критерий объективной оценки был сформулирован за три тысячи лет до классиков марксизма-ленинизма, и его еще никто не отменял. Ну, и как же, по этому критерию, нам оценивать профессионализм деятелей президентской администрации, не сумевших организовать хотя бы показушно не монопартийный Парламент?!

Я вот тут просмотрел где-то около двух десятков российских отзывов на наши выборы: известных политиков, аналитиков, журналистов… Кто-то одобряет, кто-то – нет, кто к казахстанской “однопартийности” относится всерьез, кто посмеивается, но никто, знаете ли, не реагирует, исходя из того, что данный результат – он не электоральный, а “нарисованный”! То есть, в России даже и экспертное сообщество как-то не в курсе, что у нас результаты голосования, извините, тупо подделываются. В самом деле, со стороны, действительно, трудно предположить столь примитивный уровень избирательной технологии по-казахстански: все-таки, самое “продвинутое” в СНГ государство, экономика, вон, самая опережающая, президент-интегратор такой заслуженно популярный, председательствование в ОБСЕ, и все такое…

Тем не менее, факт остается фактом: во все десять тысяч избирательных комиссий представители оппозиции так и не допущены, и все эти комиссии, где-то чуть больше, где-то чуть меньше, но занимаются фальсификациями. Электронная система “Сайлау” опять же, — как бы самая прогрессивная чуть ли не во всем мире новация, а на деле – полностью закрытый даже от номинального контроля-проверки “черный ящик” для выведения хоть каких результатов.

На все это нам надо бы посмотреть с другой стороны. Традиционно, от выборов к выборам, мы – оппозиция, негодуем на несокрушимую непробиваемость власти: ну прямо такая она у нас “железобетонная”, что ничем ее не возьмешь! А, на самом деле, неуступчивость-то эта – она от собственной ее слабости. “Не важно, как голосуют, важно как считают”, — эту сталинскую формулу можно считать и циничной, и зловещей, и издевательской, но по сути-то – это ведь содержательное бессилие, беспомощное цепляние за безвозвратно ушедшее прошлое, безнадежная кустарщина в наш-то навороченный век!

Если “правящая партия” способна “выигрывать” выборы лишь опираясь на такие же, как она, “однопартийные” избиркомы, с загнанными туда подневольными педагогами-бюджетниками, да еще и при этом она не способна точно рассчитать-угадать “победный” результат, — то такой партии надо бы выразить всяческое сочувствие, подумать, как всем миром помочь ей стать хоть чуть более соответствующей требованиям момента.

В предыдущем своем “на кухне” я высказал предположение, что монопартийный Мажилис получился у президентской администрации помимо ее воли, как следствие не владения ею более тонкими “технологиями”, а уже Президент, будучи поставленным перед фактом, вынужден был дать добро на него.

Либо перевесил субъективный момент: Нурсултан Назарбаев, как глава государства, которому, безусловно, выгодна была бы трех (или хотя бы – двух) партийность, уступил Назарбаеву, как главе всего лишь “Нур Отан”, с его личными фобиями и пристрастиями.

А вот мой друг и соратник Галым Абильсиитов не согласился со мной, и высказал предположение, что на такой “однопартийный” результат Нурсултан Назарбаев пошел загодя, и сознательно.

Что ж, я, пожалуй, соглашусь с Галымом, но ведь это еще хуже, когда государственно важные решения принимаются на уровне зажатых со всех сторон корпоративно-личностных, субъективистских или же просто “технических” моментов.

Вот, скажем, есть “утечки”, что 18 августа, примерно к середине дня голосования, в штабе “Нур Отан” царила натуральная паника – они проигрывали! Откуда поступили столь напугавшие штабистов сведения, с каких таких экзит-пулов или специальных источников, и соответствовали ли они реальному ходу голосования, да и не преувеличены ли рассказы о панике, — об этом мы судить не беремся. Важен результат: как раз на основе этих оперативных пугалок и были предприняты те экстренные меры, что и привели к результирующему “зашкаливанию” итогов.

Была ли власть напугана началом голосования, или нет, шла ли она на такой результат заранее, или он получился неожиданным и для нее самой, — это из области предположений. Но вот что вся страна наблюдала собственными глазами – это как восторженно принимали победители свою “победу”, как не наиграно вспыхнуло радостью лицо Президента, как искренне праздновали все остальные!

А эта буря победных эмоций – она отталкивалась от столь же искреннего неверия… самим себе.

Прежде других, сами нуротановцы не верят, что они – партия, что народ их, действительно, поддерживает, что за оппозицию люди голосовать не будут, и она к власти никогда не придет. Напугать верхи “правящей” партии слухами о какой-то готовящейся оппозицией акции, внушить им страх и неуверенность, — не самое трудное дело! Зато вот когда такие страхи благополучно разрешаются – они радуются натурально как дети!

Но “детский сад” во взрослой политике до добра не доведет.

Во всем происходящем важен итоговый результат, а мы его имеем не в свою (Казахстана) пользу.

Вспомним еще раз состоявшийся перед выборами бишкекский саммит ШОСа, — это ведь чрезвычайно показательно, почему наш Президент вдруг стал призывать Путина остаться на третий срок!

Да, явное беспокойство за весьма нежелательный прецедент сменяемости, как и опасение получить в контактеры нового человека, — это тоже сыграло роль в высказывании столь нестандартного в международных делах (усугубленного еще и тем, что призыв был явно холостым) “пожелания”. Однако наш Президент все равно не решился бы на такое, если бы не был уверен в своей способности продемонстрировать всей России и Путину, как это делается.

Заметьте: на днях в России еще только будут объявлены очередные парламентские выборы, и как раз тютелька в тютельку на тех конституционных новациях, которые Казахстан, на своих внеочередных, только что опробовал. Вся Дума теперь тоже будет избираться по партийным спискам, причем проходная планка тоже установлена там величиной 7%.

Вот вам, кстати, еще один мотив такой нашей сверхсрочности. Но опережение во времени отнюдь не дало Астане продемонстрировать опережение политическое. Наоборот, конфуз получился очень неприятный и с неустранимыми теперь последствиями. Ну, как, скажите на милость, политтехнологам Кремля относиться теперь к своим акординским коллегам, если те не смогли реализовать даже весьма и весьма простенькую, и очевидно необходимую для самого же казахстанского режима, политическую “разводку”?

Но то, что наши неумехи, потратив два года на НКВД, и затем, калькируя путинские нововведения, не смогли воспроизвести их хотя бы внешне, — это не самое неприятное. Хуже качественное отставание казахстанского устройства президентской власти от российского. Владимир Путин, конечно же, не пойдет на третий срок. А зачем ему идти, если у него есть варианты, и не хуже? Как варианты есть и у всей сложившейся при Путине системы правления. Да, Владимир Владимирович есть определяющая часть своей системы, но – только часть. Он может выйти из власти – система без него не развалится. Придет Президент по фамилии Иванов, или Медведев, — все продолжится. Сам же Путин может стать лидером парламентской партии, или возглавить какой-нибудь фонд, или вообще отправиться на отдых, — во всех этих вариантах ничего в российской власти не дрогнет, не рассыплется. А лично Путина и его родственников никто не будет ни разорять, ни преследовать. Через один срок Путин может опять стать главой государства российского, а может и не стать, — все такие варианты находятся внутри системы российской власти, тогда как сама эта система не “завязана”, непреодолимым образом, ни на какой из вариантов дальнейшей судьбы оставляющего пост Президента.

У нас же, сами понимаете, все как раз наоборот. И как раз вот это самое “наоборот”, — оно и сыграло решающую роль на наших выборах. Результатом чего стало самое неприятное: объективное понижение казахстанского политического качества по сравнению с российским. Понты понтами, но по уровню политической культуры Астана оказалась тем же городом Туркменбаши, только (слава всем религиям!) без Рухнамы и золотых статуй (зато – с Пирамидой!). Вслух в Кремле этого, конечно, никогда не скажут, но… на реальной политике скажется.

С Западом — не лучше. Конечно, напрямую с нами ссориться не будут, наоборот, теперь уже самим США придется лоббировать наше председательствование в ОБСЕ, и вообще – искать какие-то продолжения. Но в таком “сотрудничестве” теперь еще больше добавится вынужденности. Что-то от необходимости договариваться с террористами, — ради безопасности находящихся в их руках (нефть и инвестиции) заложников. Сравнение, конечно, резковато, что что-то в нем есть…

В целом же, коль скоро политическое качество Казахстана “просело” теперь, после этих выборов, и перед Кремлем и перед Вашингтоном, то оно, автоматом, понижается и перед Пекином. Степень же нашей сателлитности, по отношению ко всем этим трем центрам силы, наоборот, выросла. Теперь, для поддержания “многовекторности”, Астане придется делать, на все три стороны, еще больше уступок.

А это – плохо вообще, и, тем более, плохо на фоне далеко не благостно складывающейся экономической ситуации.

Оставим в стороне банковский и валютный кризисы, — это отдельная тема. С нефтью ведь, которая только и дает шанс поддерживать финансовую (а, значит, и политическую) стабильность, тоже далеко не все просто. Добыча – последние годы не растет, и на суше уже расти не будет. Есть возможность у американцев добавить еще процентов 15-20 на Тенгизе, а вся остальная серьезная перспектива связана лишь с Кашаганом. Между тем, с предполагаемого некогда 2005 года начало морской добычи переносится то на 2009-й, а то уже и на 2012 год, и при этом первоначальные “кругленькие” (около $52 миллиардов) затраты по факту уже чуть ли не утраиваются.

По-всем статьям, — пора менять оператора, чем сейчас Правительство и занялось. Выдавливать итальянцев через экологию, — это понятно, и осуществимо, но вот кого делать оператором вместо них?

Реально технологиями морской добычи владеют лишь американцы и норвежцы, однако такое решение, конечно же, не устраивает и Астану и Москву. Нужны какие-то сложные “развязки”, когда оператор будет определен из политических соображений, а уже к нему будут “подвязаны” как технические исполнители, так и вопросы распределения экономических потоков. Например, — оставить ту же Eni, но только после пересмотра соглашения в сторону увеличения доли Казахстана.

Поиск компромиссов и выработка общего решения хотя бы в этом одном нашем примере, — объективно сложная, противоречивая и запутанная задача. Которая тем сложнее, чем слабее страна-переговорщик.

Но Кашаган – лишь текущий пример. В ближайшее же время президент поменяется не только в России, в США тоже ждут прихода демократической администрации. И заведомо можно сказать, что “вилка” интересов Вашингтон-Москва после этого отнюдь не станет уже. И в этом все более расширяющемся “зазоре” все труднее будет приходиться Казахстану. Потому что его политическое устройство, на деле, оказалось слишком уж… простеньким.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...