Вы велели – мы сделали

Reflexio

В Казахстане было проведено второе массированное сокращение вузов. Из 176 после проверки было сокращено – 92. Повысит ли сокращение вузов качество образования – сомнительно, а вот на цене за него отразиться точно.

Положение с системой образования – по-прежнему болезненная тема. От очередных реформ ее штормит все сильнее. Не секрет, что реформирование требуют комплексного подхода, а отдельные полумеры и формально-административные методы грозят запутать клубок проблем еще больше.

Деньги для образования или деньги на образовании?

В Казахстане согласно официальной статистике на образование тратиться 3,4% от ВВП, а доля затрат в общих государственных расходах составляет 13,2%. Финансирование высшего образования составляет 0,3% ВВП. По сравнению с развитыми странами такой уровень финансирования выглядит низким. Как отмечают международные эксперты, “…при расходах на высшее образование на уровне 0,3% от ВВП Казахстан не выдерживает сравнения с такими странами, как Малайзия, Таиланд, Китай, и значительно ниже среднего показателя ОЭСР, который составляет 1,3%” (см.: Высшее образование в Республике Казахстан. ОЭСР/ВБ, 2007). В среднем цифра расходов на образование в мире составляет где-то 5-6% от ВВП. Это считается хорошей поддержкой сектора образования. Нашему государству необходимо понять, что инвестиции в сектор образования – это инвестиции в развитие человеческого капитала.

Наше правительство заявляет, что в ближайшие 2-3 года финансирование повысится до 4,5–5%. По 5-летней госпрограмме развития образования на 2005-2010-е годы предполагается выделить около 3 миллиардов долларов. Кажется, что это серьезные вливания, если оценивать в абсолютных цифрах. Однако стоит распределить эту сумму по расходным статьям (на ремонт, на учебники, на оснащение аудиторий и др.), то мы увидим, что она не такая уж и большая. Реально деньги уменьшаются – растет инфляция, происходит удорожание услуг. Даже если школа или вуз получают большие деньги, они уже не успевает за растущими ценами. Это напоминает ситуацию с зарплатами, как только их повышают – цены сразу же возрастают. В контексте общеэкономических тенденций эти деньги теряют свою ценность – это первая проблема. Вторая (не менее важная она касается в целом государственного сектора) – это коррупция и неэффективная трата средств. У нас в систему образования не встроены механизмы мониторинга расходования. Как только средства на что-то выделяются, так сразу в этом канале появляются дополнительные ручейки, по которым они утекают. Это система госзакупок, разнообразных тендеров, нередко просто взяток.

Еще один важный момент – образование в Казахстане платное. Это довольно доходная сфера, где вращаются немалые деньги. В вузах страны сейчас обучается 776 тыс. студентов, из них 600 тыс. учится на деньги родителей, 166 тыс. грантов дает государство, и небольшой части студентов обучение оплачивают работодатели. Если в среднем стоимость обучения на дневном отделении вуза обходится в 140 тыс. тенге с человека, то обучение 600 тыс. студентов – это огромные деньги. По закону это тоже прибыль и она облагается подоходным налогом, как и любая коммерческая деятельность. Каждый факультет, каждый вуз имеет свою бухгалтерию и свой ученый совет, у которого есть свои планы на эти деньги. Они должны идти на зарплаты преподавателям, текущий ремонт, оснащение лабораторий и учебных аудиторий. Но на деле нередко становятся благодатной почвой для расцвета коррупции.

Частный сектор сформировался за последние 15 лет. Конечно, он не равномерно представлен по уровням образования. В большей степени коммерческий подход развит в высшем образовании. И сегодня в бюджете даже государственных вузов (которые в общей численности вузов страны составляют лишь одну треть) средства государства в виде образовательных грантов находятся в пределах от 20 до 30 процентов. Если мы теперь возьмем государственные вузы и посмотрим их программы по факультетам, то увидим, что на 75% они платные. Это деньги студентов и их родителей. И только где-то 25% (а это мало) предлагаются в виде образовательного гранта. К тому же сейчас государство не дает образования в кредит. Здесь возникает правомерный вопрос, связанный с качеством образования: за что люди платят? Насколько программы, которые они покупают конкурентоспособны? Как правило, качество платного образования в Казахстане пока оставляет желать лучшего. Чаще всего студенты платят за диплом, а не за знания.

Если говорить не только о рынке высшего образования, то в Казахстане сложился рынок образовательных услуг, на котором представлено довольно много программ – начиная от дошкольных – развития ребенка (только имущие семьи могут позволить себе их купить) – до языковых, компьютерных, психологических и т.д. К этому надо добавить и такой сегмент рынка как репетиторство. Около 20 млн долларов вращается ежегодно на теневом рынке репетиторства. Репетиторы не платят налоги в госбюджет, они не зарегистрированы как частные предприниматели, у них нет патентов. Например, услугами репетиторства у нас пользуются при подготовке к сдаче тестов по основным предметам – математике, истории, географии или физике.

Если оценивать уровень развитости нашего образования с точки зрения разнообразия типов и видов образовательных учреждений и программ – то на первый взгляд оно стало более разнообразным. Когда началась перестройка, в начале 90-х годов стали появляться новые типы учебных заведений. Раньше у нас была просто общеобразовательная школа, детсад и университет с факультетами. Сейчас появились гимназии с разными гуманитарными и техническими уклонами, лицеи, школы с углубленным изучение отдельного цикла предметов, частные детские сады. Вузы стали – университетами, институтами, академиями. Но что реально скрывается за этими вывесками? Одно дело назваться гимназией или университетом, другое – предлагать программы на порядок или на два выше общеобразовательных.

Что формирует спрос?

Сейчас в вузах наблюдается сильный крен в сторону так называемых “коммерческих” профессий. Спрос на рынке сформировал эту тенденцию. В середине 90-х классические академические вузы стали открывать специальности на рыночную потребу, когда все захотели стать экономистами, юристами, дипломатами. Помимо этого стали открываться филиалы, которые готовят по коммерческим специальностям, в провинциях, где фактически нет преподавательских кадров. Но это конъектура рынка – спрос сформировал предложение. Все хотели иметь престижные специальности, чтобы устроиться на хорошо оплачиваемую работу. На эту тему часто дискутируют, говорят о том, что рынок перенасыщен людьми с дипломами “коммерческих” специальностей, в то время как не хватает технических специалистов.

Большую проблему составляет связь системы образования с работодателями, с рынком труда. Каждый год в Министерстве образования, в департаменте высшего образования возникает этот вопрос. В советское время существовали план подготовки кадров и единая система госпланирования, когда по отраслям планировалась потребность в кадрах определенной квалификации. Была такая отраслевая простынь, где указывалось, в какую отрасль и сколько нужно специалистов. Она передавалась соответствующим вузам, и выпускники имели гарантированное место работы, их просто направляли по списку. Сегодня прогнозирование подготовки определенного количества кадров по определенным специальностям больной вопрос для системы высшего образования. Он повис в воздухе. Конечно, надо иметь прогнозируемые цифры, но в разумных пределах, точно планировать в условиях рыночной экономики довольно сложно. Сейчас люди получили больше свободы в самоопределении и выборе. И вузы часто ориентируются на отдельных людей, не пугаясь перепроизводства юристов и экономистов. Абитуриенты все равно идут на эти специальности. Иногда это трудно объяснить, но это так. Видимо, наша экономика сама находится в стадии, когда она не готова принять специалистов, о необходимости которых у нас много говорят, но мало реально делают для создания рабочих мест и развития производства. Бывает так, что выпускник зарубежного вуза, обучавшийся в элитном университете по государственному гранту, остается невостребованным у себя на родине. Очевидно, отсутствие реальных рыночных механизмов и развивающейся экономики формирует вот такого рода “коммерческий” спрос на образовательные услуги.

Вышибли весь дух

Другой важный показатель – уровень самоуправления и автономии вузов. Демократизация управления выражается в наличии системы общественных институтов в форме попечительских, наблюдательных советов, в активном участии в оказании образовательных услуг неправительственных организаций. В Казахстане сохранилась централизованная система управления. Конечно, были попытки ввести децентрализацию, т.е. делегировать часть полномочий по принятию решений на нижние уровни. В системе общего среднего образования это выразилось в том, что сейчас школьное и дошкольное образование финансируется из бюджета областных акиматов. Что касается вузов, то они получают довольно небольшое финансирование из республиканского бюджета, остальные деньги поступают от населения. В управлении вузами у нас сохранилась старая система. Ректора назначаются, а не выбираются. Был такой эксперимент на заре перестройки – ректоров выбирали ученые советы. Но это быстро прикрыли. Власти создали на рынке образовательных услуг подконтрольных чиновникам монополистов. Акционирование большинства вузов, их передача в частную собственность и назначение руководителей вузов сверху – сделало их полностью зависимыми от чиновников, извлекающих из вузов личную прибыль. Более того, в восьми ведущих госвузах, включая КазНУ им. аль-Фараби, Евразийский национальный университет им. Гумилева и Казахский государственный медицинский университет, ректоров назначают прямым указом президента. В Казахстане отсутствуют система выборности позиции ректора в университете и действенные попечительские советы, имеющие полномочия принимать решения. Как следствие – университеты у нас не имеют академической свободы и могут быть использованы как административный ресурс, например, для выборов.

Административное управление влияет и на качество образования. Хотя бытует мнение, что единоначалие и централизованная система управления позволяет удерживать учебный процесс в одних руках, курировать его из одного места и это повышает качество. Но заметим, что при этом отсутствует конкуренция. Качество – это сложное комплексное явление. Одним из его составляющих является состав кадров, оснащенность лабораториями, система оценки знаний и прочее. В управлении – это предоставление академической свободы для развития научных исследований и творчества. Например, в Туркменистане все кафедры общественных дисциплин преподают “Рухнаму”, как раньше в Советском Союзе везде преподавали научный коммунизм.

Чиновники, контролирующие вузы, не всегда принимают компетентные решения и часто руководствуются своими корыстными интересами. В то время как вузы развитых стран дорожат академической свободой и за нее борются. Они могут самоопределяться исходя из потребности специалистов на рынке, научных проектов, в конце концов, исходя из творческой свободы научного исследования. Крупные западные университеты – владельцы земель и учебных корпусов. Они свободно могут распоряжаться своим бюджетом. Там существуют и попечительские советы, куда входят преподаватели университета. Они имеют реальные полномочия требовать отчет о бюджете университета, поднимать вопросы о качестве учебных программ и т.д.

Сейчас в Казахстане принят новый закон об образовании, но понятия академической свободы и автономии вузов там не оговорены.

Больного раком лечат от простуды

Вопрос управления имеет две составляющие. С одной стороны – это административная линия, которая обязательна, это область политики, сохранения общих национальных стандартов. С другой – профессиональный процесс. Например, закрытие и открытие вуза или образовательной программы. У нас до сих пор этот процесс регулируется исключительно административными методами. Первое массированное сокращение вузов состоялось в 2000 году. В этом – произошло второе. Но способствует ли сокращение вузов улучшению качества образования? Является ли основополагающим критерием? Ясно одно, что плата за образование увеличится. Уже сейчас многие вузы по требованию министерства повысили цены до 220-240 тыс. тенге.

Вузы в стране расплодились потому, что Министерство образования (которое их сейчас так рьяно сокращает) само недавно налево и направо раздавало лицензии. Отсутствие четких критериев по открытию вуза – вопрос правового поля. Нецелесообразно иметь карликовые вузы, это действительно влияет на качество образования. Но одно дело тезис о необходимости сокращения карликовых вузов, не дающий качественного образования, потому что нет квалифицированных преподавателей и грамотных учебных программ. Другое – каким образом это сокращение провести. Естественно, что провели его у нас административным способом. Критерии, на основании которых оно было сделано, носили административно-бюрократический характер. Министерство создало комиссию, в которой оказались люди, которые сводили счеты. Были закрыты вузы, которые нужно было закрыть, но наряду с этим и вполне адекватные. В общем, лес рубят – щепки летят.

Большое количество вузов – это эпифеномен, симптом, следствие глубинных проблем не только нашего образования, но и в целом госуправления, в котором контроль сводится к формально-количественным методам. Если у нас хотят повысить уровень защищаемых научных диссертаций, то почему-то увеличивают количество страниц, список литературы и изданий, где должны быть размещены научные статьи. Хотят повысить уровень знаний обучающихся в вузах – повышают проходной бал, да так что он зашкаливает все разумные пределы. Хотят уменьшить дорожно-транспортные происшествия – запрещают праворульные машины. Хотя все знают, что основные причины низкого качества образования и научных исследований, а так же большого количества аварий на дорогах – это коррупция и кадровый кризис. И бюрократически-формальными процедурами эти проблемы не решишь.

Давайте вспомним: почему произошло сокращение вузов. Это стало первой публичной акцией нового министра образования, приступившего к своим обязанностям в марте этого года. В февральском послании к народу президент Назарбаев отметил, что в образовании творится что-то не то, что у нас расплодилось много вузов. И буквально через 3 дня в Министерстве была создана комиссия, и все пошли бороться за качество образования. Кампания превратилась в кампанейщину. Но повышение качества образования – комплексная работа, которая требует не только оптимизации вузовской сети. В нашем случае оптимизация вылилась в сокращение. Закрытие мелких институтов, филиалов, слияние вузов – все это может быть осуществлено, но наряду с активной профессиональной работой по разработке критериев оценки качества, оценки программ и т.д. Должна быть проведена комплексная работа, в которой закрытие вузов является только частью процесса. А здесь произошло бюрократическое реагирование, чтобы отчитаться перед президентом.

Может ли государство само себя контролировать? История свидетельствует, что нет. Умножение госаппарата, когда одни структуры следят за другими, ведет к разрастанию бюрократии и процветанию коррупции. Если мы хотим создать конкурентную среду, которая порождает качество, то нужны независимые механизмы и институты, способные осуществить такую оценку. И это должно быть не Министерство образования, а гражданские инициативы, формирующие общественное мнение, когда компетентные люди могут высказывать свои суждения и объединяться, например, в научные сообщества или попечительские советы. Это должны быть выходцы из общества. В случае, например, вопроса о качестве образования – из профессорско-преподавательской среды, а не чиновники. С одной стороны – это автономия вузов, а с другой – развитие гражданского сектора. У нас много вузов предлагает платные юридические программы. Уровень их качества могла бы отслеживать, например, Ассоциация юристов РК. В цивилизованном мире выпускник вуза помимо диплома, чтобы устроиться на работу, должен получить еще и сертификат независимой ассоциации. Та же процедура применяется и в медицинском образовании. Тогда будет сразу видно, какие вузы готовят грамотных специалистов, а какие продают дипломы.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...