Хотите учить казахский язык – езжайте в Китай. Часть 2

Окончание

Начало см. здесь – Часть 1

***

Проще и удобней учить другой язык при таких условиях, когда изучающий его человек может на определенное время в течение дня или недели погружаться в языковую среду и потом, выходя из нее, возвращаться в привычное для него окружение. Но в этом случае для достижения успешного результата времени требуется несколько больше.

А вот обучение языку путем посещения разных курсов, которые проводятся специализирующимися на предоставлении подобного типа образовательных услуг преподавателями, само по себе редко приводит к такому итогу, который предполагает удовлетворительный уровень овладения письменной и разговорной речью обучавшимся человеком. Они бывают достаточно результативными только в том случае, когда классные, так сказать, уроки дополняются интенсивными самостоятельными аудио- и визуальными тренировками и речевой практикой. То есть от обучающегося человека требуется некоторая самоотдача и, если угодно, самоотверженность. Ибо одни только занятия на курсах искомого результата не дадут.

Нынче для изучающих иностранные языки людей появилась масса новых возможностей для аудио- и визуальных занятий по ним. Их к тому же можно дополнить поездками в соответствующие страны для погружения в нужную языковую среду и получения речевой практики. Так, масса молодых и не очень молодых людей освоила за последние годы английский, немецкий и другие иностранные языки.

Другое дело – казахский язык. Тут не все так просто. Накатанного пути его успешного освоения не владевшими им прежде и уже состоявшимися в профессиональном отношении людьми не имеется. Ибо нет, во-первых, доказавшего свою успешность учебного комплекса, совмещающего в себе курсовые уроки с дополнительными занятиями в виде аудио- и визуальных тренировок и речевой практики. Во-вторых, есть еще проблемы с языковой средой.

Самостоятельные аудио- и визуальные тренировки и речевая практика требуют наличия соответствующих условий. К примеру, весьма быстрый эффект дают занятия, связанные с просмотром современных DVD-фильмов со звуком и субтитрами на нужном языке. Можно одновременно слушать и читать. Таким образом, у человека в одно и то же время “открываются уши” для улавливания непривычных слов и глаза привыкают воспринимать их графические изображения. Но и здесь тем, кто вновь взялся изучать казахский язык, пока не везет. Потому что DVD-фильмов с казахским звуком и субтитрами практически не имеется. Вернее они попадаются очень и очень редко, причем, если есть такой звук, соответствующих этому субтитров не бывает. Или – наоборот.

Компьютерные технологии также могут предложить массу условий, облегчающих освоение других языков. Но они редко когда бывают связанными с казахским языком.

Одним словом, имеющиеся сейчас в отношении казахского языка возможности для аудио- и визуальной тренировки и речевой практики отстали от времени. Государство на эту проблему практически никакого предметного внимания не обращает. Конечно, нельзя сказать, что власти не поддерживают современного характера новшества, заявляемые теми, кто их продвигает, как поддержка развитию государственного языка. Поддерживает. И выделяет под такие проекты деньги. Но в этом деле нет никакой системы. То есть власти своей программы и своих четких представлений не имеют, а только рассматривают то, что предлагается со стороны каких-то инициативных людей или структур. А те чаще всего предлагают то, что проще и малозначительное с точки зрения интересов развития государственного языка.

Короче говоря, государство, сказать честно, до сих пор еще и не озаботилось по-настоящему вопросами создания условий, необходимых для освоения государственного языка теми его гражданами, которые им не владеют. Это дело пущено на самотек. И оно складывается в русле цепи случайных, спонтанных и зачастую противоречивых решений и действий.

При этом представители тех государственных органов, которые призваны заниматься языковыми вопросами, не перестают жаловаться на разные обстоятельства, препятствующие успешному распространению казахского языка во всех сферах жизни. Это продолжается без изменений вот уже, по меньшей мере, пятнадцать лет. И едва ли в обозримом будущем что-то может измениться в лучшую сторону.

В своем выступлении по телеканалу “Казахстан” 19 сентября Ерден Кажыбек, упомянутый в первой части этого материала глава комитета по языкам министерства культуры и информации, признал, что так называемый переход на государственный язык по программе правительства, утвержденной на самом высоком уровне и преподносимой общественному мнению с такой помпой, означает перевод документов. То есть главное достижение властей на “языковом фронте” за более чем пятнадцатилетний срок – это открытие отделов перевода в административной системе. Если для этого потребовалось такое большое количество времени, можно себе представить, как долго придется ждать более существенных результатов в этой сфере. Е.Кажыбек оценил ситуацию с языком как “сложную”. Вернее было бы назвать ее “тупиковой”, поскольку при сложившейся реальности выхода из нее не видно.

А между тем постепенно меняется языковая среда в городах и селах. Да сейчас тех, кто говорит по-казахски, стало больше. Но при этом все больше и больше утрачивается чистота казахской устной речи, и она делается все меньше и меньше похожей на письменный язык с его давно сложившимися стандартами. Процесс этот стремительно развивается. Уже сейчас мы имеем, по сути дела, два весьма разнящихся языка: один – устный, другой – письменный.

Результат этой ситуации таков, что при увеличении численности говорящих на казахском языке людей в городах и в целом по стране катастрофически сократилось и продолжает сокращаться количество таких людей, кто сохраняет навыки чтения на стандартном казахском письменном языке. В основном это – люди преклонного возраста и жители отдаленных от больших центров районов.

А на курсах, которые посещаются желающими вновь освоить государственный язык, учат-то этому самому письменному языку. Обучающийся человек после занятий выходит на улицу и пытается найти полученным знаниям практический пример. И зачастую ничего конкретного не находит. Он слышит от казахов русскую речь или некую казахско-русскую или русско-казахскую речевую смесь.

В городах, где эти самые курсы казахского языка имеют наибольшее распространение, по-казахски люди говорят куда меньше, чем по-русски. Чаще всего казахи используют родную речь при общении с близкими, хорошо знакомыми им людьми. Но, в целом, даже в таких случаях, когда собрались одни только представители коренного населения зачастую разговор ведется на “великом и могучем”.

Практически все контакты по деловым, правовым и, тем более, техническим вопросам осуществляются с использованием русского языка или уж, по меньшей мере, смеси казахско-русских слов.

С человеком, который по своей внешности не может быть принят за их соплеменника, казахи станут говорить только по-русски. Если со стороны того последует просьба обращаться к нему по-казахски и помочь, таким образом, в получении соответствующей языковой практики, старые или новые казахские знакомые некоторое время могут заставлять себя следовать этому условию. Но вскоре они все равно переходят на русский язык, ибо так им привычнее и проще. Ведь в городах у них даже между собой случается чаще говорить по-русски, чем по-казахски.

Одним словом, в городских условиях сейчас трудно найти чистую казахскую языковую среду. В сельской местности обстоятельства в этом смысле, наверное, более благоприятные, но и там тоже за последнее время многое изменилось и меняется.

Как бы то ни было, условия для успешного освоения государственного языка теми, кто хочет этого добиться, складываются в настоящее времени не очень благоприятные. Люди зрелого уже возраста, предпринимавшие попытки научиться если и не писать, то хотя бы сносно говорить по-казахски, делясь своим опытом, как правило, утверждают, что ни посещение курсов, ни частные уроки не в состоянии помочь таким, как они, в достижении искомого результата.

Легче в этом смысле, видимо, иностранцам, не владеющим русским языком. Как бы это странно ни звучало, человек, который приехал сюда извне для освоения казахского языка и при этом не говорит по-русски, имеет заметно больше шансов на успех, чем местные русскоязычные люди, задающиеся такой же целью. Автору этих строк встречались японцы, американцы и европейцы, освоившие казахский язык. Те из них, которые имеют достаточно богатый словарный запас, привычным образом используют большое количество устойчивых фразеологических оборотов и идиом и имеют практически неотличимое от оригинального казахского произношение, прежде какое-то время жили или находились в Синьцзяне.

То есть в Китае, в казахских районах или казахской среде, сохраняются пока более благоприятные условия для освоения государственного языка Республики Казахстан. Там – как у нас часто говорят поборники дела казахского языка – действительно имеются три телеканала, вещающие только на казахском языке. А реально расходящиеся тиражи книг, журналов и газет сопоставимы с казахстанскими аналогами.

Но и там, в казахских районах, ситуация быстро меняется. Особенно — в последнее время. Как утверждают приезжающие сюда китайские казахи, сейчас в системе образования, бывшей прежде в основном казахскоязычной, начинают делать больший упор на китайский язык. Вследствие этого дети и молодое поколение уже все больше и больше привыкают к нему, что, в свою очередь, сказывается на уровне владения ими своей родной речью. Так что, спустя некоторое время, там китайский язык, видимо, начнет играть такую же роль, какую в среде коренного населения Казахстана сейчас играет русский язык.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...