Нам нужна Ассамблея казахов Казахстана

Разговор об идее, навеянной фильмом “Монгол”

На презентации этого фильма в Астане присутствовала практически вся властная и околовластная предпринимательская элита во главе с премьер-министром. Такое бывает крайне редко. Насколько нам помнится, столь большое количество ключевых персон, действующих в системе власти и принятия решений общественной и государственной важности, на каком-нибудь неофициальном мероприятии, каковым, безусловно, является презентация художественного фильма, присутствовало впервые. И это хорошо, ибо, если представителям казахского истеблишмента надобно понять (хотя бы каждому для себя) корневые причинно-следственные системы, определяющие процесс общественно-государственного развития в сегодняшнем Казахстане, они на примерах из названного фильма могут получить об этом как нельзя лучше впечатляющее представление.

Фильм называется “Монгол”, но его идейная канва имеет прямое отношение к казахам. По исследовательским описаниям особенностей казахского общества вплоть до 1930-ых годов оно жило в целом так, как это было предписано монгольским императором. То есть те правила и те нравы, которыми руководствовалось казахское общество, пока оно вело в основном кочевой образ жизни, сохраняли силу на протяжении столетий.

И для политиков и в целом для тех, на кого возложена ответственность за судьбу девятой по величине территории государства мира, было бы наивно, более того, крайне неосмотрительно исходить из предпосылки, что они, уже давно впитавшиеся в кровь и прочно въевшиеся в подсознание, утратили эффективность. Мол, раз уж народ почти целиком перешел на оседлый образ жизни, он заодно приобрел соответствующие нравы и традиции. Но, к сожалению, это – заблуждение. И оно может дорого обойтись, в конце концов. Надо бы проникнуться осознанием такой опасности. Но в среде казахской элиты, где принимаются все самые важные для страны и государства решения, сейчас реальность такова: у нас на словах строится современное общество, основанное на демократических принципах и верховенстве исходящих из равноправия всех граждан законов, а на деле продолжается вековечная междоусобная борьба по традициям Великой степи.

Создатели фильма “Монгол” в целях облагородить образ Чингисхана вновь и вновь обращают внимание публики на то, что он был очень веротерпимым человеком и нигде в завоеванных странах не навязывал своей религии. Но ведь, с другой стороны, монголы, разрешая подчинившимся им оседлым в большинстве своем народам продолжать следовать своей вере и традициям, проявляли совершенную безжалостность именно в отношении своих степных же соперников. В этом фильме говорится о меркитах и тангутах. И те, и другие были полностью уничтожены, тогда как многие завоеванные монголами силой оружия оседлые народы, несмотря на потери и лишения, сохранились и поныне существуют. Иными словами, степняки терпимы к другим и совершенно нетерпимы к себе подобным.

То есть люди, у которых вековечные степные нравы сидят в генах, представителей других культур и верований могут после ссоры или стычек мирно воспринимать и вполне нормально сосуществовать с ними, а вот с выходцами из враждовавшего с их кланом рода или племени они никогда в душе не смирятся. Сосуществовать те и эти могут, пока силы равны или есть общая третья сила над ними обоими. Но если одна из сторон получит императивное преимущество, она не остановится до тех пор, пока не убедится, что другая сторона уже никогда не сможет подняться против нее.

При такой реальности делать вид, что ничего такого нет и в помине, — это, значит, благоприятствовать расправе набравшей силу сторон над ослабшими, образно говоря, обескровленными сторонами. Конечно, нынче борьба ведется несколько другими средствами и методами. Но от этого ее суть не меняется. И задача у нее такая же: добиться такой победы, после которой противная сторона больше никогда уже не была бы в состоянии подняться вновь как соперник.

По инерции, заложенной десятилетиями советских порядков, еще почти полтора десятилетия после распада общей социалистической державы в Казахстане сохранялось отношение к человеку как, прежде всего, гражданину. Но чем дальше мы отдаляемся от той эпохи, тем больше оживают в нашей общественной жизни вековечные и свирепые степные нравы, которые никогда и никуда не исчезали, а просто как бы находились на консервации все то время, пока осуществлялась попытка создать социализм в степи.

Поскольку теперь решено, что из нее ничего путного не получилось, путь к реставрации формировавшихся веками степных традиций и раскрепощению нравов кочевого прошлого открыт. Пока страной правит бывший первый секретарь ЦК компартии республики и нынешний первый президент РК, пришедший к власти еще в социалистические времена и как бы перенявший обязательства прежнего советского строя перед все тем же народом, формальные правила игры в общественно-государственной жизни, по-видимому, могут сохраняться без изменений.

Но уже сейчас некоторые кланы, сформированные по признаку принадлежности тем или иным родоплеменным группировкам, совершенно открыто и ударными темпами проводят накопление ресурсов, могущих сослужить исключительную службу в борьбе за верховенство в Казахстане в обозримом будущем. К примеру, это – информационно-идеологические средства. Прежде всего – ключевые позиции в системе контроля и управления информационным пространством и в самих СМИ.

Борьба различных сил за преобладание на информационном поле – это в условиях демократии, наверное, нормально.

Но нормально ли в нашем конкретном случае то, что все четыре общенациональных телеканала возглавляются и контролируются на всех их ключевых уровнях представителями всего лишь одного родоплеменного клана (объединяющего в себе выходцев из двух близких друг другу родов)?! Их стремление к установлению все большего контроля над наиболее эффективными в современных обстоятельствах электронными СМИ давно вызывало нарастающее недовольство у журналистов и общественных деятелей из других казахских группировок. Но это никакого эффекта не возымело. После недавнего передела информационного пространства Казахстана представители этого самого клана достигли полного и безусловного преимущества в этой сфере. Теперь у них под властью все четыре общегосударственных канала, на которых держится вся государственная идеология.

Это – яркий пример того, что традиционная степная психология борьбы совершенно не признает компромиссов, уступок и противовесов. Начало образовываться преимущество, нужно его довести до полной и безусловной меры. То есть те, кто, находясь на подъеме, наступает, сами не остановятся. То есть не остановятся до тех пор, пока их не остановит другая сила. И горе тем, кто не найдет в себе такой силы.

Монголы в свое время полностью уничтожили меркитов и тангутов, так как они были их вековечными противниками.

Представления о вековечных противниках были живы в памяти различных казахских родов и племен до времен наступления советской власти. В исторических свидетельствах XIX века можно найти сколько угодно упоминаний о том, какой род, с каким другим родом состоит в барымтаческих отношениях.

Сейчас уровень и масштабы противостояний, конечно, другие. Соответственно, приз на кону – неизмеримо больший. Одни родоплеменные группировки в условиях рыночно-суверенных пертурбаций сумели занять ключевые в общественно-государственной жизни позиции и пытаются распространять свою гегемонию ввысь и вширь постепенно. Другие держат свои сложившиеся еще в советское время преимущественным образом позиции и ведут себя так, будто бы она закреплена за ними законодательно.

И дееспособность таких неписаных правил сильнее действия любого закона.

Хотя, к примеру, ни в одном законе или подзаконном акте нет положения о том, чтобы главная государственная газета “Егемен Казакстан”, финансируемая непосредственно из бюджета, руководилась и управлялась исключительно представителями Старшего жуза, всему казахскому обществу доподлинно известно, что выходцев из других казахских жузов к рулю этого издания и на пушечный выстрел не подпустят. Так что никто другой и не пытается занять такую позицию. Это – не закон. Это – сильнее закона.

Таких неформальных положений, которые, хотя они нигде письменно вроде бы не отмечены, сильней писаных правил и законов, становится все больше и больше. Они создаются и закрепляются явочным порядком. То есть – по праву сильного. То есть возрождаются и набирают силы вековые степные нравы.

И смешно думать, что эту тенденцию и инерцию можно остановить обращением к разуму людей или угрозами применения законов. Ни в одной стране законы не наказывают тех, у кого вся власть. С этой тенденцией и инерцией можно что-то сделать только с помощью гласности. То есть надо признать открыто, что они есть. И решать всем вместе, как с ними быть. То есть – искать консенсус или варианты согласия. Для этого нужно учреждение структуры типа, скажем, Ассамблеи казахов Казахстана.

Ничего нового в такой идее нет. Когда-то за согласие казахских жузов и урегулирование возникавших между ними противоречий отвечали три знаменитых бия из трех жузов – Толе-би, Казыбек-би и Айтеке-би. Надо полагать, что они не единолично решали все вопросы, а подключали к обсуждению вопросов других авторитетных людей из разных племен и родов.

Сейчас время требует возвращения к этому опыту. Потому что в казахском обществе все большую силу начинает набирать традиционное степное родоплеменное состязание между отдельными кланами за верховенство над всеми. И уже есть такие случаи, когда целые сферы государственной жизни воспринимаются как епархия отдельных родовых или племенных кланов. И такие группировки уже пытаются распространить свой контроль и на другие сферы. У них есть материальные и идеологические ресурсы, они настроены решительно. И вряд ли можно остановить их теперь уже просто.

Поэтому чем быстрее наступит в этом важнейшем вопросе гласность, тем скорее появится возможность выправить ситуацию через приход к консенсусу. Все остальное – это будет беспредел с традиционной степной спецификой.

Новости партнеров

Загрузка...