Галымжан Жакиянов: У нашей власти нет никакой логики и поэтому ее нельзя прогнозировать

Сегодня наш собеседник – известный общественный и политический деятель Казахстана Галымжан Жакиянов, человек, который был во власти, был властью осужден и посажен в тюрьму, властью же был досрочно освобожден. Что такое власть в Казахстане, он знает точно. Зная ее, наверняка, может ответить и на актуальные вопросы сегодняшнего дня.

Голландская болезнь в умах

— Галымжан Бадылжанович, давайте начнем с актуального для большинства казахстанцев – с повышения цен на основные продукты питания. Вы пришли во власть из бизнеса, и у вас, наверняка, сложилось свое видение ситуации. На ваш взгляд, повышение цен – это стихийное событие, связанное с ростом цен на мировых рынках, или это было вполне предсказуемое последствие общей экономической политики Казахстана?

– Конечно, нельзя все списывать на внешние факторы, такие как рост мировых цен на зерно, например. Да, на мировых рынках наблюдается тенденция удорожания сырья. Но у нас произошло резкое повышение цен практически на весь продуктовый ряд, также на многие товары первой необходимости. На фоне общей неплатежеспособности значительной части населения выросли тарифы на коммунальные услуги. Взять, к примеру, тариф на электроэнергию, воду или вывоз мусора. Можно ли скачок цен на услуги местных, доморощенных монополистов объяснить воздействием исключительно глобальных факторов? Почему в таком случае социальный удар от роста цен на сырье оказался намного ощутимей в стране, которая как раз богата и этим самым сырьем, и энергоресурсами? Думаю, не нужно быть большим экономистом, чтобы понять, что происходящее есть прямое следствие неразумной экономической политики в нашем государстве. Сегодняшний провал – закономерный результат чрезмерно монополизированной экономики. Авторитарная система управления страной привела к отсутствию свободной конкуренции и предопределила нынешний всплеск инфляции. Добавьте сюда прогрессирующую “голландскую болезнь” нашей экономики, которая многократно усугубляет эти процессы, подавляя развитие несырьевых секторов промышленности.

— Первые разговоры о голландской болезни начались ведь не вчера…

– Десять лет назад. В 1997 году, когда я руководил Агентством по контролю за стратегическими ресурсами, мы поднимали вопрос о том, что безрассудное увлечение добычей природных ресурсов, прежде всего нефти, без адекватного развития всей промышленности и сельского хозяйства грозит обернуться социально-экономической катастрофой для нашей страны. Именно в этом заключается суть так называемой “голландской болезни”. Мы говорили о необходимости рационально использовать природные богатства страны и доходы от их продажи. Мы уже тогда били тревогу, но, к сожалению, наш голос не был услышан ни правительством, ни руководством государства. Я не скажу, что совсем ничего не предпринималось. Объективно говоря, кое-что было сделано. В частности, был создан Национальный фонд, куда стали откладывать часть денег от продажи наших ресурсов. Но “голландская болезнь” лечится ведь не только такой, как говорят экономисты, стерилизацией доходов. “Голландская болезнь” эффективно лечится, прежде всего, развитием конкурентной экономики. А этого не произошло. К сожалению.

— А почему? Вроде бы, очевидные вещи…

– На мой взгляд, все напрямую связано с политической системой. Экономика и политика тесно взаимосвязаны. Что подразумевает рыночная экономика? Она базируется только на конкурентной и прозрачной политической системе. То есть такая экономика может существовать в условиях демократии, когда есть полноценный, представительный парламент, когда все государственные решения принимаются через обсуждение и дискуссии, когда нет волюнтаристских действий руководителей страны. А у нас что получается? Сказал глава государства, что нужно развивать сколько-то там прорывных проектов в экономике, дал поручение, и народ должен его выполнять. А кто определил, что является “прорывными проектами”? И почему считается, что только Нурсултан Назарбаев может определять направление нашего развития? Он что, провидец у нас? Разве не в результате свободной рыночной конкуренции должны определяться корпоративные лидеры? Почему лидеров у нас назначают? На самом деле пагубность подобных командно-административных решений очевидна. Ничего хорошего, кроме искривлений в экономике и усиления коррупции, они стране не принесут. Малый и средний бизнес как был, так и останется в угнетенном состоянии, потому как простым предпринимателям окажутся недоступными блага и преференции, которые будут раздаваться чиновниками.

Или взять тот же Нацфонд. Во-первых, надо заметить, что если бы не коррупция и казнокрадство, то средств там было бы неизмеримо больше. Во-вторых, куда и как расходуются уже собранные деньги? Почему они не служат развитию всей страны? Получается, что общественность отстранена от контроля над собственностью, которая по Конституции принадлежит всем. Все решения принимаются келейно.

Вот другой пример. Правительство внесло проект о выделении 4 миллиардов долларов на поддержку банковского сектора. Но на самом деле непонятно, на что будут потрачены эти деньги. Это и есть волюнтаризм – вопрос не обсуждался публично, вместе с обществом, авторитетными экспертами. Почему нужно деньги выделять именно банкам, и каким именно банкам будет оказана помощь? Ходят разговоры, что президент лично определил несколько банков, куда пойдут эти государственные вливания. Как тут не предположить, что в этом решении заложен частный интерес руководства страны? Но, извините меня, 4 миллиарда долларов – это немалая сумма. Этих денег хватило бы добавить пенсионерам минимум по 10 тысяч тенге к их пенсиям. Или же, в конце концов, можно было за счет этих средств удешевить наполовину цену хлеба, и еще пять лет все население Казахстана покупало бы дешевый хлеб. Нельзя вот так преступно, одним росчерком пера, отправлять такую огромную сумму непонятно куда только потому, что так сказал глава государства. Я не спорю, может быть, именно так необходимо было поступить. Может быть. Но, по крайней мере, этот вопрос надо было открыто обсудить хотя бы в парламенте. Увы, но примеров действий власти, которые в конечном итоге оборачиваются весьма плачевно для нашей экономики, много.

Узурпация государства

— Вы полагаете, что руководство страны не понимает сути рыночной экономики и ее механизмов?

– Возможно, руководство страны и понимает принципы рыночной экономики, но вопрос не в этом. Вопрос в наличии механизмов принятия ответственных политических решений. А у нас государственные дела решаются втайне от общества людьми, которые не занимают каких-то государственных постов и должностей, как, например, в тех скандальных телефонных переговорах, которые недавно были обнародованы в Интернете.

Мы увидели механизмы принятия государственных решений, которые действуют в Казахстане. Парламент, даже монопартийный, здесь рядом не стоит. По большому счету, это есть узурпация государственной власти.

И я подозреваю, что решения в области экономики принимаются таким же образом. Нужно, например, чтобы было принято решение, выгодное владельцам “Казахмыса”, значит, оно будет принято, не считаясь с объективными нуждами экономики. И при этом не имеет никакого значения, как этот факт отразится на экономике страны в целом. Проблема в том, что над этим никто не задумывается. Весь вопрос в порочности механизмов принятия государственных решений. Поэтому, возвращаясь к голландской болезни, я говорю, что есть способ ее лечения: надо безотлагательно внедрять принципы демократии и проводить политические реформы, ставить правительство под контроль общества. Без этого не решить никаких экономических проблем. В мире есть тому примеры. Поскольку голландская болезнь присуща странам, богатым природными ресурсами, то и эффективные методы лечения разработаны прежде всего там, где развиты демократические институты. В той же самой Голландии, Норвегии, в США (штат Аляска), Великобритании, Канаде. В то же время в странах с авторитарными режимами голландская болезнь не только не лечится, она еще и усугубляется. Нигерия, например. Есть очевидная зависимость между демократией, голландской болезнью и благополучием экономики. И мы не исключение из этого правила.

— Кто, по-вашему, виноват в таком резком повышении цен? Кто персонально?

– Персонально, понятно, что это президент страны. Он несет ответственность за все, что происходит в стране, потому что все ветви власти подчинены ему. В конце концов, именно он назначает правительство страны, которое призвано решать вопросы экономики.

— Но ведь по нашей же Конституции президент, практически, освобожден от какой бы то ни было ответственности…

– Что я могу тут сказать? У нас Конституция сделана таким образом, что глава государства имеет огромные, просто гипертрофированные полномочия. И в то же время имеет минимальную ответственность за свои действия. Это позволяет процветать чувству безнаказанности и вседозволенности, которое передается по цепочке вниз подчиненным на все уровни и ветви власти. В итоге акимы у нас не отвечают перед жителями городов и сел, министры не отвечают за то, что происходит в их ведомствах, судьи не отвечают за решения, которые они выносят. И так везде, во всех государственных органах. Это как вирус: безответственность и бесконтрольность передается всем чиновникам. В нормальной стране при таком скачке цен в отставку должно уйти правительство или как минимум министры экономического блока. И президент, и парламент обязаны объясниться перед народом. У нас же этого никогда не происходит.

Надо заметить, что в странах со здоровой политической системой такие ценовые катаклизмы встречаются крайне редко. Что-то я не слышал, чтобы в Европе был грандиозный ажиотаж в связи с повышением цен на хлеб, хотя если говорить о влиянии мирового рынка зерна, то в Европе хлеб тоже подорожал. Но в Германии, США, Великобритании экономика позволяет держать доходы людей на приемлемом уровне, и для граждан повышение цен не столь болезненно. Кроме того, правительства развитых стран готовит комплекс защитных мер для социально уязвимых слоев населения. То есть в таких ситуациях правительство может позаботиться о гражданах. У нас же ничего такого нет.

Небоскреб – это еще не биржа

— Низкая покупательская способность населения Казахстана очень ярко проявилась после ипотечного кризиса. Это тоже последствие экономической политики? Согласны ли вы с этим и что еще вам показал банковский кризис?

– Многие приобретали недвижимость в последнее время в основном на заемные средства. Причем не только для решения своих жилищных проблем. Я полагаю, что большая часть недвижимости в стране покупалась с целью инвестиционных вложений, для извлечения прибыли. Мы же видели, как росли небоскребы, в которых почти никто не живет. Люди покупали квартиры просто, чтобы потом иметь выгоду на перепродаже. Такой спекулятивный спрос породил небывалый рост цен на все жилье. Естественно, реальная покупательная способность населения не могла и близко поспевать за этим ажиотажным витком. Сегодня, когда банки практически прекратили ипотечное кредитование, обнаружилось, что само по себе население не в состоянии купить жилье за собственные деньги. Это сколько столетий надо копить среднему жителю, чтобы при его зарплате в 30-40 тысяч тенге накопить хотя бы на трехкомнатную квартиру в городе? И, безусловно, такое положение дел также напрямую связано с отсутствием разумной экономической политики в государстве.

Фундаментальные проблемы нашей экономики наиболее ярко проявляются в неразвитости отечественного фондового рынка. Точнее, в его отсутствии, хотя уже много лет все говорят о необходимости его создания. Президент Назарбаев во всеуслышание объявил о том, что Алматы будет финансовым центром. Даже начали строить здания. Наверное, чиновники всерьез полагают, что выделения здания для биржи и заявления главы государства достаточно для построения фондового рынка в стране. Ничего подобного! Фондовый рынок начинается как раз снизу: с предприятий и фирм, акции которых могут котироваться и могут покупаться населением.

Собственно, биржи являются самым чутким барометром состояния рыночной экономики. В современном мире основные деньги населения “крутятся” как раз на фондовых рынках, вложены в различные ценные бумаги. У нас же крайне скудный набор акционерных обществ, чьи акции и облигации были бы привлекательны для широкого круга мелких инвесторов. Таких компаний-эмитентов по пальцам можно посчитать: несколько банков и сырьевых компаний. Все равно, что сельские магазины в сравнении с городскими супермаркетами. Вот и вкладывали люди свои сбережения в недвижимость, потому как не видели других объектов для инвестирования с соизмеримой доходностью. Прибавьте сюда ипотеку, кредитование и получится гигантский мыльный пузырь. Перегрев рынка недвижимости – опасное явление. Вспомните США, там кризис произошел потому, что люди набрали огромное количество ипотечных кредитов. Другое дело, что экономика Америки может переварить такой кризис и выстоять. А у нас оно чревато серьезным общим кризисом экономики.

Президент знал, что так будет

— Один знакомый экономист как–то мне сказал, что Казахстану вовсе не нужна жилищная программа. И он привел простой аргумент: когда нас было на 1 миллион человек больше, чем сейчас, жилья хватало всем. И это жилье никуда не испарилось, оно есть – в Жанатасе, Степногорске, Темиртау и других депрессивных регионах. И для того, чтобы жилья опять всем хватило, достаточно наладить экономику, чтобы люди ехали не только в обе столицы. Кстати, этот вывод подтверждается и тем, что муниципальное жилье плохо продается, например, в Шымкенте. Цена на жилье все равно не под силу рядовому гражданину. Прокомментируйте, пожалуйста, вообще ситуацию с жильем в стране. Его на самом деле не хватает или все дело в неправильном определении целей и задач?

– Ситуация с жильем в Казахстане зависит от многих вещей. Советская плановая экономика строила жилье в городах, селах. В начале 90-х люди начали уезжать, переезжать поближе к городам, а их прежние дома и квартиры оказались невостребованными. За эти годы большая часть жилого фонда пришла в негодность. Мы видели заброшенные поселки, микрорайоны, аулы. Это серьезная социально-экономическая проблема. К тому же за эти годы произошел пересмотр взгляда на жилье. Раньше оно было государственным по большей части, была норма – 6 квадратных метров на человека. Сейчас все по-другому. Люди хотят жить просторно. Но подавляющая часть граждан Казахстана продолжает ютиться в тесных комнатках и квартирках, особенно в крупных городах. Вопрос жилья не так прост, как вы описали, но я согласен с тем, что в основе жилищной проблемы лежит отсутствие государственной политики. Если бы в малых городах и селах была работа, то люди не приезжали бы сюда и не создавали бы социального напряжения. Откуда появились Шанырак и другие проблемные поселения? Эти люди вынуждены были приехать сюда из еще более неблагополучных мест нашей страны. Отсутствие производств, спад в реальном секторе экономики на местах прежнего проживания приводит к глобальной миграции населения. Естественно, эти процессы можно было предвидеть, прогнозировать, регулировать. Я помню, как несколько лет назад президент Назарбаев сам признавал, что у нас будет большая миграция, что следует ожидать ускорения урбанизации населения. Он говорил: это нормальное явление и надо ожидать притока жителей в города. Но никаких реальных действий не последовало. Правительство не подумало даже программу развития инфраструктуры наших мегаполисов подготовить. Все были заняты любованием новых дворцов и объектов Астаны, куда бросили львиную долю государственных инвестиций. Такая у нас страна парадоксов и контрастов: очень много новых, но полупустых помещений, в то время как масса людей вынуждена влачить свое существование в старых трущобах. Новое жилье им не по карману.

— В это же время банкиры нас уверяют, что сокращение объемов ипотеки и внешний долг БВУ это не кризис. Что, по-вашему, происходит в банковском секторе?

– Банковский кризис – это частный случай экономического кризиса.

— Так нам говорят, что и экономического кризиса нет. Или он все-таки есть?

– Ну как же нет экономического кризиса? Если бы его не было, то глава государства не призывал бы всех экономить: выключать свет, перейти на хлеб и воду. Раньше такое случалось только во время войны. Нас призывают экономить на самом насущном – это первый показатель кризиса. Если бы не было экономического кризиса, то, наверное, не стал бы президент в приказном порядке вливать в наши банки 4 миллиарда долларов. Государственных, то есть общенародных средств, между прочим.

— С этими 4 миллиардами долларов вообще что-то непонятное. Насколько я помню, президент говорил, что эти деньги будут переданы в банковскую систему с целью поддержания малого и среднего бизнеса. Теперь же я слышу и читаю новые версии того, на что эти деньги будут потрачены. Что происходит?

– Ну, все ждут, все предвкушают, когда начнется дележ этих 4 миллиардов долларов. Чиновники и все, кто трется вокруг них, хотят урвать свой кусок пирога.

Стратегия грабежа

— Все, что происходит в нашей стране, наводит на мысль, что у Казахстана нет стратегии развития. Но у нас есть “Стратегия “Казахстан – 2030”, недавно отметили ее 10-летие. И было заявлено президентом, что все 7 пунктов стратегии реализуются по плану. Есть у нас реальная стратегия или нет?

– Я сомневаюсь, что в руководстве страны есть люди, которые вдумчиво, с претензиями на аналитику, читали документ под названием “Стратегия “Казахстан – 2030”. Посмотрите этот текст внимательно, и вы обнаружите, что это стратегия развития какой-то нефтяной корпорации под названием “Казахстан”. Но это не план развития суверенного демократического государства Республики Казахстан. В этом документе вы ни слова не найдете о правах граждан, о развитии культуры, о развитии языка, о развитии социальной сферы. Там ничего этого нет! Там речь идет о том, как обеспечить существование устойчивой вертикали власти, призванной добывать и экспортировать природные богатства Казахстана.

— Вы говорите какие-то невероятные вещи. Правда, я читал “Казахстан – 2030” как раз 10 лет назад, и многие вещи из этого документа просто не помню. Неужели там нет ни слова о культуре? То есть президент прав, говоря, что Стратегия выполняется по плану?

– Если своей целью он поставил примитивное выкачивание наших природных ресурсов, то да, стратегия выполняется по плану. Сам по себе факт празднования 10-летия “Стратегии “Казахстан – 2030” меня, конечно, поражает. Зачем, кому это нужно – в государственном масштабе праздновать юбилей документа, который, как выясняется, мало кто вдумчиво читал. Кстати, духовных отцов, авторов Стратегии на празднике не было. Это, прежде всего, небезызвестный Джеймс Гиффен. С его подачи и с участием его специалистов разрабатывался этот документ. А техническую работу исполнял другой известный человек – Ержан Утембаев. Один сейчас под судом в Нью-Йорке, другой находится в местах заключения. Странный праздник без главных именинников.

Кстати, Гиффен арестован как раз по обвинению в даче взяток от нефтяных корпораций руководству Казахстана. И теперь понятен мотив, которым он руководствовался, лоббируя принятие “Стратегии – 2030”. У Гиффена был конкретный интерес – он работал за проценты с нефтяных сделок и, понятно, был заинтересован в том, чтобы такой документ попал на подпись президенту, и чтобы потом идеология этой стратегии внедрялась в умы граждан Казахстана. На самом деле этот документ уводит нас всех от цивилизованного пути развития, это стратегия создания “банановой республики”. Там вы не найдете слов о том, что Казахстану необходима свобода, демократия, права человека. Авторитарный режим в этом не заинтересован. В стратегии Гиффена говорится о необходимости иметь исполнительное правительство, действующее “в интересах крупного транснационального капитала”. Там все рассматривается в контексте нефти и ее добычи. И инфраструктура, и национальная безопасность. Даже образование, о котором там говорится вскользь, призвано готовить кадры именно для этих целей. И более там ничего нет. Этот документ трудно назвать стратегией развития молодого независимого государства, советую всем его почитать и просто вдуматься в него.

Рахат – продукт Назарбаева

— Рахат Алиев является центральной фигурой в некоторых скандалах последнего времени, поэтому не могу не привести цитату из его интервью для радио “Азаттык”, в котором он отзывается о Вас, Галымжан Бадылжанович, как об одном из лидеров государственного масштаба, способного не просто составить конкуренцию действующему президенту, но и руководить страной. Прокомментируйте, пожалуйста, эти слова Рахата Алиева… И как вы вообще относитесь к демократической и оппозиционной риторике Рахата Алиева, которого за рубежом уже причисляют к внутриполитической оппозиции?

– Учитывая прежние публикации, статьи и интервью Рахата Алиева, в которых он говорил прямо противоположное, учитывая обстоятельства, в которых он теперь находится, трудно относиться с доверием к тому, что он провозглашает сейчас. В том числе и к комплиментам в свой адрес. С другой стороны мы не можем отказать любому человеку, даже преступнику, в праве рассуждать о демократии и правах человека. Как вы знаете, я был лишен свободы и находился в местах заключения, где были самые разные люди, в том числе и отъявленные уголовники. Даже они высказывают свое мнение о морали, о справедливости. И я считаю, они имеют на это право. А мы имеем право — верить или не верить им. Поэтому весь вопрос в уровне доверия к словам Алиева, насколько он искренен? Мы помним, что год назад он говорил о монархии и ханстве в Казахстане, критиковал республиканскую форму правления. Возможно, в силу сложившихся обстоятельств он пришел к иным взглядам и осознал, что демократия нужна даже членам семьи главы государства. Здесь я не могу быть судьей его словам. Одно определенно можно сказать: нынешние действия Рахата Алиева, направленные на разоблачение существующего режима, в своей основе полезны для оздоровления нашего больного общества.

Тем, кто обличает Рахата, надо помнить, что он является продуктом нынешней авторитарной системы. Он “крестный зять” своего “крестного тестя”, и ответственность за действия Рахата Алиева должен нести и Нурсултан Назарбаев, создавший систему вседозволенности для своего ближайшего окружения. Не надо забывать и о том, что произвол продолжается и поныне, хотя Рахат Алиев давно не у дел.

— И напоследок ваши прогнозы. Исходя из того, что происходит в Казахстане, исходя из мотивов, которые движут властью, и которые вы так четко разложили, какие шаги власть сейчас будет предпринимать?

– Прогнозы в политике дело неблагодарное. Прогнозировать действия нашей власти особенно бессмысленно, потому что у нее нет никакой системы, никакой логики. Нурсултан Назарбаев лишен объективных источников информации, у него нет обратной связи с населением страны, он подвержен влиянию своего нечистоплотного окружения, их интригам. Президент вынужден балансировать между интересами различных групп. Поэтому ожидать можно чего угодно. У него одна цель – сохранение власти. И для этого он идет на все. Но я не вижу сегодня чудодейственных рецептов, которые помогли бы ему остаться у власти. Единственный, исторически правильный выход – пойти на реальную реформу созданной политической системы.

“Свобода Слова” 8 ноября 2007 г.

Новости партнеров

Загрузка...