На “Рахатгейте” дошло до показаний обвиняемых, и начали второй эпизод

Рахат Алиев – человек настроения. Курман Акимкулов ведет себя не как один из главарей ОПГ. Айдару Бектыбаеву самому не нравилась ситуация 18 января

В ходе судебного заседания 15 ноября успели допросить свидетелей (Сергей Кошлай, Иван Лихоузов) и подсудимых (Курман Акимкулов, Айдар Бектыбаев) по первому эпизоду и начать рассмотрение второго – похищение и пытки 31-го января. В качестве представителя потерпевшей стороны предстала Шолпан Хасенова – супруга Айбара Хасенова, начальника управления административного хозяйства “Нурбанка”.

Телохранитель Сергей Кошлай первым в этот день охарактеризовал Рахата Алиева как человека настроения. В его хорошем настроении окружающим нормально, а в плохом – плохо. Когда в ночь с 18-го на 19-ое января г-н Алиев поехал за Курманом Акимкуловым, а тот сказал что болеет, то акционер “Нурбанка” ответил ему “выходи, я сам тебя вылечу”.

Иван Лихоузов, числившийся в “Нурбанке” оперативным водителем службы собственной безопасности, также слышал эту фразу из разговора по телефону. Еще он добавил, что охранники и водители по линии СОПа (служба охраны президента) в здания банно-спортивного комплекса никогда не заходили.

Допрос обвиняемых начался с Курмана Акимкулова. Будучи директором фирмы “Алма тур”, он контролировал доставку питания, прием гостей и обслуживание объектов, где находилась семья Рахата Алиева (во время показаний он назвал ее “высокопоставленной семьей”).

И сам г-н Акимкулов, и его защита подчеркивали, что он был только исполнителем приказов Рахата Алиева. Ни о каком равенстве или близости их статусов речи не идет. С его стороны задавать вопросы шефу было не принято, после того как тот несколько раз ответил “не лезь не в свое дело”. Возражать себе Рахат Алиев тоже быстро отучил. В общем, г-н Алиев человек “порядочный, хороший семьянин, но человек настроения”.

В ночь с 18-го на 19-ое января Курман Акимкулов в здании банно-спортивного комплекса выстрелов не слышал. В “Кен-Далу” 19-го января он отправился по приказу Рахата Алиева, чтобы подписать договор купли-продажи бизнес-центра. Г-н Акимкулов утверждает, что вопрос цены им не поднимался, потому что он не в его компетенции. Тогда как вынужденный продавец “Кен-Далы” Болат Абдуллаев показал, что цена обсуждалась. После подписания договора Курман Акимкулов сказал ему: “Не шути со мной”. Г-н Абдуллаев ответил: “Не понял”. Тогда подчиненный Алиева добавил: “Потом поймешь”.

После перерыва адвокат Алексей Чернобиль, представляющий интересы подсудимого Аскара Бекмуратова, ходатайствовал о проведении суда в таком режиме, чтобы на неделе было два выходных дня. На это судья Нурдилла Сеитов ответил: “Сократить перерывы можем, увеличить – нет”.

Курман Акимкулов сообщил, что за свою работу получал только зарплату. Отвечавший на вопросы после него Айдар Бектыбаев, начальник службы безопасности Рахата Алиева, рассказал, что помимо зарплаты ежемесячно было отдельно жалованье в конвертах, которые он получал (не сказал у кого) и дальше сам раздавал охранникам. “Алиев недовольный ушел, Гилимов недовольный остался”, — отметил он по событиям 18-19 января. Г-н Бектыбаев выстрелов в тире также не слышал. Сам он понял, что ситуация незаконная – удержание человека – не сразу. Однако, осознав происходящее, он постарался, чтобы банкиры поскорее отправились домой, для чего нарушил приказ Рахата Алиева.

После короткого перерыва суд приступил к рассмотрению второго эпизода – похищение 31-го января. В качестве потерпевшей заслушивали Шолпан Хасенову.

В последний день января она долго не могла дозвониться на “сотку” мужа, а знакомые сотрудники “Нурбанка” по телефону сообщили, что в здании происходит что-то тревожное. Много вооруженных людей и сам Рахат Алиев тоже ходит с оружием. Она поняла, что Айбар Хасенов похищен и удерживается насильно. На следующий день, 1 февраля, Шолпан Хасенова приехала в ДВД города Алматы и написала заявление о пропаже мужа.

С 4-го на 5-ое февраля был звонок с “сотового” мужа и он коротко сказал, что прячется от финполиции. “Голос подавленный, чувствовалось, что он говорит под давлением”, — подчеркнула г-жа Хасенова. К тому же супруг не спросил, как обычно, о делах и детях. Дальше с ее стороны были письма в прокуратуру Алматы и на имя президента о том, что компетентные органы не принимают должных мер.

Новости партнеров

Загрузка...