На родине и за границей

В Алматы, в большом зале Казахской национальной консерватории им. Курмангазы состоялся третий по счету фестиваль классического искусства “Концерты на Родине”. Его цель – познакомить казахстанцев с творчеством соотечественников, живущих и успешно работающих за рубежом. В этом году организаторы пригласили новое поколение казахстанских музыкантов и артистов, чья карьера сейчас находится на взлете в России, Европе, США. Среди молодых талантливых участников пианист Амир Тебенихин и арфистка Гульнара Машурова.

Замечательные педагоги

Амир – лауреат международных конкурсов, обладатель гран-при конкурса им.Виана да Мотта в Португалии, приза Шопеновского Общества в Ганновере и нескольких других престижных наград мирового уровня. В этом году пианист выступал с Молодежным оркестром Европейского Союза под руководством Владимира Ашкенази и дебютировал с Третьим концертом Рахманинова в Лейпцигском “Гевандхаузе”. Амир живет в Германии, в Ганновере. У него насыщенная гастрольная жизнь.

Почему такие интересные молодые музыканты, как вы и ваши коллеги, живут и работают за границей и не востребованы у себя на Родине?

— В Казахстане не развито концертное исполнительство. На Западе музыкант концертами может прокормить себя и свою семью, а здесь он этого сделать не может. У нас мало концертных залов, а публика мало интересуется классической музыкой. Население маленькое. На весь Казахстан около двадцати городов, где можно играть концерты, я имею в виду областные центры и крупные города. В той же Германии, где я живу, их уже около тысячи. В каждом маленьком городке можно сыграть концерт. Там есть хорошие инструменты, залы. Другая причина – в Казахстане мало спонсоров, например, таких как “Банк Туран Алем”, организовавший этот фестиваль. У нас есть независимая награда “Тарлан” – это замечательное начинание, недавно прошел фестиваль “Посвящение роялю”, у которого тоже были хорошие спонсоры. Но этого не достаточно. Для такого большого города как Алматы, это как капля в море.

Как вы начинали свой творческий путь и сделали карьеру на Западе, стали выступать в Карнеги-холле и в других престижных залах мира?

— Сначала я учился в школе им. Байсеитова, а до школы у своей мамы Алии Карасаевой, первой казахстанской органистки, и своего отца Владимира Тебенихина, основоположника органной школы в Казахстане. Затем у замечательного педагога Михаила Балабичева, который вернулся из Чехии и преподает в Астане. На сегодняшний день он один из самых лучших преподавателей фортепьяно в Казахстане. Так же один год я учился у Аиды Исаковой и еще один год в Консерватории им. Курмангазы. Затем перевелся в Московскую консерваторию к гениальному педагогу Михаилу Вознесенскому и окончил аспирантуру. В это время я выиграл гран-при на конкурсе в Португалии, и после этой победы поступили предложения выступить в престижных залах мира. Так, что все было постепенно и не сразу.

Почему именно Ганновер?

— Это фортепьянный центр Германии. Там расположена одна из лучших высших школ музыки. В нем сосредоточена фортепьянная и скрипичная жизнь. Знаменитые педагоги, пианисты. Ганновер – географический центр западной Европы, из него легко куда-то попасть, могу сыграть концерт и вернуться в тот же вечер домой. Если бы я жил в Алматы это заняло бы гораздо больше времени. А если еще добавить визовые проблемы и перелеты, то концертная жизнь была бы уже не так привлекательна.

Совершеннее, чем при Моцарте

— В чем заключается развитие исполнительского искусства? Чего вы стремитесь добиться как исполнитель?

— Человек совершенствуется всю жизнь, будучи школьником и студентом, развивает свои возможности, как технические, так и музыкальные. Он учится правильно строить фразу, чтобы это была не механическое нажатие клавиш, а передача настроения, эмоций, создание атмосферы. Эта первая ступень. Я не говорю о технической стороне, хотя многие застревают именно тут, даже не на первой, а на нулевой ступени и дальше овладения техникой дело не идет. Следующий уровень – область более высоких энергий. Попытка донести до слушателя то, что у тебя наболело, чем бы ты хотел поделиться. Это доступно не многим.

От чего зависит стиль игры? Мастерство – это преобразование исполнительского канона, образца эпохи, в свою уникальную манеру исполнения?

— В классической музыке сосуществуют несколько стилей: добарочный, барочный, эпоха Баха, классицизм, романтика. Это грубое обобщение по периодам. Эпоха, в которую мы живем, характеризуется полистилистикой, смешением стилей, ее называют эпохой постмодернизма. Пианист и любой современный музыкант должен владеть всеми стилями. Конечно, во времена Моцарта, его произведения или произведения Гайдна играли по-другому. Были другие инструменты, приемы игры, но нам не дано этого услышать. Хотя многие особенно на Западе пытаются воссоздавать старинные инструменты, изучают старинный стиль игры по книгам. Они утверждают, что овладели аутентичной, подлинной манерой исполнения, что именно так играли во времена Моцарта. Но даже эти исполнители, которые читают одни и те же книги, играют по-разному. Я не сторонник аутентичной манеры исполнения. У нас есть замечательные инструменты, более совершенные, чем во времена Моцарта. Я уверен, если бы Моцарт имел такие инструменты – он бы предпочел играть на них. Если позволительно такое сравнение, то это все равно, что выбирать между повозкой и современным автомобилем.

Вы увлечены классической музыкой. Как вы считаете, отражает ли она современный ритм жизни, тип современной культуры или она, все-таки, порождение эпохи Нового времени?

— Я считаю, что классическая музыка – вне времени. Она передает весь спектр человеческих чувств и мыслей. А современный человек не далеко ушел от своих предков. Развивается техника и наука, изменяется лик планеты. А человек не меняется, он остается тем же, с теми же достоинствами и недостатками.

Вам нравится кто-то из современных композиторов?

— Музыка Шнитке и Губайдулиной. Хотя Шнитке уже умер, но его все равно считают современником. В детстве меня интересовал джаз. Но дальше примитивных опытов дело не пошло. Я благодарен судьбе за это, сочетать джазовую и классическую манеры довольно сложно. Хотя многие стараются это делать. На мой взгляд, проще достигнуть чего-то, сосредоточившись в одной области.

Королевский инструмент

Гульнара – финалистка международного конкурса арфистов в Уэльсе (Англия). Она часто выступает с Нью-Йоркским филармоническим оркестром, участвуя в совместных концертах и записях на студии. Выступала с известными музыкальными коллективами The Metropolitan Opera Orchestra, Concergebouw Orchestra. Один из самых интересных проектов, в котором Гульнара принимала участие, – это Silk Road Project, где она работала вместе с известным китайским виолончелистом Yo-Yo Ma. По итогам проекта был выпущен альбом Silk Road Journey Beyond The Horizon, на котором можно услышать ее арфу. Треки альбома использовались в 10-серийном фильме о Великом шелковом пути, снятом японской корпорацией NHK в 2004 году.

— Как вы выбрали такой интересный инструмент?

— Его выбрала моя мама-флейтистка. Я и мой брат начали заниматься с шести лет и учились в школе им. Прокофьева на рояле. Мама повезла брата в Москву, и пока он сдавал экзамен, она ходила по классам и смотрела. Зашла в класс арфы, где тогда играла Катя Батурина. Маме понравился инструмент, и она подумала: Гуля – такая спокойная, ей по характеру подойдет арфа. И руки у меня оказались подходящими для игры на арфе – подушки хорошие, пальчики достаточно цепкие, чтобы звук хорошо шел.

Насколько арфа популярна в мире?

— У нас очень сильная школа рояля и скрипки. А во Франции – арфы. Можно сказать, что каждая вторая девочка там учиться играть на арфе. Это, видимо, зависит от специфики страны. Раньше арфа принадлежала светскому обществу, только короли и принцессы играли на этом дорогом и редком инструменте. По-настоящему востребованной и современной арфа стала только в начале прошлого века. Поэтому репертуар у нас ограничен. Не все композиторы любили писать для арфы. Берлиоз был первым, кто написал для нее симфонию. Благодаря ему и другие композиторы стали использовать арфу в оркестре и стали писать произведения.

Диалог культур на Шелковом пути

Расскажите о вашем участии в проекте Silk Road?

— Создатель этого проекта и директор одноименного ансамбля – знаменитый китайский виолончелист Yo-Yo Ma. Silk Road проводится в разных странах мира. В каждом регионе ансамбль Yo-Yo Ma готовит программу с местными музыкантами. Например, это могут быть корейский ансамбль и мексиканские музыканты. Или индусский ансамбль и американский кантри. Этот проект призван показать диалог культур, который происходил на Шелковом Пути. В рамках этого проекта создано много произведений для струнного квартета с участием самых разных народных инструментов. У проекта “Шелковый путь” три основных цели: освещение исторического вклада Шелкового Пути в развитие мировой культуры; поддержка инновационных взаимодействий между композиторами и музыканты из Азии, Европы и Северной Америки; изучение классической музыки в более широком глобальном контексте.

После того, как я познакомилась с Yo-Yo Ma, мы сыграли вместе несколько концертов. А затем у японской корпорации NHK возникла идея создать новое документальное кино. Так как первый сериал про Шелковый путь в Китае, который был снят двадцать лет назад, прошел очень успешно, они решили обновить его для японских зрителей. Меня пригласили в ансамбль Yo-Yo Ma и попросили найти народные казахские мелодии для известного китайского композитора Zhao Jiping, чтобы он написал музыку, которая бы привнесла образ и сопутствовала этому телесериалу.

Часть фильма была снята на территории, принадлежавшей раньше древнему уйгурскому государству (Кашгар, Турфан) через которое проходил Шелковый Путь. Там были проведены раскопки и найдены две старинные арфы. Меня как эксперта попросили взглянуть на эти инструменты. Когда мне показали фотографию, я засомневалась, что это арфа. Современная арфа выглядит совершенно по-другому. Я даже приехала на место раскопок, чтобы посмотреть на нее. Была сделана копия этого инструмента, и в конце фильма меня попросили на нем сыграть. После этого я пришла к выводу, что этот инструмент все же можно назвать арфой. Он имеет 4 струны и своеобразную форму. Я не сразу разобралась, как держать старинную арфу. Видимо, его держали на коленях когда аккомпанировали певцу.

Для меня это был не только поиск своих уйгурских корней, но и углубление познаний в искусстве и музыке.

Вы исполняете европейскую классическую музыку, занимались исследованием казахских и уйгурских народных мелодий. Что объединяет разные культуры и образы мышления?

— Культуры разные, но музыка объединяла всегда, даже если люди не понимали друг друга. Например, шел караван из Китая через Индию, древний Кашгар и другие государства Шелкового Пути. Представители разных культур встречались в одном караван-сарае. Они привозили свои инструменты, многое заимствовали друг у друга – разные культуры перемешивались и объединялись. Silk Road – уникальная идея увидеть, как через музыку происходит диалог культур.

Как вы соединяете классическую музыкальную подготовку, иргу в оркестре и исполнение народных мелодий?

— Часто известные исполнители народной музыки не знают нот и для них проблема играть с классическим оркестром по нотам. Они много импровизируют и выучивают мелодии по памяти, а не по нотам. Мне наоборот, ноты поставь, и я смогу сыграть что угодно, а импровизация дается сложно. Поэтому мне пришлось много учиться, чтобы диалог между классикой и фольклором произошел.

Больше спонсоров и меценатов

Вы выступали с Нью-йоркским филармоническим оркестром, принимали участие в крупных музыкальных фестивалях США и Италии. Сейчас вы солистка Сингапурского симфонического оркестра. Насколько развит в Сингапуре интерес к классической музыке?

— Конечно, с Нью-Йорком не сравнить. Там собираются самые лучшие музыканты, артисты, танцоры. И концерты там происходят регулярно. Сингапур – это город-страна, в нем, к сожалению пока только один симфонический оркестр. Своего театра оперы и балета в Сингапуре пока нет. Консерваторию открыли 4 года назад. Они поднимают культуру, хотят, чтобы сингапурцы учились в Америке, Англии, Франции и потом привозили культуру обратно. В последнее время они стали больше внимания уделять музыке и искусству. До этого внимание было сосредоточено на экономике страны.

— Как вы себя ощущаете в Сингапуре? Каков круг вашего общения?

— Я там живу уже четыре года. Общаюсь в основном с музыкантами из оркестра. У нас очень много иностранцев: восемь русских, американцы и несколько европейцев. Но большинство, конечно, китайцы и сингапурцы. Оркестр интернациональный. Дирижер чтобы поднять его уровень решил пригласить иностранных специалистов.

Казахстан, как и Сингапур, молодая страна, которая поднимает экономику. Почему получается так, что наши казахстанские музыканты больше востребованы в Сингапуре и Европе, чем у себя на Родине?

— Четыре года назад мы приезжали сюда с Yo-Yo Ma, он должен был играть здесь в консерватории. Меня тоже попросили выступить, как представительницу Казахстана. Но когда я приехала, оказалось, что здесь не было арфы. Я не смогла выступить, и было очень обидно. Но в прошлом году, как только купли инструмент, меня тут же пригласили еще раз. Я сыграла концерт и дала мастер класс.

Приятно, что сейчас всех нас, бывших казахстанцев, разбросанных по всему миру, собрали вместе на фестивале. Я считаю, что это замечательная идея, что мы здесь смогли встретиться и познакомиться друг с другом. Надеюсь, что и в дальнейшем мы будем делать совместные проекты.

Что нужно сделать, чтобы повысить интерес к классической музыке в Казахстане?

— Я думаю, он в Казахстане есть, если будут концерты, люди будут на них приходить. Алматы – большой город и здесь есть традиция слушать классическую музыку. Когда я была маленькая мама меня водила по театрам и концертным залам. Нужно больше спонсоров и меценатов, заинтересованных в развитии классического искусства.

Новости партнеров

Загрузка...