Химера либерализма и традиционализма в Казахстане

У каждого времени свои герои, чьи деяния находят массу последователей. Соответственным образом в общественном сознании и формируется модель успеха.

Иногда образ идеализируемого официальной идеологией героя и неформальной массовой модели успеха не совпадают. И тогда в общественном мнении обозначается разделение образа героя и образа успеха.

К примеру, в советскую эпоху официально пропагандируемым героем был “тот, кто едет за туманом и за запахом тайги” — то есть, человек, который верен своему профессиональному призванию. А образ же успешного человека ассоциировался, наоборот, с теми, кто умел, как тогда это называлось, “устраиваться в этой жизни”.

И все же тогда юношество и молодежь воспитывалась на деяниях тех, кто добивался выдающихся достижений во имя “страны советов” и его народа. И это были не пустые слова. Коллективизм и общие интересы ставились выше индивидуализма и личных интересов. Как говорил один из героев фильма “Кавказская пленница” в своем тосте: за то, чтобы человек, как бы высоко он ни поднялся, не отрывался от коллектива. Быть середняком и тогда было не очень престижно, но весьма комфортно. Потому что предосудительно было положение не серости и безликости, а индивидуалиста. И особенно – ярко выраженного.

Эпоха перестройки и последовавших вслед за ней рыночных преобразований поменял, если можно так выразиться, “плюс” на “минус” и “минус” на “плюс”.

Теперь герой – это индивидуалист. Причем чем ярче выражен его индивидуализм, тем лучше. Потому что наибольших успехов в своей сфере деятельности добиваются именно тогда, когда у человека имеется ярко выраженные признаки индивидуализма, помноженные на стойкость характера.

При этом упускается, как нам кажется, из виду то, что народы так же, как отдельно взятые люди, имеют свои особенности. У одних из них индивидуализм и коммерческая предприимчивость испокон века рассматривается как позитивные качества, а у других – наоборот, как крайне негативные.

Возьмем, к примеру, всего лишь одно понятие и отношение к нему у разных народов. Имеется в виду “коммерция”.

У западных народов слово, обозначающее это понятие, ассоциируется не только с торговлей, но и также любым с промыслом или занятием. А еще – с обхождением с кем-либо, с ведением отношений с кем-либо или общением с кем-либо. То есть там понятие “коммерция” и обозначающее его слово никакой негативной подоплеки не содержит.

В русском же языке “торговля” означает только торговлю. И человека, который занимается этим делом, трудно, наверное, воспринимать как героя.

Что же касается традиционных казахских представлений, тут занятие торговлей всегда воспринималось как нечто малопочетное, хотя, может, выгодное и прибыльное.

Хотя за те десятилетия приобщения традиционного казахского общества при посредничестве русских и России к европейским ценностям многое в нашем мировосприятии претерпело изменения, у нас неприязненное отношение к “саудагеру” (“торговцу”, “коммерсанту”) сохраняется поныне. То есть, мы хотим сказать – сохраняется в значительной мере. С успешным торговцем у нас могут считаться, могут даже заискивать перед ним в случае зависимости или из боязни перед его могуществом, но чтобы искренне уважать его и восхищаться им – это вряд ли.

И что тут еще примечательно. Ключевая персона при том либерально-демократическом общественно-государственном устройстве, какое сейчас, как заявляют, утвердилось в Казахстане, — это коммерсант в широком смысле этого слова. Он в таком случае должен быть главным героем. С его мировоззренческими представлениями и должна быть связана модель успеха.

В 1990 годы Россия попыталась перенять и утвердить у себя либерально-демократическую систему, героизирующую коммерсанта. Почти целое десятилетие пыталось. Но такой успех, какой вначале представлялся, так и не пришел. В сегодняшней России либерально-демократическая модель западного образца мало популярна. Соответствовавший ей политико-экономический курс, проводившийся администрацией прежнего президента Б.Ельцина с начала 1990-х гг., к настоящему времени во многом свернут.

Другое дело – Казахстан. Наша страна, привыкшая во всем копировать российский пример, вслед за ней встала на путь проведения либерально-демократических реформ, и к настоящему времени успела пройти по нему гораздо дальше, чем сама Россия.

И когда сейчас некоторые российские поборники либерализма говорят, что России есть чему поучиться у Казахстана в плане продвижения экономических реформ, они определенно не кривят душой. Так оно, в самом деле, и есть – наша страна последовательно придерживается курса либеральных реформ, вызывая тем самым зависть у сохраняющих свои позиции в системе власти немногочисленных российских политиков либерального толка.

Парадокс в данном случае заключается в том, что казахи, составляющие по последним данным почти 60 процентов населения Казахстана, представлялись и представляются одним из наименее приспособленных к основе основ либеральной экономики — частному предпринимательству — народов бывшего Советского Союза и нынешнего СНГ. Мы тут имеем в виду не только в прошлом союзные, а ныне независимые государственные нации, а все большие и малые народы и народности (всего их порядка ста пятидесяти) постсоветского пространства.

Так вот, в их ряду еще в советское время торгово-предпринимательской жилкой выделялись представители почти всех южных, так сказать, национальностей (практически все кавказцы, узбеки, таджики, уйгуры, туркмены и т.п.). Даже на фоне русских, украинцев, белорусов и немцев они в этом смысле выглядели более продвинутыми.

А вот казахи, а также родственные им кыргызы наряду с малыми народами Сибири, Крайнего Севера и Дальнего Востока по торгово-предпринимательской части представлялись очень и очень отсталыми. Наиболее ярким примером, свидетельствующим об изначально отрицательном отношении казахского сознания к торговой деятельности, является тот факт, что в казахском языке вышеупомянутое слово “саудагер” (в буквальном смысле соответствующее русскому слову “торговец” или международному термину “коммерсант”) означает “спекулянт”.

А теперь другой пример. Автор этих строк некоторое время назад имел беседу с одним известным туркменским предпринимателем и задал ему вопрос о том, как же туркмены оценивают турков, которых сейчас много в любой центрально-азиатской стране. Ответ был следующего содержания: “Мы оцениваем примерно так же, как и азербайджанцев”. “А как же вы оцениваете азербайджанцев?” — “Как очень деловых и предприимчивых людей”. Итак, в глазах туркмен так же, как и в глазах казахов, турки – предприимчивый народ.

А вот идеологический основоположник современной Турецкой Республики Зия Гек Алп в свое время утверждал, что европейские экономические системы не применимы в Турции, что она должна развиваться своим путем, опираясь на собственные ресурсы. В своей программной статье “Экономическое чудо” он писал, что частная инициатива в Турции очень слаба, так как турки не имеют исторических традиций частного предпринимательства, подобного тому, которое имеет место в Европе и Америке, а потому ведущими отраслями экономики должно руководить государство. Его этот вывод впоследствии лег в основу одного из шести принципов кемализма и программы Народно-республиканской партии, находившейся у власти с начала 1920-х г.г. до 1950 года. То есть, общественно-политические и социально-экономические реформы Мустафы Кемаля Ататюрка, проводившиеся в 1920-1930-х годах, базировались на итоговых выводах крупнейших турецких мыслителей, самым детальным образом изучивших социальную историю человечества в целом и своего национального общества, в частности.

В Казахстане вот уже полтора десятилетия под руководством национальной элиты проводятся аналогичные реформы. Но они, согласитесь, изначально не учитывали и поныне не учитывают ни особенностей казахского общества, ни опыта социальной истории человечества. А ведь одно и не специалисту совершенно очевидно: частная инициатива у казахов еще слабее, чем даже у турков, — казахи практически не имеют никаких традиций частного предпринимательства.

При этом сейчас в Казахстане, как считается, состоялись наиболее продвинутые во всем СНГ либеральные экономические реформы. То есть — дана наибольшая свобода частному предпринимательству.

Каковы результаты? В принципе они на виду. Практически все казахское общество – это сторонние наблюдатели при том торжестве частного предпринимательства, которое сейчас имеет место в Казахстане. Конечно, нельзя говорить, что нет успешных бизнесменов-казахов. Но то, что self-made (поднявшихся самостоятельно, без родственных или иных тесных связей с представителями власти) людей в самом крупном бизнесе нет, очевидность. А в среднем и малом бизнесе успешный предприниматель-казах без родственных связей и поддержки среди чиновничества – это, как утверждают, чрезвычайная редкость.

То есть, в Казахстане либерально-демократические реформы сформировали такую общественно-государственную систему, которая имеет мало общего с основными специфичными чертами традиционного казахского общества. Следовательно, ее долгосрочные перспективы развития представляются туманными.

Новости партнеров

Загрузка...