Следы с песком и на песке

Под вечер четверга начался допрос обвиняемых по делу о похищении топ-менеджеров “Нурбанка”

Бодрость духа, пластика и грация. На вчерашнем заседании по делу о похищении топ-менеджеров “Нурбанка” (эпизод II), девиз одной из знаменитых песен Владимира Высоцкого был явно не актуален. Очень долго везли подсудимых, возможно, “автозак” застрял в пробке. К самим подсудимым приступили ближе к концу заседания.

Дообеденная половина была посвящена допросу имеющихся в наличии свидетелей. Послеобеденная часть заседания, открывшаяся также гораздо позже обычного, началась с подачи ходатайств сторонами процесса, прения по которым затянулись почти на час. Представители потерпевших, защита предложили изыскать возможность вызвать не явившегося на суд целого ряда свидетелей, несмотря на их не нахождение в городе, участие в военных сборах и прочие причины.

Ходатайствовали и о вызове дополнительных лиц. Адвокат Султанов подал устное ходатайство о вызове в суд бывшего начальника Алматинского департамента финполиции генерала Курбатова. После согласования сторон, судья не возразил. Также настаивалось на привлечении к делу Сергея Кошлая. Прокурор попросил оставить вопрос открытым, что и было сделано. В целом же, было решено, что “ненайденных” и “вновь открывшихся” свидетелей будут допрашивать в ходе допроса обвиняемых, по мере возможности.

Первым на допрос вышел свидетель Станислав Пугайкин, работавший в СТО “Автокар” под началом Бекмуратова. По его показаниям, обратившийся к нему Вадим Кошляк попросил произвести обработку салона джипа Toyota Land Cruiser, особенно багажное отделение. Пугайкин заметил в нем следы песка, указывавшие, что там сидели два человека. В остальном машина была достаточно чистая. Песок был темного цвета, но следов грязи не наблюдалось.

Следующим выступил Бауржан Нугманов, начальник управления корпоративного бизнеса “Нурбанка”, давший довольно подробные для свидетеля показания. Незадолго до 31 января он ушел в отпуск, где его и уволили. В тот день к нему в 12 часов звонил Жолдас Тимралиев, сказав, что надо передать дела новому руководителю Гульмире Джумадиллаевой. В его машине они приехали к трем часам, однако прождали в кабинете секретаря несколько минут. В это время какой-то человек подошел к Тимралиеву и попросил его пройти в другой кабинет дальше по коридору. Тимралиев сказал: “ты пока сам начинай разговор, я скоро подойду”. С пришедшей вскоре Джумадиллаевой Нугманов поговорил около получаса, затем спустился к входу, где долго ждал Тимралиева. После безуспешных попыток дозвониться к нему, свидетель позвонил охране, где ему сообщили, что из кабинета слышны какие-то крики, бой посуды, а камеры наблюдения замазаны стикером.

Увольнение обоих менеджеров, понятно, были связаны с известной “аудиенцией” Тимралиева с Кошляком и Рахатом Алиевым, первый из которых, как он лично сообщил в беседе с Нугмановым, его бил, второй производил стрельбу на психологическое поражение. Что же касается некоего неопознанного человека с ватными штанами на руках и торчащими из кармана одноразовыми наручниками, то о его появлении Нугманов узнал от охранника Тулегена Жанузарова.

Свидетель Есмурзаев, бывший в то время старшим контролером охраны резиденции Рахата Алиева по ул.Навои, про упомянутые нами в прошлых материалах мешки с одеялами слышал, но точно ничего не знает ни о их содержимом, ни о происхождении. Многочисленные наводящие вопросы сторон привели лишь к тому, что, по его признанию, камеры наблюдения на объекте часто “зависали”, в одно время их вообще сняли (“кажется, в марте”). В основном, ничего толком не помнит, но незнакомых ему людей на работе вроде бы не замечал.

“Обнаруживший” себя свидетель, экс-начальник хозяйственно-транспортного управления “Нурбанка” с редким именем Аль-Фараби, подчиненный непосредственно Айбару Хасенову, был еще более краток. После обеда 31 января он заходил к нему раза два, но не застал. Однако машина его на стоянке банка стояла и еще находилась на этом месте долгое время. На вопрос, почему в его показаниях на предварительном следствии есть более подробная информация, заявил, что он их не помнит. Например, был ли после исчезновения Касенова закрыт и опечатан (как принято в банке) его кабинет. Что с ним могло случиться, он не слышал, ни у кого не спрашивал, ему не докладывали. Одно ясно – сотовый телефон Касенова не отвечал.

На этом “свидетельский регламент” по состоянию на 22 ноября был исчерпан, и суд приступил к заслушиванию показаний и допросу подсудимого Сарсенбекова, в бытность 31 января начальником управления охраны банка. Выступление подсудимого не было лишено личных эмоций, но в подробностях по эпизоду ему никак не откажешь. День 31 января был описан фигурантом практически в деталях. До 10 часов утра на работе ничего подозрительного не происходило. После Сарсенбекова предупредили, что в банк приедут работники Алма-ТВ. Указание содействовать им исходило от главы “Алма-тур” Акимкулова. В 11 ему позвонил Вадим Кошляк, приказав принять меры по беспрепятственному проезду на территорию банка Рахата Алиева, в частности, в это время должны были быть отключены камеры внешнего наблюдения. Кроме того, было предписано отслеживать въезд-выезд Хасенова, Оразалина и нескольких других менеджеров “Нурбанка”.

На девятом этаже в секретарском “предбаннике, Сарсенбеков заметил три стула, на одном из которых сидел Хасенов. Позже из кабинета, куда завели Хасенова, послышался неразборчивый, но громкий разговор. Кошляк распорядился, чтобы Сарсенбеков сидел на этом этаже. Далее было приказано купить те самые три спортивные шапки. На недоумение Сарсенбекова было сказано, чтобы он не задавал лишних вопросов.

Людей в синих халатах с логотипом Алма-ТВ, по крайней мере двух человек, Сарсенбеков видел, они действительно протягивали кабель. Вскоре в банк зашел Рахат Алиев, быстрым шагом проследовавший в кабинет Кошляка. Затем приехал Тимралиев.

Дальнейшие события повергли Сарсенбекова, по его словам, в шок. Он услышал доносящиеся из кабинета звуки глухих ударов и стоны, частично заглушаемые громко работающим телевизором. Все, кто находился на этаже, выглядели растерянно, ничего не понимая. До этого момента Вадим Кошляк говорил ему, чтобы тот ограничил проход людей на этаж и заклеил камеры, что Сарсенбеков и сделал, причем открыто, так что все присутствующие видели его действия.

Услышав вышеназванные звуки, Сарсенбеков ушел к себе, дабы осмыслить происходящее. Вскоре ему опять позвонил Кошляк, сказав, чтобы тот принес одежду Тимралиева. Вечером, как говорит подсудимый, он видел выходящих из здания Кошляка и Хасенова, у которого были “потухший взгляд и ссадина на щеке”. Они сели в машину и уехали вниз по проспекту Достык.

Новости партнеров

Загрузка...