Выживают только те народы, которые верят в свою исключительность

Сегодня, 5 декабря исполняется 71 год советской конституции, принятой в 1936 году и находившейся в силе 55 лет. Большинство нынешнего населения всех ставших независимыми государствами постсоветских республик родилось в период ее действия именно как советские граждане. Сейчас у бывших советских людей разные гражданства. Да и общественный строй везде изменился. Нет больше нигде на всем постсоветском пространстве социализма. Следовательно, сейчас уже нет речи о моральной этике строителя коммунизма. Но какая этика теперь у нас на ходу?

Очередная годовщина советской конституции, утратившей силу вместе с произошедшим также в декабре распадом СССР, — повод поговорить о том, насколько далеко мы отошли от тех ценностей, законодательным олицетворением которых являлся тот самый Основной закон. У прежнего общественного строя при массе недостатков, о которых особенно модно стало говорить после утраты коммунистическим руководством вначале контроля над обществом, а после и всего остального, было одно бесспорное достижение. Это – одержанная под его началом полная и безусловная победа в войне, вероломно развязанной фашистской Германией. В ходе ее у советской идеологии произошло значительное смещение от марксистской этики к этике традиционной. И, прежде всего, – к этике православного христианства. Ибо основной силой в войне был русский народ. Поэтому начатая во имя защиты социалистической родины и коммунистических идеалов война завершилась здравицами из уст лидеров компартии и страны во славу великого русского народа…

После распада социалистической державы и системы в целом на протяжении 1990-ых годов в новой России попытались отказаться от всего того, что ассоциируется с советским периодом, и протянуть связь времен напрямую от февраля 1917-го.

Но в новое столетие и тысячелетие россияне вошли с фактически новым руководством, которое к настоящему времени уже успело вернуть все то духовно ценное, что связано с прежним общественным строем. И гимн (правда, с другими словами), и воспевание всех прежних действительных достижений. А главное – веру народа в свое величие. Через все это нынешняя Россия решает главную для себя задачу. Она заключается в восстановлении веры российского общества в возможность единения всех своих граждан на основе общих традиционных морально-этических ценностей. По нынешним временам это очень трудная задача. И тут явно призваны играть ведущую роль не только славное воинское прошлое русской нации, но и нынешний корпус военных людей России, пришедших к руководству страной.

В Казахстане же до сих пор не понятно, что это за этика, которой нынче общество в целом руководствуется. Более того, есть ли она как таковая вообще. Ведь этика же вещь такая, что ее нельзя ни всецело перенять со стороны, ни полностью вновь изобрести и внедрить. Она, так или иначе, должна быть связана с опытом прошлого.

У казахского общества хранителем традиционных морально-этических норм до недавнего времени выступал аул. Сейчас его уже, можно сказать, не стало. В очень непростой ситуации находятся практически все крупные населенные пункты районного значения в тех аридных зонах, где до недавнего времени была сосредоточена большая часть коренного населения. Происходит перетекание казахов оттуда в крупные города.

Их традиционная этика утрачивается на пути туда или в ходе самоутверждения в городской среде. Оказавшись в урбанистической среде, люди, как правило, тянутся к утвердившимся там задолго до их появления веяниям модернизации и вестернизации.

Ведь практически все крупные города в Казахстане на протяжении последнего века поднимались на основе русско-европейского населения. И там, в основном, сейчас довлеет этика христианского общества постиндустриального периода.

Пытаться стать ее адептами, наверное, можно всем. Но едва ли для сынов и дочерей многотысячелетней кочевой культуры будет возможно сделаться за время жизни одного или двух поколений настоящими носителями такой этики.

Вот и получается, что от своей традиционной этики уже ушли, а к этике других, представляющейся очень привлекательной, еще не пришли. В результате ее как таковой и вовсе вроде бы и нет. Особенно это становится заметно при близком знакомстве с примерами из жизни нашего общества. Попробуем объяснить то, что у нас имеется в виду, посредством сравнения с опытом других наций и рассмотрения конкретных примеров из нашей жизни.

В какой стране постсоветского пространства традиционные ценности коренного населения за годы государственной независимости стали пользоваться не большим, а еще меньшим, чем в социалистическую эпоху, спросом? Ответ очевиден. Это – Казахстан. А еще, быть может, Кыргызстан, где природа общественных процессов и тенденция их развития во многом схожа с казахстанским аналогом.

В СНГ стран, где социально-экономическое положение складывается куда хуже, чем у нас, хватает. Более того, некоторые из них экономически, так или иначе, зависят от нас. К примеру, сейчас, в связи взлетом цен на энергоносители и зерновые продукты, образно говоря, до небес, в такую зависимость от Казахстана поставлен наш сосед по центрально-азиатскому региону – Таджикистан. В просто-таки отчаянную зависимость. Страна очень бедная. Средняя зарплата там варьируется в пределах 90-100 сомони, что сопоставимо с суммой в пределах 25-28 долларов. Нашими деньгами это – где-то 3000-3360 тенге.

Но при этом в том же Таджикистане, который, кстати, пережил многолетнюю гражданскую войну, сейчас нет такого духовного разлада, какой наблюдается у нас. Там после упразднения базировавшегося на марксистской этике государственной идеологии традиционная этика восстановила свои позиции. Однако, тем не менее, не сказать, что таджикское общество в целом воспринимает модернизацию и вестернизацию прямо-таки в штыки. Просто таджики свои духовные ценности ставят выше. Действующая в стране идеология направлена так же, как это происходит в России, на объединение всех своих граждан на основе общих традиционных морально-этических ценностей.

Главная ее задача – способствование укреплению веры народа в свое величие. В принципе, в этом нет ничего необычного и неожиданного. Постановка задачи именно таким образом проистекает из исторического опыта всего человечества. И никаких крайностей тут нет.

Ученые, долго и кропотливо изучая причины исчезновения целых народов, единодушно приходят к следующему выводу. В ходе всей многовековой истории человечества сохраниться было дано только тем народам, которые сумели сохранить свою идентичность, не позволяли себе утрачивать веру в свою исключительность.

Всего лишь один простой сопоставительный пример. Филистимляне как народ исчезли. А армяне, другой древнейший народ, сохранились. И вся их история – это история борьбы за сохранение своей идентичности и веры в свою исключительность или, если угодно, особенность. В 451 году армяне под началом спарапета Вардана Мимиконяна вступили в войну с Персией, под чьей властью их страна тогда находилась. Им одержать военной победы и освободиться из-под зависимости не удалось. Но они одержали верх в другом. Персы были вынуждены отказаться от попыток навязать им свое верование и признать за ними право придерживаться своей собственной веры. Армяне тогда были готовы терпеть зависимость от Персии, но они при этом никак не соглашались сменить веру. И когда их попытались заставить пойти на это, началась война. Другими словами, армяне предпочли воевать с куда более сильным, чем они сами, противником и погибать, чем отказываться от основополагающей системы своих духовно-этических ценностей.

Народы исчезают так, как исчезли филистимляне. Народы сохраняются так, как сохранились армяне.

Или, скажем, как таджики, наши соседи по региону, которые считают свое нынешнее государство продолжателем традиции государственности времен правления Саманидов, которое закончилось свыше тысячи лет тому назад. За время, прошедшее с тех пор, у таджиков своей полноценной государственности, как бы считается, не было. Но произошел распад СССР, и они получили возможность возродить и развивать дальше традиции государственного строительства, прерванные тысячелетие назад.

Другое дело – Казахстан. Здесь на возрождение и продолжение того типа государственности, какая была у кочевых предков нынешних казахов, не пошли, да и, по объективным и субъективным обстоятельствам, не могли бы, наверное, пойти. Причины этого, в принципе, понятны всем. На момент получения республикой государственной независимости это была другая страна, мало чем напоминающая прежнюю, кочевого типа государственность.

И ее инерция при дальнейшем государственном строительстве оказалась императивном образом довлеющей. Теперь экономические успехи Казахстана, казалось бы, очевидны. Но при этом тяготеющая к традиционной этике часть казахского общества начинает все менее и менее уютно чувствовать себя.

Она отчаянно пытается бороться за сохранение и укрепление казахской культурной идентичности. Отражение этой деятельности мы видим на страницах казахскоязычной прессы. Общее место, присущее в целом такого рода выступлением, — пессимистичные нотки и не вяжущаяся с философией победителей тональность.

В общем, временами складывается впечатление, что этика рыночного общества постиндустриального периода оказалась для традиционной казахской духовности еще менее подходящей, чем марксистская этика прежнего периода. Ведь в пору нахождения в силе той самой советской конституции, с упоминания которой мы начали этот разговор, те, кто сейчас борется за сохранение казахских духовных ценностей, имели куда более комфортные условия для жизни и, что немаловажно, для деятельности во имя, согласно официальной формулировке, казахской нации. Или точнее – казахской социалистической нации. Но именно – нации. Сейчас выделение исключительной роли казахов в Казахстане, в отличие от практики советского периода, считается политически не очень корректным. Времена изменились.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...