Показания по экспроприации ценностей Рахатом Алиевым сходятся не во всем

В ячейках были деньги, часы, документы, драгоценности и сотовый телефон “VERTU Constellation”

Противоречия в показаниях допрошенных касаются главным образом следующих моментов. Кто-то помнит, что Нурали Алиев был в депозитарии филиала №2 “Нурбанка”, кто-то – нет. Никто не показал, что Курман Акимкулов давал указания по ячейкам, что идет вразрез с обвинительным заключением по уголовному делу №07751703130138. Плюс ряд более мелких несовпадений.

В ходе судебного заседания в среду было зачитано письмо генерала финансовой полиции Владимира Курбатова. В нем указывается, что г-н Курбатов болеет, находится на лечении, а потому присутствовать на процессе не может. Но как только состояние здоровья позволит — он предстанет.

Из письма не понятно, где сейчас находится Владимир Курбатов, поскольку в письме указывается, среди прочих, лечебное заведение в Израиле. Зато генерал письменно посетовал на продажных журналистов, которые выставляют финансовую полицию как структуру, подконтрольную Рахату Алиеву, и действовавшую в его личных интересах.

Представитель Кенжебая Макетова перечислил, что было похищено из его ячейки №106 в филиале №2 АО “Нурбанк”. Там были трое дорогих швейцарских часов (по цене $18 тыс., $5 тыс. и $1 тыс.), золотое колье с бриллиантами стоимостью $200 тыс., сотовый телефон “VERTU Constellation” (635 тыс. тенге) и наличные — $700 и 100 тыс. тенге.

Из ячейки Айбара Хасенова в пользу Рахата Алиева было изъято 200 тыс. евро и нумизматические монеты. Из показаний Шолпан Хасеновой стало известно, что ячейку №13 в депозитарии филиала №1 “Нурбанка” ее супруг оформил на свою родственницу. Она знала, что ячейка была нужна мужу для хранения денег, но была не в курсе того, о какой сумме идет речь. В настоящее время “Нурбанк” похищенные деньги ей не вернул.

Ерлан Сарсенбеков показал, что деньги и монеты из ячейки №13 он лично отвез Рахату Алиеву в “Кен Далу”. В депозитарии филиала №2 были вскрыты только 4 ячейки с ценностями. Камеры, указанные как пустые, он и Олег Бекбатыров вскрывали для того, чтобы убедиться, что в них ничего нет. Кроме того, что указано по ячейке №106, из сейфов извлекли различные документы, печати и $800 тыс.

Г-н Сарсенбеков показал, что пошел в депозитарий потому что боялся Рахата Алиева, тем более что в ночь с 31-го января на 1-ое февраля получил от него “порцию замечаний”. Но, видимо, он уже свое отбоялся, поскольку сообщил, что посмотреть на извлеченные ценности в депозитарий вместе с Вадимом Кошляком спустился и Нурали Алиев. Олег Бекбатыров сына главного акционера там “не помнит”. Оба подсудимых заявили, что от Курмана Акимкулова каких-либо указаний по ячейкам не получали. Это в очередной раз противоречит версии обвинительного заключения, где г-н Акимкулов представлен по данному эпизоду отдающим команды.

Из показаний г-д Сарсенбекова и Бекбатырова получается, что Абай Манкеев, директор филиала №1, дозвонился до Гульмиры Жумадиллаевой, председателя правления “Нурбанка”, чтобы получить санкцию на допуск в депозитарий. Однако подсудимые не могут с полной уверенностью утверждать, что г-н Манкеев говорил по телефону именно с ней. Также по приказу Рахата Алиева его подчиненные выходили на Олжаса Нукенова, регионального директора “Нурбанка”, чтобы тот переоформил вскрытые ячейки на главного акционера.

Когда в “Нурбанке” появился хозяин ячейки №106 Кенжебай Макетов и захотел пройти в депозитарий, то его под различными предлогами туда не допустили. Среди объяснений было и такое: пропуск не настоящий. Мол, любой может себе такой сделать на цветном ксероксе.

Ерлан Сарсенбеков позвонил Вадиму Кошляку и спросил, что ему отвечать клиентам опустошенных ячеек. Был ответ: “разбирайся как хочешь” и смех. “В этот момент я понял, что меня подставили”, — сообщил он суду.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...