Несерьезная история

Многие события в мировой истории происходили самым курьезным образом. Так, в древности лидийский царь Крез ввязался в губительную войну с Персией, поверив туманным предсказаниям оракулов, которые потом еще и выкрутились не хуже нынешних политиков. Христофор Колумб был озабочен лишь поиском безопасного пути в Индию и, “открыв” Америку, он даже не осознал этого. А знаменитое “стояние на Угре” (1480 г.), с момента которого Московская Русь избавилась от “монголо-татарского ига”, вообще закончилось грандиозным и трусливым бегством двух армий друг от друга.

В казахской истории также происходило немало забавных вещей. Особенно часто комичные ситуации возникали в контактах с Российским государством, и в этом, конечно, нет ничего удивительного, поскольку Центральная Азия и Кавказ со времен европейской эпохи возрождения оказались на задворках мировой культуры. Так, например, существует следующий исторический анекдот о прославленном предводителе национально-освободительного движения горцев Дагестана и Чечни в XIX веке имаме Шамиле. В 1859 году сдавшийся в плен на почетных условиях Шамиль был отправлен в ссылку в г.Калугу. Дорога заняла массу времени, и потрясенный просторами империи имам на полном серьезе признался своим сопровождающим, что никогда бы ни стал воевать с Россией, если хотя бы немного представлял себе, насколько она велика.

Первые казахские ханы, вступившие в контакт с Российским государством, видимо, тоже не вполне понимали, с кем они собственно говоря имеют дело. Иначе чем объяснить, например, такой случай, произошедший в 1694 году в ставке хана Тауке. В этот год в казахскую степь было направлено посольство Федора Скибина и Матвея Трошина. Основной миссией посольства было освобождение предыдущих посланников Андрея Неприпасова и Василия Кобякова. Неприятности для русских послов начались уже дорогой, но все же после ряда приключений им все-таки удалось добраться до Туркестана, где они и предстали пред ясны очи “казачьего царя”. В самом начале аудиенции российские послы потребовали от хана выслушать “наказ” государя-императора стоя и с обнаженной головой. Но Тауке посетовал на больные ноги, а про шапку сказал, что он и в мечети ее не снимает. Скибин и Трошин продолжали настаивать на своем и в качестве довода сослались на пример других азиатских монархов – турецкого султана и персидского шаха, которые якобы именно таким образом проявляют уважение к посланиям российского императора. В ответ казахский хан невозмутимо заявил, что ни шах, ни султан примерами для подражания для него не являются. Кое-как смирившись с такой манерой общения, послы подняли было вопрос о набегах на русские территории, которые регулярно совершались то ли по приказу, то ли с ведома хана Тауке. Скибин и Трошин в категорической форме потребовали прекратить эти нападения, наказать всех виновных и выдать пленных. Хан ответил, что об этих нападениях он и ведать не ведает, и, скорее всего, это дело рук негодников-каракалпаков, за действия которых он, к сожалению, никак отвечать не может. Такой наглой лжи русские явно не ожидали, поскольку причастность казахских батыров и ханов к грабежам на границе была общеизвестным фактом. Послам ничего не оставалось сделать, как повторить свои требования, пригрозив возможностью военного вторжения в казахскую степь. После этих слов подали свой голос уже присутствовавшие на приеме батыры, деловито заявившие что: “Естли де русские люди к ним войной придут, и то де им и лутче, что сами в холопи придут, им де будет не для чего самим в Русь войною и ходить”.

Дальнейшая судьба послов оказалась не очень веселой. Обращались с ними грубо и долго не отпускали домой. В конце концов, им пришлось бежать, причем кружным путем через оазисы Средней Азии. На счастье хана Тауке, Петр I был слишком занят прорубанием окна в Европу и у него просто не дошли руки до ворот в Азию. Иначе бы Казахстан куда раньше оказался в составе России, и этот процесс мог бы быть осуществлен действительно силовыми методами.

Весьма своеобразным человеком был и потомок хана Тауке – султан Губайдулла. Последний жил в эпоху, когда Россия уже установила контроль над большей частью Казахстана и был ликвидирован последний признак кочевого суверенитета – ханская власть. Кстати, сделано это было по многочисленным просьбам самих казахов. Однако для Губайдуллы титул хана, видимо, был просто жизненно необходим. Не добившись признания со стороны России, он решил обратиться за помощью к восточному соседу, поскольку и отец и дед Губайдуллы являлись ханами с двойным гражданством и считались как подданными России, так и Китая. Однако спешно отправленным в степь отрядом сибирских казаков церемония инаугурации была сорвана, а китайские чиновники были вынуждены вернуться на родину с неприятными вестями об очередном геополитическом поражении в борьбе с русским медведем.

Вконец разобидевшись, Губайдулла через некоторое время в письменном виде оповестил русские власти о… своей смерти. Для выяснения обстоятельств столь странной новости к султану был отправлен чиновник с подарком для усопшего в виде железной печки. Однако Губайдулла, встретив посланника с топором в руках, популярно объяснил тому, что он действительно умер и по этой причине ни в какой печке нуждаться не может. Впрочем, Губайдулле вскоре надоело быть покойником, и он опять начал досаждать властям своими экстравагантными выходками, присоединившись еще и к движению Кенесары, после чего терпение русской администрации лопнуло, и беспокойный султан был арестован и отправлен в ссылку.

Кстати, упомянутому Кенесары бесспорно принадлежит пальма первенства в области юмористической истории Казахстана. В 1841 году этот мятежный султан был избран ханом и в этом качестве был признан среднеазиатскими правителями, однако от российских властей Кенесары тщательно скрывал этот факт. На протяжении нескольких лет Кенесары буквально властвовал в казахских степях, в то время как султаны, подчинявшиеся русским властям, оказались прижаты к границе, поскольку только там под защитой крепостей они чувствовали себя в безопасности. Таких результатов Кенесары добился не только и не столько по причине военных побед, сколько благодаря тонкой и остроумной политической игре. Хан, который имел обыкновение жаловать своим приближенным титул графов, имел очень хорошее представление о системе управления в Российской империи и сумел найти в ней самое слабое место.

Дело в том, что Казахстан в первой половине XIX века находился под управлением двух генерал-губернаторств – Оренбургского и Сибирского. Между администрациями этих двух губерний всегда существовало соперничество за влияние в степи, и Кенесары очень ловко его использовал. Если сибиряки считали Кенесары откровенным разбойником, то в Оренбурге его долго воспринимали как вполне лояльного, пусть и малость больного на голову, султана. Главы этих губерний всерьез умудрились испортить между собой отношения. Кенесары всецело поддерживал такое положение дел, выставляя себя перед оренбургскими губернаторами Перовским и Обручевым жертвой наветов сибиряков. Как-то раз хан даже предложил генерал-губернатору Обручеву, объединив силы, начать войну против его сибирского коллеги князя Горчакова. Тугодум-губернатор шутки не понял и снарядил в степь целое посольство с поручением разъяснить дикарю, что война между губерниями в России невозможна.

В том же самом XIX веке благодаря содействию российских властей начинается широкое проникновение ислама в казахскую степь. До этого времени казахи были мусульманами только по названию, и такой известный персонаж истории XVIII века как султан Барак совершенно искренне полагал, что Мухаммад – это имя какого-то сартовского батыра, раз уж они любят вспоминать его по всякому поводу. Понятно, что если такими познаниями в теологии обладал представитель степной аристократии, то у простонародья не было и самых элементарных знаний. Потому мусульманским миссионерам, среди которых преобладали татары, приходилось несладко. Вот какой эпизод приводится, например, в книге Е.Бекмаханова “Казахстан в 20-40 годы XIX века”: “… В 1830 году троицкий татарин Баязит по торговым делам ездил на Тургай к казахам Аргынского рода и остался там зимовать. Однажды, когда он читал Коран, казахи просили его прекратить чтение. Он, не обращая внимания, продолжал читать, тогда казахи, со всех концов аула собравшись к нему в юрту, “забирают все книги и Коран и прямо кидают и в огонь, потом и добираются уже и до самого татарина, но он видел, что дело серьезное, начал плакать и просить избавить его от смерти, говоря, что он потом не будет читать и молитву”. Похожий эпизод, когда казах просто выгнал из дома гостя татарина вздумавшего читать молитву, описывается и в трудах известного этнографа В.Радлова. Простодушные кочевники были убеждены, что молитвы без повода могли только накликать беду.

Вообще казахи всегда имели очень сложные отношения с братьями-мусульманами (См. статью “О военной истории”). Конфликт между Мавераннахром и Дешт-и Кипчаком возник еще тогда, когда никаких казахов и узбеков не было и в помине, однако в данной статье автору хотелось бы вспомнить лишь об одном эпизоде в этом бесконечном противостоянии.

В 1858 году казахи в ходе очередного восстания против Коканда осадили Туркестан. Горожане оказались в весьма затруднительном положении, поскольку поддержки было ждать неоткуда и казалось, что капитуляция просто неизбежна. Неожиданно помощь пришла со стороны противника. В подтверждение выводов Анатолия Хазанова о невозможности самостоятельного существования кочевников без земледельцев, казахи в той ситуации сами столкнулись с проблемами, не имея доступа к городским товарам. И осаждавшие вынуждены были договориться с осажденными о каждодневном торге. Благодаря этой инициативе кочевников кокандцы начали получать продовольствие, запасы которого в Туркестане уже истощались. В итоге это обстоятельство позволило кокандцам выиграть время, а затем и одержать победу.

Конечно, вспомнить обо всех подобных случаях просто невозможно, поскольку это заняло бы очень много места. Просто было бы неплохо, если бы серьезные историки вспоминали о прошлом и в таком ракурсе. Отдельной темой для разговора, кстати, является творчество самих историков. Многие, наверное, помнят, что в советское время Амангельды Иманова изображали как пламенного революционера, в то время как этот бывший конокрад, по меткому замечанию Баймурзы Хаита, не понимал даже разницы между словами “большевик” и “кипчак” (племя, к которому принадлежал Амангельды). Уже в наше время изрядно повеселили своих коллег такие историки, как Т.Шоинбаев и Ж.Артыкбаев, которые умудрились “воскресить” Ч.Валиханова (умер в апреле 1865 г.), приписав ему участие в деятельности “Киргизской Степной Комиссии”, учрежденной только в июне 1865 года. Впрочем, для описания подобных ляпов отечественных историков рамок статьи точно будет недостаточно.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...