Как у нас подбираются административные кадры?

Разговор о казахстанской специфике

На днях прошли шумные официальные мероприятия, посвященные очередной годовщине программы “Болашак”, которая посвящена организации и финансированию обучения казахстанских студентов за рубежом. Красной нитью во всех официальных выступлениях проходила мысль о том, что в ее рамках готовятся кадры будущих государственных управленцев. То есть, те, кто, образно говоря, завтра должен будет взять на себя бремя руководства различными государственными структурами Казахстана.

Все это хорошо, да только вот появляется вопрос о той среде, в которой им надо будет осуществлять свою такую ответственную деятельность и которая, кстати, формируется сейчас. Ведь у нас в системе государственного управления именно сейчас наблюдается некий откат и утрата прежних достижений. Вертикаль административного аппарата в своей деятельности явно делается все менее и менее эффективным.

И это в условиях, когда в нее вливаются все новые и новые кадры, прошедшие обучение в лучших вузах Европы, Америки и Японии. То есть, похоже, от них мало что зависит. Аппарат управления, видимо, закостенел и сделался малоподвижен. И соответственно – малоэффективен.

Что же получается? Советский опыт административного управления к настоящему времени практически полностью изжит. А вот своя собственная практика, накопленная за годы независимости, более жизнеспособной определенно не представляется. В такой ситуации самое время обратить внимание на то, что же в этом смысле изменилось в других постсоветских странах. Так ли мы идем или не так?

И то верно. В Казахстане, особенно нашим политикам нелишне, наверное, было бы более трезво смотреть на вещи в такие времена, когда в СНГ один за другим сходят с исторической сцены те лидеры, которые были нам всем известны и привычны с советских времен. С одними из них такое происходит в силу естественных причин (достижения преклонного возраста, ухудшения состояния здоровья вследствие тяжелой и продолжительной болезни или наступления смерти). Других же руководителей с поста лидера нации выпроваживает молодое и деятельное окружение. Но какими бы ни были эти обстоятельства, их следствия оказывается схожими в одном.

Меняются не только лидеры в качестве отдельно взятых людей, но и также система государственного руководства как таковая. Ибо уходят те, кто прошел номенклатурный отбор по системе КПСС и партийно-советскую школу управления. Эти люди, как бы они ни старались идти в ногу с переменами перестройки и реставрации рыночных (капиталистических) отношений и как бы ни менялись с течением времени, так и остались теми, кем их еще в молодости готовили быть. Как говорят социологи, половину всей информации о жизни вокруг человек получает за первые 7 лет своей жизни. А по достижении 30-летнего возраста он принципиально вообще не меняется, а может только развивать уже сложившиеся свои качества и, в лучшем случае, пытаться приспосабливаться к неподвластным его воле изменениям во внешней среде.

Так вот, что бы ни делали эти руководители старой закваски за последние 16-17 лет, они сами не изменились. Они были и остаются номенклатурщиками от советской компартии. Другими словами, порвать окончательно со своими прежними социалистическими представлениями им было трудно, а то и невозможно. А имидж убежденных и безмерно увлеченных рыночных реформаторов, приписываемый им, был всего лишь наносным. Эти люди помнили и помнят, что они, как и страны, которые сами представляют, вышли из социализма. И такая память налагала или продолжает налагать на них соответствующие моральные обязательства. А лица, которые приходят или только собираются прийти им взамен, в большинстве своем не отягощены такого рода грузом от прошлого. В большинстве своем эти последние — молодые люди.

Но их главное отличие от прежней административной элиты – не это, а то, что они в большинстве своем не проходили через проверенную и отработанную до мельчайших деталей систему отбора и не имеют солидного багажа управленческого опыта.

Особенно ярко это обстоятельство бросается в глаза у нас в Казахстане. Прежде аппарат управления готовил себе резерв и смену. И делалось это на системной основе.

Сейчас нет никакой системы. Все отдано на откуп воле случая и каких-то групповых и клановых интересов. И тут, как говорится, “болашаковцы” – не спасение. То, насколько же далеко эта ситуация зашла, характеризуется свидетельствами очевидцев о том, что у нас за бешбармаком можно, не ставя это себе целью, спокойно узнать, кто какую должность и за какой “бакшиш” получил. С распадом прежней, в любом случае более прогрессивной, чем нынче, системы отбора руководящих кадров во всю стала разворачиваться кумовство. Оно, кстати сказать, практиковалось и в советское время. Но только традиционным специфическим образом.

Замещение социализма капитализмом вдохнуло рыночный дух в систему вертикальных и горизонтальных кумовских связей в казахском обществе, и ее непотическая содержательная оболочка быстро наполнилась материальной сутью. И теперь для протеже мало просто быть верным своему покровителю и неукоснительно следовать всем его указаниям. Прежде всего, нужно превратить полученное благодаря патронажу место в максимально прибыльный источник материальных ресурсов.

Оправдает человек в этом смысле возложенные на него надежды – получит новые возможности. Нет – будет отстранен и, скорее всего, забыт. Выдвижение молодых, еще совсем недавно мало кому известных людей на ключевые в масштабах государства должности материально-престижного порядка, объясняется не столько неординарными способностями этих парвеню, сколько колоссальным отсевом в номенклатурных рядах в свете новых требований. А поскольку казахский административно-предпринимательский истеблишмент (прежний административно-партийный) зиждется на считанном количестве клановых группировок, которые, соблюдая заключенную между ними негласную хартию, не допускают появления альтернативных им сил, его кадровые резервы к настоящему моменту исчерпаны до дна.

Таким образом, получается, что коррупция в Казахстане выросла из непотизма. А система отбора руководящих административных кадров, если основываться на свидетельствах посвященных людей, в свою очередь, вырастает из коррупции. Казахское общество, как и всякое другое общество, которое состоит из коренного, или, как это сейчас называют некоторые авторы — аборигенного, народа, является с точки зрения мировоззренческой вооруженности достаточно бесхитростным.

В эпоху, когда общественная мораль и государственная идеология не поощряли меркантильности, казахи игнорировали возможности получения легких денег. Рыночные порядки в этом смысле поменяли знак “минус” на “плюс”, и у казахов изменилось отношение к таким возможностям. В том числе и к коррупции. К настоящему моменту она является столь же естественной, сколь естественным был прежде непотизм.

Это и есть та среда, в которой нынешним и будущим выпускникам элитных зарубежных вузов из Казахстана приходится или предстоит утверждаться и проявлять себя. Их все-таки не так много. Следовательно, едва ли им дадут изменить среду. Тогда остается другое – самим приспосабливаться к ней или покинуть систему государственного управления и пойти работать в частную структуру. Что многие, кстати, и делают. Автору этих строк доводилось говорить с некоторыми из таких молодых людей.

Один выпускник престижного западноевропейского университета, проработавший некоторое время в Астане в государственной руководящей структуре, а потом перешедший преподавать в казахстанский филиал одного зарубежного вуза, так прямо и сказал: там от моих знаний толка нет, там нужно умение приспосабливаться к сложившимся порядкам взаимоотношений. Выживают, мол, вовсе не те, кто профессионально силен и подготовлен лучше, а те, кто сумеет вписаться в баланс отношений между различными группировками и кланами в системе власти.

В административной системе в Астане человек не может проявлять себя всего лишь как ценный кадр и при этом хорошо себя чувствовать, ибо более важен не он сам как отдельно взятый работник, а его принадлежность к той или иной группе, тому или иному клану. Если ничего такого за ним нет, он может бесконечно сидеть на какой-нибудь одной должности, и о нем никто и никогда не вспомнит при выдвижениях и повышениях по должности.

Собственно, ничего нового в такой ситуации нет. В получивших в 1960-ые годы государственную независимость странах Африки, к примеру, многие в течение последующих десятилетий получили прекрасное образование с выездом в Европу и Америку. Но они ничуть не изменили систему государственного управления у себя на родине. Она, кстати, везде по “черному континенту” сделалась заметно хуже, чем в те времена, когда правили колониальные администрации из европейских метрополий. Нечто подобное, похоже, повторяется и у нас.

Новости партнеров

Загрузка...