Нашедшего национальную идею просьба не беспокоить

В лучшем случае миф, в худшем – рецидив

Национальную идею на просторах СНГ ищут с завидным упорством, если не сказать занудством, вот уже 17 лет. Ищут все – и маститые ученые, и журналисты, и чиновники, и просто обычные люди. Спроси любого, практически все убеждены, что нам нужна такая идея. А многие просто одержимы мессианским порывом, как можно скорее найти ее и одарить свой народ.

В последнее время все чаще приходится сталкиваться с мнением, что отсутствие у нас национальной идеи является одной из важнейших причин многих наших проблем в области государственного строительства и формирования гражданского общества. Отсюда важнейшей задачей объявляется поиск идеи, способной мобилизовать всех граждан на нечто такое, что позволит нам быстро занять достойное место среди цивилизованных народов. Руководствуясь этой задачей, лучшие идеологи СНГ, побросав менее важные дела, занялись поиском этой самой идеи. Пишутся статьи, делаются доклады, проводятся соответствующие конференции, на которых ведутся ожесточенные дискуссии, но… воз и ныне там.

Пока логика отдыхает

Не получается придумать для Казахстана национальную идею, как, впрочем, и для России, Белоруссии, Украины и прочих стран СНГ. Каждый из участников этого поиска национальной идеи периодически выдает на-гора свой вариант, но каждый раз это как-то само собой зависает в пространстве, а проще говоря, жизнь, насквозь меркантильная и прагматичная, отказывается реагировать на эти находки. Но провайдеры национальной идеи не унывают и продолжают свои поиски. Причем порой они заводят наших идейных искателей в самые неожиданные места.

Одни под национальной идеей предлагают понимать национальные обычаи и традиции. Другие в качестве таковой признают языковую идентичность всех граждан. Третьи заявляют, что гражданское общество – это и есть наша национальная идея. Четвертые за идею выдают воспитание патриотизма и любви к отечеству. Пятые объявляют национальной идеей создание конкурентоспособной экономики. Шестые таковой считают вхождение Казахстана в ряды демократичных и развитых стран мира.

Есть и более оригинальные предложения. Так, Марат Телематов предлагает таковой считать “Саф Сану” (чистая идея, чистое мировоззрение). Что это такое и почему казахстанцы должны этим руководствоваться, пока ясно только самому автору. Аскар Арыстанбеков национальную идею Казахстана пока не сформулировал, но зато знает такую идею нашего восточного соседа – Китая. Она звучит так: “Дальнейшее приумножение могущества Китая, размножение китайцев и прирастание их богатств. В том числе и за счет Казахстана!”. Приятно осознавать, что есть среди нас аналитики, способные вот так запросто разъяснить нам идею великой страны. Невдомек китайцам-горемыкам, что их усилия по ограничению деторождаемости идут вразрез с их же национальной идеей.

Еще один перл из области дефиниции национальной идеологии дает нам Александр Бык: “Рабочий вариант национальной идеи звучит так: “Мы, казахстанцы, обладаем уникальной возможностью использовать ресурсы двух великих культур, азиатской и европейской, и за счет их взаимодействия достигнуть великого прогресса в развитии жизни общества”. Как вам такая идея? Но тут-то хоть понятно, что человек хотел сказать. А вот отдельные “искатели” идеи запихивают в нее все, что приходит в голову. По принципу “я так хочу” и “чем больше, тем лучше”. Получается такая каша, что логика отдыхает.

Стоит ли возводить пирамиду?

И что характерно, точно такая же картина с поисками национальной идеи у идеологов других стран СНГ. Россияне точно так же ищут свою идею в национальной идентичности, самобытности, демократии, гражданственности и патриотизме. Ищут и не находят. Причем поражает методологическая ущербность таких поисков. Вдумайтесь, ставится задача придумать некую идею, способную отодвинуть на второй план все социальные, межэтнические, политические, клановые, межкорпоративные противоречия и сплотить весь социум (или, по крайней мере, его значительную часть) на какие-то совместные многолетние усилия общенационального уровня. Что-то сопоставимое со строительством пирамид, завоеваниями Чингисхана, строительством социализма в одной отдельно взятой стране.

Во-первых, не ясно, зачем это нужно. Зачем вообще нужна такая идея? Это какое же потрясение нужно устроить в душах людей, как нужно всколыхнуть общество, чтобы люди забыли свои политические претензии, социальные проблемы, экономические интересы и этническую идентичность. Чтобы они сказали — а гори все ясным пламенем, хватит, идем строить новый Казахстан! Но это же очередной “изм” с пламенными призывами, с самоотверженным трудом и героикой буден.

Это, кстати, понимают даже нынешние российские власти. Совсем недавно первый вице-премьер Дмитрий Медведев заявил буквально следующее: “Я не считаю продуктивной дискуссию о национальной идее. Она отвлекает. Это достаточно схоластическая штука, хотя у нас любят на эту тему поговорить, это свойство нашего национального характера”. И, говоря о стратегических задачах России, сформулированных как четыре “И” (институтах, инфраструктуре, инновациях и инвестициях), продолжил: “Даже эта задача – четыре “И” – это не национальная идея, упаси бог, а набор принципов работы на ближайшие годы. Поэтому если мы не будем цепляться за какие-то универсальные категории, а будем заниматься конкретными вещами, то тогда мы и большие задачи сможем осилить”.

Слава богу, новая популяция российских политиков понимает всю абсурдность поисков национальной идеи.

Во-вторых, а зачем вообще нужно объединяться идейно, когда те же пирамиды и прочие национальные программы можно реализовывать, что называется, в рабочем порядке за зарплату? Скажем, так, как это делает весь цивилизованный мир. Без всякой объединяющей идеи, без лозунгов и идеологической трескотни – просто засучиваешь рукава и делаешь. А если не умеешь, приглашаешь специалистов, и они тебе за деньги делают все, что надо. Хочешь, пирамиду построят, хочешь, заводы и фабрики, а хочешь, демократии научат или образование и здравоохранение подтянут. Сейчас с этим проблем нет – глобализация.

Пожалуйста, без лозунгов!

Самое интересное (и это почему-то остается за кадром), что поиски национальной идеи в основном ведутся почему-то только в странах бывшего Советского Союза. В остальном цивилизованном мире такой проблемы не существует. Если вы поинтересуетесь, скажем, у французов, англичан, немцев или шведов об их национальной идее, вас просто не поймут. Нет у них национальных идей. И все ваши попытки убедить их, что не может нация существовать без идеи, вызовут в лучшем случае улыбку. Более того, у них считается, что доминирование какой-то одной идеи, а тем более национальной (понимаемой, у нас, как идеи этнической), – опасно для благополучия нации.

К слову, недавно в Великобритании газета “Таймс” провела конкурс среди своих читателей. Был задан вопрос о национальной идее их страны, какова она на взгляд англичан в одном предложении. Понятно, что всерьез на такой вопрос никто отвечать не стал. В основном были такие предложения: “Одна могучая империя, бывшая в употреблении”, “Простите за беспокойство”, “Зато мы не французы”. Победителем был признан 25-летний Дэвид Бишоп, выразивший, как сочло жюри, квинтэссенцию английского характера. Его девиз звучит так: “Пожалуйста, без лозунгов, мы же британцы”.

Однако в той же Великобритании вместо национальной идеи вы найдете принципы правового государства и демократии, которые закреплены на госуровне. Но это уже сфера государственной идеологии, а не национальной идеи. Просьба не путать. Однако в этом плане все цивилизованные страны одинаковы: везде выборность властей, независимый суд, уважение прав и свобод граждан, свобода слова. Все то, что объединяется емким словом демократия. Здесь вся национальная самобытность ограничивается формальными моментами: различиями выборных систем, полномочиями парламентов и президентской власти и т.п.

Видя наших идеологов, упорно ищущих национальную идею, приходишь к мысли, что эти поиски носят далеко не научный интерес, а проистекают от внутренней потребности самих идеологов. По-видимому, в основе этих поисков лежит внутренний идеологический дискомфорт, который должен испытывать любой человек, воспитанный и поживший в обществе, пропитанном единой национальной (здесь понимаемой как государственной) идеей. Ведь, так или иначе, все мы получили советское идеологизированное образование и воспитание. А это воспитание внушало, что человек – продукт общества, а любое общество – есть продукт некой идеи. Была советская идея – было советское общество.

Идея объединяла, мобилизовывала, помогала преодолевать трудности и, что очень важно, психологически согревала. Но как только не стало идеи, не стало того общества, некому и незачем стало воспитывать людей. А привычка, закрепленная в общественной психологии, осталась. Людям стало неуютно в непонятном и наполненном множеством противоречивых идей мире. Мы привыкли быть в стаде, где все мыслят одинаково и где есть пастух, знающий куда вести. В соответствии с этой привычкой нам сложно взять на себя ответственность в выборе идеологических предпочтений. Нам удобнее, чтобы этим занимался кто-то на государственном уровне, предлагая нам готовые идеи. Нас так приучили.

Потребность в национальной идее есть следствие нашей советской идеологической традиции. И именно поэтому любые попытки убедить кого-то, что национальная идея – это в лучшем случае миф, а в худшем – идеологический рецидив из нашего тоталитарного прошлого, как правило, встречает неприятие. Это можно понять на уровне обыденного сознания, но когда потребность загрузить нас очередной национальной идеей исходит от людей, способных на анализ, – остается только развести руками. И тогда поневоле вспоминается мудрый Моисей, водивший свой народ до тех пор, пока не вымерли носители старых идей. Откровенно говоря, не хотелось бы.

“Республика”, 22.02.08г

Новости партнеров

Загрузка...