Berufsverbot (запрет на профессию) для адайцев. Часть 2

Некоторые их представители доказывают, что такая практика имеет место, и в качестве примера указывают на состав нынешнего Мажилиса РК

Начало – часть 1 см. здесь.

***

С.Г., выпускник вуза и сейчас фактически безработный:

— Они не пропустили в Мажилис такого многоопытного и уважаемого у себя в родных местах человека, как Алшынбаев. Ведь он – не оппозиционер и не демагог. Он властям никаким проблем при работе прежнего состава Мажилиса, где был депутатом, не создавал. Солидный, рассудительный человек. Говорил в своих выступлениях члена Мажилиса прежнего созыва немногословно, но всегда по делу. Его включили в список кандидатов “Нур-Отана”, а потом отсеяли в числе считанного количества не прошедших в Мажилис. Как это понять?! Какую вину за ним, помимо того, что он является адайцем?! Если бы он вовсе не был включен в список правящей партии, и то было бы меньше обидно за него. Эта власть ни во что не ставит самых лучших наших людей! Что тут уж говорить об остальных. Их в Астане и Алматы попросту травят, выживают со всех сколько-нибудь весомых позиций. Вы назовите хоть одного адайца среди министров, ректоров вузов или руководителей средств массовой информации в этих двух городах.

— Но ведь, согласитесь, не все племена и роды казахские могут быть представлены на таких постах в двух всего городах, хоть и самых крупных и важных, Казахстана? На всех просто не хватит подобных должностей.

— Согласен. На всех не хватит. Но адайцы исторически и сейчас – самое крупное и многочисленное племя среди западных казахов. В царское время был Адайский уезд. А число адайских волостей насчитывало 18. Земли этих волостей раскинулись на территории всех четырех областей Западного Казахстана. Адайцы – единственное из 25 крупных племен западных казахов, которые имеют свои исторические территории обитания не только в Мангыстауской области, где, кроме них, никаких других казахов прежде и не было. Но и также в Атырауской (практически везде), Актюбинской (Уильский и Байганинский районы) и Западно-Казахстанской областях (Каратюбинский и Джампейтинский районы). При этом представители остальных 24 племен алшынов (западных казахов) исторические территории обитания имеют, самое большее, в двух из четырех названных областей. Оно и понятно. К примеру, берши также являются очень известным и крупным племенем, из них вышли Исатай и Махамбет. Выдающееся племя. Но в царское время они составляли всего 5 волостей. Одним словом, если казахи состоят из трех жузов, в каждом из этих жузов есть одно или, максимум, два племени, которое или которые по причине многочисленности и прочих преимуществ играли и играют ведущую роль. В западном регионе это – бесспорно, адайцы. У старшего жуза – дулаты. У среднего – аргыны. Вот эти четыре племени — самые известные и самые ведущие в Казахстане. Но при этом среди министров, ректоров вузов или руководителей средств массовой информации, да и вообще на всех ключевых уровнях в Астане и Алматы хоть пруд пруди. А адайцев там совершенно нет. Ни одного адайца. Вам это о чем-нибудь говорит?!

— Но, может, просто достойных названных постов среди них не находится?

— Вы хотите сказать, что адайцы могут оказаться в целом слабее, чем дулаты, аргыны или найманы?! Но тогда поглядите на такие факты.

Первым в сегодняшней России председателем законодательного собрания областного уровня из казахов был адаец, членом Совета Федерации РФ из казахов был адаец, первым в России кандидатом в президенты РФ из казахов был адаец, первым в России министром РФ из казахов был адаец. Первый в России областной губернатор из казахов является адайцем, первый из казахов в России ректор одного из столичных вузов (Арктическая академия в Санкт-Петербурге) является адайкой. Все это – хорошо известные в Казахстане факты.

— Что же из них следует?

— 95 процентов всех адайцев живет в Казахстане, а в России их находится единицы. Тем не менее, там на ключевые позиции выдвинуты гораздо большее число представителей этого племени, чем в их родном, казалось бы, Казахстане. Вот что из них следует.

— Вы видите во всем этом умысел?

— Нет, вы посудите сами. Выходец из Атырау Тимур Бекмамбетов отправляется получать профессию и начальный опыт работы в Ташкент, потом он переехал в Москву и сейчас является известным и признанным режиссером. Уроженец Мартука Рауль Мирхайдаров (судя по имени, вы не подумайте, что это не казах, он сам всегда называет себя казахом) также отправился после родных пенатов в Ташкент и уже в советское время сделался одним из ведущих писателей в Узбекистане, пишущих на русском языке и издавших много книг. Сейчас он также живет в Москве. Людей из западных казахов, добившихся аналогичных успехов на таких поприщах в Алматы и, тем более, в Астане, попросту не было. И нет.

— Вы хотите сказать, что в России и Узбекистане к вашим сородичам из Западного Казахстана относятся лучше, чем в казахстанских столицах.

— Я не хочу сказать – лучше относятся. Никакого особого отношения. Просто там до них особого дела никому нет. Есть способности – добиваешься успеха. Нет – значит, не добиваешься. А в казахстанских столицах есть к ним особое отношение. Особое отрицательное отношение. Поэтому никакого прохода не дадут, да будь ты хоть семи пядей во лбу. В советское время можно было еще надеяться хоть на какую-то справедливость, поскольку Москва следила за порядком в Казахстане. Сейчас у тех же адайцев никаких надежд спастись от фактического запрета на целый ряд ключевых профессий. Так что Казахстан называть дружелюбной к нам страной не приходится. Причем с годами ситуация становится все хуже и хуже.

Чем лучше адаец имеет образование, тем хуже ему в Казахстане

Е.Б., инженер-нефтяник:

— Вы знаете, сколько людей из адайской среды окончили в 1960-1980-ых годах московский нефтяной институт имени Губкина?! Их больше ста. И это был цвет нефтегазовой отрасли Казахстана и поскольку республика в основном полагается на нее. Вы будете с этим спорить?! Ну и где они теперь? Укажите хотя бы на одного адайца с дипломом института имени Губкина, который бы занимал ключевой пост хотя бы районного уровня в Казахстане!

Наверное, в нефтяных компаниях они продолжают работать, ведь их знания и опыт нужны, но на ключевых позициях ни нефтегазовой отрасли, ни экономики, ни государственного управления РК их нет. И едва ли такой результат – случайность. Считать так – крайне нелепо. Следовательно, причина другая — целенаправленная политика по максимальному оттеснению адайцев, которые являются здесь лучшими в своих профессиях.

— Но ведь у человека в паспорте или в резюме не отмечается, что он принадлежит такому-то роду или племени. Можно ли быть уверенным в том, что вы утверждаете?

— Я вас понял. Тогда давайте посмотрим на эту проблему с другой стороны. Вы согласны с мнением, что с начала объявления государственной независимости Казахстана на ключевые в республике позиции было выдвинуто очень большое количество выпускников разных московских престижных вузов. Вам назвать с десяток имен для начала?

— Не надо. Это и так известно.

— Так вот. Специфика экономики в районах традиционного проживания адайцев была такова, что самая талантливая молодежь стремилась попасть в лучший тогда в Союзе нефтяной вуз – институт имени Губкина. Такими гордились. Но из них ни один человек не поднялся на ключевые позиции в стране, которая в мире известна прежде всего своей нефтью.

— Вы считаете, что это – результат преднамеренной политики?

— А вам что, кажется, что это не так?!

Служебно-бытовые конфликты

Д.Р., журналист:

— Каково, спрашивается, быть просто рядовым работником? В Алматы адайцу не просто, если даже он простой, не хватающий звезд с неба человек. В Астане, говорят, еще хуже. Гораздо хуже. Но, слава Богу, мы не там, а тут. В Алматы.

— Вы можете назвать пример из своей жизни?

— Могу. Работал я в одной газете. Нормально, думаю, работал. Так вот, большинство там составляли местные ребята. Имею в виду – из близких к Алматы мест. Я не зря подчеркиваю такое обстоятельство. Дело в том, что именно оно послужило основанием к конфликту.

— Каким же образом?

— Очень простым. Ответственный секретарь ни с того, ни с сего взял привычку называть меня “кангы”. Значит, “чужой”, “пришлый”, “бродяга”. Я пытался не обращать на такое оскорбление внимания и как бы переводил такие разговоры в шуточное русло. Но он такого поворота в разговоре не принимал. И зло, с нажимом повторял: “кангы”, “канглы”, “кангы”. Я не знал, как быть, ведь он же один из руководителей был. Не выведешь на улицу и не поговоришь по-мужски.

— Но вас же в редакции было не только два человека? Как же вели себя остальные?

— Другие, его земляки, смеялись. Но, конечно же, они были за своего человека. Они явно злорадствовали.

— То есть ответственного секретаря никто не призывал к порядку? Не стыдил за недостойное поведение? А руководство?

— Главный редактор и его заместитель при таких оскорблениях не присутствовали. Но наверняка они тоже были в курсе. Однажды в редакции по случаю какого-то праздника было застолье. Ну, как водится, выпили. Тут ответственный секретарь снова взялся за свое оскорбление. Я не выдержал и двинул его по морде.

— Результат?

— В результате меня уволили за драку в пьяном виде.

— Ему что было?

— Ему – ничего.

— Но он же вас спровоцировал.

— Ну и что?! Они тут, да и в Астане, все считает себя хозяевами страны. А нас чужаками. А чужак всегда – не прав.

Новости партнеров

Загрузка...