Актива без пассива не бывает

Либо Казахстан хочет снижения инфляции, либо – роста экономики. Противоречащие друг другу экономические политики нельзя смешивать в момент кризиса. Такое мнение в интервью “&” высказал президент группы PLANKION, директор Алматинской Высшей Школы Управления Канат Нуров.

***

— Канат Ильич, учитывая ваш опыт работы в национальной компании, что вы думаете по поводу тарифов отдельных естественных монополий, которые продолжают расти?

— Во-первых, на текущий момент, нельзя ни при каких условиях повышать тарифы естественных монополистов в течение хотя бы пяти лет. Но взамен нужно освободить их от каких-либо нормативов рентабельности. Пусть любую прибыль, которую заработают монополисты на основе неизменных тарифов, используют по своему усмотрению: хотят – пусть модернизируют сети, обновляют фонды, стимулируют управленческий персонал. Эти компании должны знать, что эффективность будет поощряться. Ведь наши монополии не были эффективными все предыдущие годы. Спрашивается: почему не вкладывались инвестиции в инфраструктуру на протяжении последних лет, когда весь мир и Казахстан были на подъеме? Время упустили, а теперь, когда активы и сети пришли в аварийное состояние, начали повышать тарифы. Рост цен, в свою очередь, приведёт к необходимости повышения заработных плат среди населения для обеспечения его покупательной способности. Как результат – возможен дальнейший рост инфляции. Считаю, что товары, которые не в условиях рынка, не должны дорожать ни в коем случае. Но тогда нужно убрать нормативы рентабельности, пусть вытаскивают наружу все резервы, которые у них сидят в затратах и используют для своего развития и стимулирования.

— С другой стороны, естественные монополии объясняют, что не могут обеспечить модернизацию и ремонт сетей за счет имеющихся собственных средств, поэтому настаивают на повышении тарифов. Если даже прибыль будет оставаться в компаниях и реинвестироваться, то дополнительные мощности будут создавать очень долго, ведь речь идет о миллиардах долларов на строительство новых станций. Экономика ведь не может ждать, энергодефицит возникает уже сейчас.

— Если есть энергодефицит, то значит, есть спрос на электроэнергию. Если есть спрос, значит, будет дополнительный доход у тех же энергоснабжающих предприятий. Но чтобы создать дополнительные мощности, необязательно повышать тарифы. Компании могут занять деньги, вложить их в создание новых мощностей и за счет удовлетворения дополнительного спроса улучшить свою экономику. Не отрицаю что, помимо изложенного, в электроэнергетике, как в частном случае, всё намного сложнее, наверняка, там правовая логистика экономической взаимосвязи генерирующих и распределяющих предприятий с транспортной сетью не отработана.

— То есть, монополии могут действовать как частные предприятия?

— Разницы нет. Поток наличности у монополистов достаточно большой, чтобы, даже будучи убыточными, они могли успешно занимать деньги. Важно учитывать, что объем услуг увеличится. Как правило, в монополиях очень высока доля постоянных расходов – вне зависимости от того, на какую сумму проданы услуги, текущие затраты на поддержание предприятия остаются примерно на том же уровне. Знаю это по опыту работы в Казахтелекоме. Соответственно, чем больший объем услуг продается, тем в большей степени покрываются постоянные расходы, а значит, растет прибыль. И, наоборот, чем меньший объем услуг предоставляется, тем больше убытки, поскольку постоянные расходы пока остались теми же. Но если повышать тарифы, то не факт, что за счет них начнется в стране создание новых мощностей, поскольку инфляция может съесть дополнительную прибыль. К тому же есть риски того, что монополии станут еще менее эффективными, они только запустят по-новому инфляционный процесс. Зарплаты продолжат расти, опять придется повышать тарифы – этот маховик уже потом не остановить.

— Не лучше ли проверить производительность монополий, там, наверняка, есть резервы?

— По проверкам не уверен, но в одном отвечу категорично: для продавца так называемая себестоимость – всегда более субъективна, чем рыночная цена товаров, где он объективно зависит от рынка. Когда мы считаем историческую стоимость, то конечный результат зависит от метода учёта, умения подсчёта, эффективности и намерений. И чем выше спрос на товары, тем выше их себестоимость. Так было и будет. Взять, к примеру, рынок недвижимости: всех мучил вопрос – неужели такая высокая себестоимость квадратного метра, что цены растут и растут? На деле получалось так, что спрос на недвижимость есть, а статистическая база маленькая, соответственно, рынок искаженный и объективный закон стоимости по приближению рыночной цены к общественно необходимым издержкам на нем не действует. То же самое происходит с услугами монополий. Тогда как свободный рынок хорош тем, что он статистически объективен. И ограничивает своей объективностью все наши субъективные устремления. Пирамида становится невозможна в долгосрочном периоде. Когда цена на товар или услугу, наоборот, снижается, то и себестоимость идет на убыль. Дело даже не злонамеренности, а в логистике ограничений: раньше не было такой низкой цены, поэтому не экономили, не искали резервов, а при новой цене придется призадуматься. Главное в ценообразовании руководствоваться объективными критериями, — то есть, рыночными. Если говорить о естественных монополиях, которые не работают в условиях рынка, то тарифы должны быть зафиксированы.

— То есть, за инфляцией, в конечном счете, стоят люди. Вы это хотите сказать?

— Природа инфляция очень сложна, поскольку связана с живыми системами. Это кажется, что она строится только на технических параметрах. А она очень тесно связана, прежде всего, с людьми, их психологией и взаимодействием.

— В текущей ситуации, на ваш взгляд, какие факторы больше всего воздействуют на рост цен – монетарные или немонетарные?

— Я считаю, что инфляция – это в первую очередь обесценивание валюты, в связи с которым происходит повышение именно общего уровня цен. Инфляция не исключает нехватку денег в экономике, если говорить о текущем кризисе ликвидности. Когда цены растут на все, то и денег экономике требуется все больше и больше. Таким образом, в основе инфляции лежат все-таки монетарные факторы. Даже в инфляции издержек, связанных с монополиями, когда завышаются цены, мы все равно имеем дело с монетарными факторами. То есть, товаров не произведено больше, чем было, а цены на них повышаются. Население в свою очередь требует компенсации своих потерь, поскольку становится беднее, оплачивая рост тарифов. Правительство вынуждено повышать бюджетные и социальные выплаты, чтобы покрыть рост цен на услуги монополистов. Тем самым, оно наращивает денежную массу, рассчитывая при этом на рост покупательной способности, а значит рост товарооборота и ВВП. В конечном итоге инфляция прямо или косвенно имеет монетарную природу. В стране возникли проблемы с оборачиваемостью денег в экономике. Они заморожены в неликвидах, остаются на руках, уводятся из страны и т.д. Государство вынуждено увеличивать тенговую массу, чтобы поддерживать ВВП и стимулировать экономический рост. Денег вроде становится больше, но их все равно не хватает людям, поскольку им нужно еще больше тратить на свои базовые потребности. Эта система сложная, поэтому про природу инфляции все говорят очень осторожно.

— Считаете ли вы целесообразным пересмотр валютной политики?

— В настоящий момент – нет. Но в своё время если бы тенге дали укрепляться, то, безусловно, отечественной промышленности стало бы тяжелее конкурировать с импортом и работать на экспорт. Однако, политика по сдерживанию укрепления тенге была стереотипна. Все развитые страны стараются не допускать укрепления своей валюты по отношению к доллару, и мы действовали точно также. В экономической политике нет чего-то правильного или неправильного. Есть определенный курс действий, который направлен на достижение конкретных целей. Если ставится задача снижения инфляции, то должна быть одна политика. Для того, чтобы бороться с безработицей, должна быть другая политика. Для достижения экономического роста применяется третья политика. Весь вопрос в том, чего мы хотим, в конечном счете, добиться. Лично я полагаю, что нерегулируемая инфляция препятствует экономическому росту, что в свою очередь никак не способствует занятости населения. Конечно, регулируемая инфляция стимулирует спрос и экономический рост, но это опасные игры даже для сильных экономик. Самое главное — чтобы экономика была диверсифицирована и сбалансирована, а излишние деньги в обращении создают нездоровый спрос, дезориентируют общество и создают такие дисбалансы в распределении капитала, какие ведут к кризисам ликвидности и к запуску нерегулируемой инфляции.

— У нас ведь четко не обозначено, каких приоритетов мы придерживаемся. С одной стороны, власть говорит о важности борьбы с инфляцией, с другой – есть задача удвоения объема ВВП. Возникает противоречие. Как вы считаете?

— Полностью согласен: никто не сказал четко и ясно, какой экономической политики мы придерживаемся на данном этапе. Как я уже говорил, нет неправильных экономических политик, но неправильно смешивать их. Нельзя бороться с инфляцией и одновременно стимулировать спрос. Что-то одно надо делать. Если мы хотим бороться с инфляцией, то в своё время не нужно было поддерживать доллар – пусть бы тенге укреплялся, тогда его покупательская способность могла расти и ограничивать повышение потребительских цен. Но в таком случае нужно было смириться с мыслью, что отечественной промышленности будет тяжело в конкуренции. Актива без пассива не бывает. В итоге вся масса тенге, пущенная в своё время на поддержание доллара, обнаружилась в экономике также внезапно, как и мировой кризис ликвидности.

Интервью подготовил главный редактор газеты \»Бизнес & Власть\» Олег Хе.


Более подробно об ответах на эти вопросы “без цензуры” Вы можете прочитать на сайте www.plankion.kz.

***

Газета “Бизнес & Власть”, 04 апрель 2008

Новости партнеров

Загрузка...