Нинель Фокина: “Пока человек не совершил проступок, превентивно наказывать его нельзя”

“Истерия – это хорошо организованная кампания, которая предшествует принятию непопулярного государственного решения”

“Любой человек имеет право говорить то, что он считает нужным,
а любой другой человек имеет право бить его за это”.

NN

“Ни о каком религиозном буме речи быть не может”, — заявила правозащитница Нинель Фокина на встрече в дискуссионном клубе “АйтPARK”. Руководителя общественного объединения “Алматинский Хельсинкский комитет” пригласили в качестве гостя клуба, чтобы разобраться в ситуации со свободой совести в Казахстане. Свобода в этой сфере крайне несвободная.

“Алматинский Хельсинкский комитет” осуществляет мониторинг СМИ по освещению проблем с правами человека по 20 категориям. В последнее время свыше 90% правовой тематики в масс-медиа посвящено религиозным вопросам. Нинель Фокина не верит, что казахстанское общество религиозные свободы волнуют настолько сильно, а права детей, пытки и права мигрантов ему совершенно неинтересны. “Истерия – это хорошо организованная кампания, которая предшествует принятию непопулярного государственного решения”, — так она объясняет технологию происходящего.

Модератор заседания Нурлан Еримбетов попросил гостью поделиться ее видением целей наблюдаемой кампании. Ведь если хотят создать Министерство по делам религии – это одно (“100-150 новых чиновников мы бы выдержали”), но вдруг у организаторов всего наблюдаемого планы куда более серьезные и масштабные. Г-н Еримбетов, кстати, в свое время, как председатель комиссии по связям с религиозными объединениями от Кызылорды был на специальном совещании в Астане. Так там из доклада генерала спецслужб получалось, что 90% жителей региона не вылезают из мечетей, церквей и синагог. Пришлось долго и по пунктам доказывать, что нарисованная картина совсем не похожа на реальное положение вещей.

“Мы рассуждаем с позиции одной логики, а события развиваются по другой”, — заметила на это г-жа Фокина. При этом она считает, что “письма трудящихся и известных абаеведов” в поддержку ужесточения контроля над религиозными объединениями не сугубо местное ноу-хау. “Психоз борьбы с терроризмом развязали США, но дивиденды с этого получают и у нас”. На данный момент генератор идей по сокращению поля для свободы совести правозащитница видит в Антитеррористическом центре ШОС (Шанхайская организация сотрудничества).

Гостья “АйтPARKа” считает, что сфера религии используется властями как тренажер и полигон для обкатки различных инструментов и методов подавления гражданских свобод и ущемления прав человека. “Если до 2004 года у нас не было ни одного узника совести, то за прошлый год 200 оштрафованных баптистов и 400-700 (по разным оценкам) осужденных мусульман. В этом году большая группа посаженных за террористическую деятельность, хотя ни одного теракта еще не было”, — подчеркнула она.

Суд на подобных процессах заседает тайно. Оглашение приговора происходит без присутствия осужденных. На решение суда в Караганде КНБ наложило гриф “для служебного пользования” и правозащитникам отказано в ознакомлении с приговором. “Такого не было даже при Сталине”, — заявила Нинель Фокина.

Если взять процесс в Шымкенте, то там верующих мусульман осудили якобы за подготовку теракта. Вещественными доказательствами стали карта города с крестиком на месте здания КНБ области, обрез, изъятый у одного из осужденных и восемь патронов у другого, листовки, список сотрудников КНБ, которых они собирались убить и фетва – специальное религиозное разрешение на убийство. Ни один из арестованных не оказал сопротивления. У правозащитников масса вопросов к тому, как были собраны все эти доказательства. “Понятые сидят в одной комнате, сотрудники спецслужб в другой. Потом они приглашают понятых, поднимают матрас и снимают на видеокамеру пачку листовок под ним”, — рассказала г-жа Фокина о следственных действиях.

При этом для суда такого понятия как алиби больше не существует. По одному из осужденных 15 коллег по работе показали, что он в это время был на совещании, а потом все пошли заниматься спортом, согласно установленному их шефом распорядку. А один свидетель со стороны обвинения говорит, что видел подозреваемого в другом месте. “По закону, если не доказано, что все 15 человек лгут, сомнение должно трактоваться в пользу обвиняемого”, — напомнила Нинель Фокина нормы законодательства. Однако суд алиби обвиняемого проигнорировал.

Правозащитница совершенно не согласна с тем, что в Казахстане наблюдается бум религиозности. По ее данным, примерно три года назад рост верующих стабилизировался и вверх показатели особо не идут. У “Алматинского Хельсинкского комитета” имеются три социологических исследования с дистанцией в 5-6 лет, которые показывают, что если 15 лет назад свое отношение к религии определили 25% населения, то сегодня 35%. Из них половина исполняет обряды от случая к случаю и только ¼ верующих знает каноны своей религии и соблюдает их.

Обывателей пугают 3,5 тыс. религиозных объединений в республике. Однако по закону нужно всего 10 человек, чтобы зарегистрировать такое объединение. В соседнем Кыргызстане при 5 млн. населения 2 тыс. религиозных объединений.

“Когда шла кампания по ужесточению законодательства 2000 года, думали, что страшнее не будет. Но в 2005 году было еще хуже, а сейчас вообще дикость”, — отметила г-жа Фокина. По ее словам, в 2000 году Духовное управление мусульман и Русская православная церковь стали терять паству и обратились за помощью к государству. Однако административными мерами людей невозможно заставить верить в то, что им предписали. “Это та область, в которой государство бессильно”, — подчеркнула правозащитница.

Версию о высоком профессионализме отечественных спецслужб, которые пересажали в тюрьмы десятки человек, не успевших совершить ни одного теракта, Нинель Фокина не разделяет. “Когда из профилактических соображений человека садят в тюрьму на 19 лет, трудно испытывать благодарность”.

В Астане есть специализированный суд, который определяет – является организация экстремистской или нет. Понятие “экстремизм”, в отличие от “терроризма”, в законе четко не прописано. Там сказано только, что “экстремистская деятельность – это деятельность, преследующая экстремистские цели”. При этом компетентные органы в своей деятельности руководствуются в основном атеистической литературой советского периода, списками Русской православной церкви и решениями антитеррористического центра ШОС. “Ускоряющийся процесс возврата к исконным ценностям. Советским”, — прокомментировала правозащитница.

На встрече присутствовал Муртаза Булутай, религиовед, как он сам себя назвал. Он раскритиковал выступление Нинель Фокиной. “Отсутствие терактов – это не аргумент в защиту вредных псевдорелигиозных объединений”, — заявил он. “Вы выступаете не как гражданин и патриот Казахстана. Вас не интересует судьба казахского народа, казахский язык”. Г-н Булутай не верит приведенным социологическим данным и в то, что КНБ – это как местная ячейка гестапо.

Г-жа Фокина критиковала положение законопроекта, где предлагается собирать религиозные пожертвования через кассовый аппарат в присутствии человека от органов государственного управления. Муртаза Булутай в этом ничего нестандартного не видит, и сообщил, что “в Турции на 100 тенге вам дадут в мечети квитанцию”. Также религиовед обвинил Нинель Фокину в том, что она не защищает интересы узников в тюрьме Гуантанамо и иракцев, страдающих из-за американской оккупации этой страны. Потом, уже на уточняющий вопрос из зала, кто для правозащитницы важнее, заключенные в тюрьме Гуантанамо или казахстанцы, она ответила: “Для меня важнее всего права казахстанцев”.

Новости партнеров

Загрузка...