Треугольник супердержав

В последний день медиа-форума, многие ожидали начало сессии “В центре внимания Китай”, посчитав эту тему одной из самых интересных из ранее заявленных. Однако на самом деле так оказалось лишь на первый взгляд. По окончании сессии многие слушатели выглядели весьма разочарованными. Главной причиной тому стал ничем не прикрытый PR Китая и его деятельности на геополитическом поле. В то же время, уделив внимание главным образом взаимоотношениям Пекина с Москвой и Вашингтоном, эксперты как-то забыли, например, о таком крупном игроке на внешнеполитической арене, как Европейский Союз, который, надо сказать, тоже весьма встревожен активизацией Китая в ЦА регионе. Обеспокоенность Западной Европы объясняется растущими аппетитами Китая, которые довольно ощутимо ударяют по западной экономике, тоже нуждающейся в энергоресурсах. Существует и некоторое недовольство самым банальным воровством со стороны Китая. По всей видимости, в данном случае, речь идет об известных товарах и брэндах, которые часто используют китайские предприниматели, внося лишь несущественные изменения. Впрочем, недовольство было вызвано еще и тем, что, поторопившись закончить пораньше сессию, модератор Янг Руи (ведущий ежедневной передачи “Диалог” телекомпании CCTV 9) тем самым лишил возможности присутствующих в зале задать свои вопросы, среди которых, надо заметить, были и такие, которые весьма бы не понравились представителям китайской стороны.

Между тем, учет того, что любой казахстанец, ежедневно пользующийся товарами китайского производства, которыми просто забит местный рынок, а также близость Китая, его активизацию в Центрально-Азиатском регионе, по всей вероятности, и позволило организаторам мероприятия провести рекламную кампанию Поднебесной империи.

К чему ведут добрососедские отношения?

Мне кажется один из исторических моментов – изменение производственной базы в Китае во время правления Ден Сяопина. Перенос производственной базы привел к нескольким вещам. Во-первых, к повышению уровня жизни китайских людей. Во-вторых, мы наблюдаем урбанизацию Китая. В-третьих, он привел к созданию среднего класса в Китае. Но одновременно все это привело и к ухудшению экологических стандартов в стране. А поскольку Китай растет и производит достаточно много товаров, спрос на энергоресурсы, сырье и на продовольствие неуклонно растет, а вместе со спросом растут и цены, что в свою очередь приводит к инфляции”, — отметил Янг Руи, начиная сессию.

Впрочем, если Ден Сяопин более или менее четко представлял себе, каким именно путем должен двигаться Китай, дабы решить его внутренние проблемы, то, по мнению российских аналитиков, экс-президент Владимир Путин, которого сравнивают с китайским коммунистическим лидером, должен был, используя собственную идеологию, прийти к четкому видению будущего России. Но этого не произошло. А потому неудивительно, что бурная деятельность с китайской стороны несколько настораживает Москву, а вместе с ней и руководителей постсоветских центрально-азиатских республик. Ведь Пекин еще 10 лет назад на воистину историческом XV съезде Компартии Китая принял решение о программе “средней зажиточности”, что позволило ему поднять экономику на существенный уровень. В то же время, в отличие от Китая Россия по сути дела не имеет ясной и долгосрочной стратегии развития в отношении восточной политики. По мнению Ариэля Коуэна, Москва просто не особенно любит долгосрочные планы развития. “Китайцы придерживаются долгосрочного зрения. Когда я был в 2006 году в Пекине, меня мои коллеги спросили: “Почему русским не понравился наш план 50-летнего экономического развития ЦА?”. Я ответил, что временной горизонт в Москве, особенно в 2006 году, составлял максимум 1-2 года. Поэтому есть определенная обеспокоенность в Москве по поводу китайского экономического роста, т.к. он быстрее, чем в России. Кроме того, обеспокоенность Москвы вызывает и сокращение коренного населения на Дальнем Востоке, и десятки миллионов потенциальных китайских мигрантов”, — считает Ариэль Коуэн.

Между тем, китайская стратегия освоения обширного рынка Сибири и Дальнего Востока с помощью развития торгово-экономических и туристических связей, просто впечатляет, хотя и выражается в весьма афористичном стиле. К примеру, как отмечает профессор Института стран Азии и Африки при МГУ г-н Гельбрас, выражение “Оживить два глаза” означает использовать Красноярск и Иркутск в качестве “опорных пунктов проникновения вглубь страны” и, опираясь на них “излучать влияние, подобно радиации”. А безобидный на первый взгляд план “Проложить 2 трассы” — скрывает намерение Китая открыть путь товарам для оптовой и розничной торговли из Хэйхэ в Красноярск и Иркутск, а туристическую трассу из Хэйхэ к Северному Ледовитому океану и Байкалу. При этом попытка “Создать единую городскую гряду” означает стратегию Китая, используя в качестве центра Иркутск, связать воедино Пермь, Челябинск, Екатеринбург, Омск, Новосибирск и “сформировать на их основе единый широкий рыночный покров”. Понятно, что Россию не могут не волновать не отходящие ни на йоту от разработанной стратегии планомерные действия Китая, который наносят ей не просто экономический, но существенный геостратегический ущерб. В данном случае, хорошо отработанная годами тихая экспансия Китая приносит свои плоды.

Вторым пунктом опасений России являются затянувшиеся переговоры по энергетическим проектам. Разумеется, следуя восточной логике, крупные проекты требуют длительного времени и внимательного просчета всех вариантов. Но, несмотря на фактически монопольного продавца энергоресурсов, коим до недавнего времени выступала Россия, пока музыку все еще заказывает Пекин, выбирающий какой из вариантов обеспечения нефтью и газом для него наиболее выгоден, и более соответствует в достижении целей внешней и внутренней политики страны. Впрочем, отдельные аналитики рассматривают газовый трубопровод из Туркменистана в Китай через Казахстан и Узбекистан, или нефтяной трубопровод напрямую из Казахстана в Китай, как провал российской внешней политики. По мнению г-на Коуэна: “Это происходит, потому что в некоторых кругах люди хотели доминировать во всех экспортно-импортных энергетических сделках в ЦА, Каспийском регионе”. “Когда Китай стал независимым при покупке “Петро-Казахстана” и нарастил контроль над нефтегазовыми месторождениями в данном регионе, некоторые лица естественно остались очень недовольны этим. Кроме того, нельзя забывать о том, что в 2007 году в первый раз произошло сокращение военного экспорта в Китай. Россия отказалась продать в Китай самые лучшие технологии, которые у нее есть, но продает их в Индию, и создает самолеты-истребители пятого поколения. Все это приводит к реальной политической игре. Страны сейчас голосуют за свои собственные интересы”, — отмечает представитель американской стороны.

Впрочем, по мнению директора Национальной ассоциации международных исследований Виктора Гао, России и Китаю все же не стоит подозревать друг друга в темных делах. “С китайской точки зрения Россия великая страна, российский народ – великая нация с высоким уровнем культуры. У китайцев есть поговорка: “Ваши дальние родственники те, кто живут далеко, могут оказаться не столь полезными в отличие от ваших соседей”. Китай и Россия – соседи, имеющие самую длинную по протяженности сухопутную границу, точно также как и у КНР с Казахстаном. У нас возможно разная культура, разные религии, разные политические системы, но хорошие добрососедские отношения очень важный элемент”, — считает г-н Гао.

Исламский вопрос


Понятно, что и Китай, и Россия преследуют свои цели в ЦА, но обе страны в силу тесных взаимоотношений пока заинтересованы в стабильности в этом регионе. Практически все эксперты, выступавшие на сессии, пришли к выводу, что в случае ухудшения ситуации, ни Россия, ни Китай не допустят хаоса в Центральной Азии, поскольку обе супердержавы заинтересованы в том, чтобы сохранить статус-кво в области региональной безопасности. Поэтому особое внимание эксперты уделили исламскому вопросу. Конечно, отношения Пекина с Москвой и Китая с исламом лежат в разных плоскостях. Но существующая в России большая опасность политического кризиса, которая, в свою очередь, может привести к дисбалансу во всей системе отношений Китая со своими соседями, вызывает особое беспокойство со стороны политиков Поднебесной. В то же время Китай не может не считаться и с исламом, который по определению председателя Исламского комитета России Гейдара Джемаля, является важным политическим субъектом, этаким трансгосударственным явлением, представляя собой некое подобие мировой общины.

Однако российско-китайские и китайско-исламские отношения лишь одна сторона вопроса. Естественно в происходящие в регионе события не могли не вмешаться третьи силы. “Мы столкнулись с давлением со стороны Запада, по поводу Тибета, олимпийских игр и других внутренних вопросов, связанных с Китаем. И Россия ощущает, что она опять сжимается под политическим давлением со стороны Запада, со стороны США”, — отмечает декан факультета международных исследований Пекинского университета Джиси Ванг. По его словам, в отличие от американцев, китайцы весьма осторожны в своих высказываниях и упоминая о терроризме, предпочитая не вешать ярлык — “исламский”. “К примеру, когда республиканская армия организовывала террористические акты в Северной Ирландии, некоторые из нападений считались актами терроризма. Там гибли гражданские люди, но никто не называл этот тип терроризма – “католическим терроризмом”, – заявил г-н Ванг, сорвав шквал аплодисментов присутствующих в зале слушателей. – “Конечно, в мире есть террористы, некоторые из них может быть мусульмане, но вы не можете называть их исламскими террористами, потому что в противном случае вы вызываете антагонизм в отношении мусульман во всем мире. Следовательно, позиция Китая в том, что нужно жить в мире с исламом”.

Однако проблема заключается в том, что события на Тибете, с точки зрения экспертов, не единичны и вполне могут повториться и в СУАР, и во внутренней Монголии. Более того, они могут быть также и синхронизированными. Все это представляет серьезную угрозу, если не распада и гибели китайской стороны, то, по крайней мере, ее резкого политического и экономического ослабления. Но по утверждению г-на Джемаля, “с точки зрения ислама, как мирового субъекта – это неприемлемый ход событий, поскольку, несмотря на все возможные противоречия и опасения, которые существуют со стороны исламской стороны по поводу роли и значимости в мировой истории китайского государства, тем не менее, совершенно понятно, что сегодня для ислама Китай является одним из гарантов стабильности и выживания в мире, где ислам выдвинут на переднюю линию конфронтации с Западом”. В случае же если Китай резко потеряет свое политическое значение и будет ослаблен внутренними конфликтами, это приведет к катастрофическому изменению ситуации и в ЦА, и в прилегающих к ней регионах: в Афганистане, Пакистане и Иране. Более того, политическая дестабилизация Китая может привести и резкому поднятию политического веса его старого соперника – Индии, которая, как известно, является одной из серьезных антиисламских сил, антиисламских факторов в глобальной игре. В связи с этим, в интересах исламской стороны поддержание идентичности и стабильности китайского курса. “В этом плане нужно предупредить опасную тенденцию использования отдельных псевдоисламских элементов, теми силами, которые пытаются разыгрывать исламскую карту, в целях ослабления китайского государства. Я думаю, что и Россия, и другие государства, которые связаны с исламской тематикой, могли бы активно поработать в этом направлении для того, чтобы обеспечить зону стабильности и гарантировать политический мир вне и внутри Китая”, — отмечает Гейдар Джемаль.

“Великая экономическая держава”

Наверное, настольной книгой каждого китайца считается “Книга двух “Ма”, согласно прогнозам которой Китай уже к 2010 году превратиться в “великую мировую экономическую державу”, и, обогнав к 2020-2030 гг. США, станет “первой экономической державой мира”. Именно о такой перспективе говорил Цзян Цзэминь на ХV съезде КПК в 1997 году, связав ее с построением социализма. Уже сейчас отдельные аналитики подчеркивают, что Китай полностью интегрировался, с экономической точки зрения, в международное сообщество. И все было бы хорошо, если бы не политические игры Запада, которые нет-нет, да и вставляют палки в колеса китайской телеге. Именно с этим и связаны взаимные обвинения, которые вновь нашли выход на сессии медиа-форума. По словам выступавшего на сессии в качестве эксперта руководителя программ по вопросам России и Евразии Фонда “Наследие” (США) Ариэля Коуэна, Америка не может простить Китаю и России, которые сделали все, чтобы “в рамках ШОС оказать давление на Узбекистан и вывести военное присутствие американской стороны”. “Но США разобрались с проблемами в регионе, и я очень рад тому, что Россия согласилась на то, что ее транспортировочные системы перевозили не смертельный груз в Афганистан для поддержания антитеррористических операций. Я думаю, что нам нужно лишь выяснить, в чем три супердержавы (Россия, Китай и США) могут работать с местными правительствами сообща, а не просто жаловаться друг на друга”, — говорит г-н Коуэн.

В свою очередь представители китайской стороны не могли не заметить, что между Китаем и США существует тесная взаимосвязь не только в центрально-азиатском регионе, но и в Африке, и в Латинской Америке, причем не только в вопросах терроризма и экстремизма, но в большей степени и в вопросах экономики. “Старший дипломат британского посольства в Пекине как-то сказал, что успешный Китай не является угрозой, а, наоборот, провал Китая являлся бы угрозой для всего мира. Я знаю, что основная обеспокоенность наших американских друзей заключается в растущей уверенности Пекина и в его действиях в Азии. Поэтому все делается для того, чтобы чье-либо присутствие в ЦА регионе не достигалось без американского влияния на этой территории”, — заметил г-н Янг Руи. В то же время, взаимоотношения Китая и США весьма важны, поскольку импорт и экспорт составляют почти 75% от ВВП КНР. “Америка инвестировала очень значительно в Китай, поэтому все, что будет неблагоприятно для китайской экономики, будет также неблагоприятно и для американской экономики. В Китае есть иностранный резерв в размере 1 триллиона 700 млрд. долларов США. Большая часть этих денег казначейские облигации”, — пояснил директор Национальной ассоциации международных исследований Виктор Гао.

Впрочем, основная проблема все же заключается в столкновении интересов, или как иначе выразился председатель Исламского комитета России г-н Джемаль, цивилизованном мега-конфликте, который приводит к тому, что империя реальной экономики (представленная китайской стороной) начинает представлять угрозу для полюса экономики потребления (коим является США), которая рано или поздно вступает в полосу системного кризиса. Истории известны примеры, когда сырьевой голод в сочетании с мощным энергетическим развитием приводит к страшным войнам и мировым потрясениям. Поэтому перспектива получения Китаем громадных нефтяных ресурсов, например, в том же Судане, заставляет Запад, мягко говоря, напрягаться и инвестировать средства, создавая политическую нестабильность оппонента. “Судан давно является жертвой западного давления. Без Запада никакая гражданская война в Судане не была бы возможна. Все, что там происходит – это всего лишь попытка отрезать Китай от нефтяных ресурсов и поставить его в жесткую энергетическую зависимость”, — считает Гейдар Джемаль.

Между тем, стоит заметить, что Китай, учитывая своего рода политическую конкуренцию, сложившуюся между Пекином и Москвой, и Пекином и Вашингтоном, все же делает упор на продавливание своей суперстратегии, считая наиболее важным моментом обеспечение более устойчивого экономического роста. О чем, естественно не преминули упомянуть на сессии представители китайской стороны, тем самым, расставив все точки над “i”, предупреждая вопросы о дальнейшей политике Китая. “Как вы знаете, США имеет очень много проблем с пониманием вообще иностранных культур, иностранных языков. В то же время Китай имеет богатую историю и специфичную культуру. Нам нужно больше людей, которые бы нас понимали, понимали нашу культуру. Конечно, у нас есть большая китайская диаспора и это очень хорошо. Но нам также нужно, чтобы те же американцы понимали Китай и не сводили все к очень простым символам”, — отметил модератор Янг Руи. В свою очередь, профессор Джиси Ванг обратил внимание присутствующих на то, что Китай всегда делал упор на важность экономического роста, в то время как события дня сегодняшнего требуют необходимость подчеркивать его устойчивость. “Олимпиада и тибетский вопрос, конечно важны для Китая, но мне кажется, что в более долгосрочном плане наиболее важным для Китая является устойчивое развитие экономики”, — заметил декан факультета международных исследований Пекинского университета.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...