Наши власти любят спрашивать с других за язык

Вот им бы научиться подобные требования адресовать самим себе

Вообще-то, представители власти не упускают случая продемонстрировать свой позитивный настрой к решению языковых проблем.

Тому в подтверждение можно назвать следующий случай. Он произошел в ходе проходившего в конце апреля Евроазиатского медиа-форума и описан подробно в казахской прессе. На второй день работы этого международного мероприятия эксперты проводили дискуссию на тему “Билингвизм и роль СМИ относительно многокультурного общества”. Там помимо прочего обсуждался вопрос развития государственного языка.

В ходе разговора на эту тему собственный корреспондент “Российской газеты” в Казахстане г-н Кириницианов говорил, как пишет в номере от 1 мая международная газета “Туркiстан”, про одного своего русскоязычного знакомого и коллегу, который выражал недовольство увеличением объема распространяемых на государственном языке передач на телеканале “Казакстан”, который не пошел на проходившее на казахском языке собрание в знак протеста и ушел… Ему ответили представители власти.

В том числе, как пишет названное издание, в свою очередь не остался в долгу в деле защиты Ерлан Идрисов, чрезвычайный и полномочный посол Казахстана в США. “Национальному искусству, питающемуся такими казахскими ценностями, как айтыс, делать синхронный перевод вообще невозможно. Чем проявлять недовольство, пусть возьмется за освоение национальных обычаев и традиций и государственного языка”, — такое пожелание, как утверждается, передал дипломат “знакомому” г-на Кириницианова.

Рекомендация Е.Идрисова представлялась бы похвальной и политически всецело корректной, если бы… Если бы он и сам следовал такой же линии поведения в своей работе, деятельности высокопоставленного дипломата, представляющего на международном уровне Республику Казахстан. Но, увы. В действительности получается, что он “знакомому коллеге” Ю.Кириницанова, а также всем тем, кто разделяет точку зрения того, дает такой совет, каким он сам в прошлом совершенно определенно и недвусмысленно пренебрегал. Поэтому в данном случае Е.Идрисов выглядел как тот недобросовестный мулла из казахской притчи, у которого слова с делами расходятся настолько, что народу дается рекомендация действовать так, как он говорит, но не так, как он поступает.

О чем речь? Попробуем напомнить то, о чем в свое время журналисты в разных изданиях писали неоднократно.

В начале 2002 года, когда на рассмотрение в Мажилис поступил проект Закона “О дипломатической службе”, тот самый г-н Е.Идрисов, тогдашний министр иностранных дел РК, который теперь дает столь корректный с точки зрения казахского патриотизма совет русскоязычным журналистам, предпринял недюжинные усилия с тем, чтобы добиться исключения из него 9-статьи. Речь конкретно шла о том, чтобы не допустить приобретения силы закона следующим положением “человек, поступающий на дипломатическую службу, обязан знать государственный язык”. Е.Идрисов тогда проявил чудеса самоотверженности, добиваясь исключения такого требования. Помнится, даже говорилось о том, что, если оставить его, некому будет работать по дипломатическому ведомству Казахстана. То есть имел место, хоть и в завуалированном виде, шантаж: если вы примете закон в таком виде, вы рискуете оставить страну без дипломатов.

Разумеется, народные избранники дрогнули и пошли навстречу названному требованию. Они не рискнули добиваться приведения Закона “О дипломатической службе” в соответствие с положением действующей Конституции РК в части, касающейся языкового вопроса.

Пункт 1 статьи 7 Основного закона Казахстана гласит: “В Республике Казахстан государственным является казахский язык”. В пункте 2 этой же статьи утверждается, что “В государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык”.

И там нигде не говорится, что русский язык может использоваться вместо казахского, государственного языка. Основной закон допускает, самое большее, их использование наравне. Ведь Конституция, имеющая высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории Казахстана, не утверждает, что работник, пользующийся в основном русским языком, может быть свободным от обязанности знать государственный язык. Глава VI Закона “О языках”, принятого почти 11 лет тому назад, совершенно определенно обязывает дипломатов знать казахский язык. Ибо он, согласно названному документу, является единственным коммуникативным средством международных отношений Республики Казахстан.

Но в начале 2002 года, когда тогдашний министр иностранных дел Е.Идрисов стал добиваться исключения из соответствующего законопроекта положения о том, что “человек, поступающий на дипломатическую службу, обязан знать государственный язык”, все это не смогло воспрепятствовать ему в его таком требовании. Государственный статус казахского языка в части, касающейся внешних сношений Республики Казахстан, был, таким образом, проигнорирован. Мы сейчас тут не говорим о том, насколько объективным или, наоборот, необъективным было тогдашнее, увенчавшееся успехом требование министерства иностранных дел.

Наш вопрос о том, насколько обоснованным может представляться вышеописанного порядка совет из уст все того же Е.Идрисова не согласным с практикой продвижения государственного языка русскоязычным журналистам. Мол, чем проявлять недовольство, пусть возьмутся за освоение национальных обычаев и традиций и государственного языка. Хороший совет. Да только получается как у того муллы, который говорил одно, а делал другое…

Что тут еще обращает внимание на себя? Чиновники из числа представителей казахского народа получают высокие должности не в последнюю очередь именно как казахи, а вот освоить государственный язык им все недосуг, хотя государственной независимости Казахстана уже пошел семнадцатый год. Ведь один из самых серьезных поводов недовольства у так называемого русскоязычного населения Казахстана заключается в указывании на факт абсолютного преобладания лиц коренной национальности на ключевых государственных постах. Мы получаем упреки, которые оспаривать-то трудно в силу очевидности подкрепляющих их аргументов. Вместе с тем многие из тех лиц казахской национальности на ключевых постах зачастую бывают не только безразличны к своей, казалось бы, родной речи и государственному языку, но и начинают выступать против нее и него, когда возникает реальная угроза принуждения их к ее и его освоению.

А вот, когда речь заходит о том, чтобы другие, в том числе русскоязычные, знали казахский язык, тут кое-кто из таких казахских чиновников охотно облачается в тогу казахского патриота и казахского языка и начинает навязывать свои политически выдержанные и корректные советы. Удивительно, что им при этом не приходит в голову то, как же такая линия поведения соотносится с их личным негативным опытом. Ведь прежде чем кому-то что-нибудь советовать, надо же подумать о своей элементарной правомочности или неправомочности делать это. Даже маленький ребенок, если указать на неуместность какого-нибудь его совета, постольку он противоречит его же поступкам, смущается. И в дальнейшем старается не попадать впросак.

А тут очень серьезные люди, занимавшие и продолжающие занимать большие, ответственные посты в системе государственной власти, даже олицетворяющие ее, начинает давать другим такие советы, каким они сами не следуют, и ничего. Как будто так и надо.

Мол, мне, хоть я казах и очень ответственный пост занимаю в системе государственной службы Казахстана, знать и пользоваться в своей работе казахским языком не обязательно. А вот вам, хоть вы и являетесь русскоязычными людьми, надо бы перестать жаловаться и начинать осваивать национальные обычаи и традиции, государственный язык…

Речи-то о необходимости знать государственный язык у нашей власти правильные, политически корректные. Да только не все ладно с результатами ее деятельности в этом направлении. Далеко не все. Что тут уж говорить об остальном, если даже языковые нормы, изложенные в Конституции государства Казахстан, попираются государственной же властью и теми людьми, которые ее олицетворяют.

При такой реальности общественности все трудней продолжать принимать на веру искренность демонстрируемого властями позитивного настроя.

И недоумение расхождением между “языковыми” словами и делами властей предержащих с течением времени в общественном мнении постепенно перерастает в глухое недовольство, даже ропот. Так что теперь при публичных встречах с ними представители общественности спрашивают не столько про язык у них, сколько за язык с них. Поэтому в последнее время высокопоставленные представители власти напрягаются всякий раз, когда им, так сказать, на людях задают “языковые” вопросы.

Но положение самого государственного языка от всего этого практически не меняется. Воз, что называется, поныне там.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...