История и художники

По поводу одной статьи

Известно, что среднестатистический человек после получения среднего образования, если пополняет свои знания в области этнической и политической истории, то делает в основном это путем просмотра художественных фильмов или чтения исторических романов. И в этом обстоятельстве нет ничего плохого.

Конечно с одной стороны, многие мифы овладевают умами людей именно посредством кинематографа. Что греха таить: бывает неприятно, когда значительная часть американцев после просмотра таких блокбастеров, как “Перл Харбор” или “Спасение рядового Райана”, всерьез начинают полагать, что победа союзников во второй мировой войне была обеспечена главным образом усилиями доблестных вооруженных сил США. Тем более что “важнейшее из всех искусств”, касаясь истории, иногда вызывает даже конфликты между этносами и государствами. Вспомним, например, какой бурной и негативной была реакция в еврейском мире на фильм “Страсти Христовы”. А какое негодование в Иране вызвала кинокартина “Александр”. И даже нынешние подчиненные Москве власти Чечни не скрывают своего раздражения в отношении российских “антитеррористических” телесериалов.

Но надо понимать, что появление такого кино, как и соответствующей реакции на него, являются не причинами, а следствиями определенных процессов в обществе. У нас в Казахстане существует, например, такое мнение, что фильм “Брат” породил скинхедскую проблему в России. На самом же деле он всего лишь обратил внимание на расцветающую в обществе ксенофобию.

Зато исторические фильмы пробуждают интерес к литературе, и это уже неплохо. Во-первых, потому что люди приобщаются к чтению, а во-вторых, потому что художественные произведения зачастую освещают историю куда лучше многих “научных” трудов. Ведь история не является голой статистикой событий, как, кажется, думают многие ученые. А по части осмысления прошлого выдающиеся писатели могут дать серьезную фору академикам. Мнение людей творчества, естественно, не истина в последней инстанции, но, по крайней мере, оно учит людей думать самостоятельно.

В Казахстане, во многом благодаря поддержке государства, кино еще существует, но художественная историческая литература практически исчезла. Кто-то пишет “в стол”, кто-то даже издает свои книги мизерными тиражами, однако положения дел, разумеется, это не меняет. Большая часть писателей, наверное, откровенно рада была бы возвращению цензуры советского образца, если бы с ней вернулись и советские тиражи с гонорарами.

И хотя нашу творческую интеллигенцию в этом плане просто по-человечески жаль, справедливость требует признать, что писатели получают “по делам своим”. Потому как ссылки на то обстоятельство, что мы уже не часть “самой читающей страны на свете”, в данном случае неуместны. Учитывая исторический бум, наступивший с обретением независимости, писатели могли бы предложить востребованный населением товар. Однако до сих пор читатели предпочитают историческую литературу советского периода. “Путь Абая”, “Золотая Орда”, “Кочевники”, “Вешние снега”, “Смутное время”, “Томирис” — вот что продается и покупается сейчас в отечественных книжных магазинах.

Такая ситуация, понятно, мало кого удовлетворяет. И вот понемногу из разных уст начинает звучать критика вполне определенного содержания. Мол, Мухтар Ауэзов, конечно, велик, но вот Кунанбая он в угоду компартии изобразил совсем неправильно. Да и Ильяс Есенберлин больно неприглядно описал хана Аблая как жестокого и кровавого правителя. Конечно, определенная доля истины в таких утверждениях есть. Особенно сильно раздражает борьба классов, которая должна была быть отражена в каждом советском историческом произведении. Ауэзовский Абай, например, по своим взглядам вообще получился искренним коммунистом. Кроме того, казахские исторические романы той поры зачастую отличаются просто неприлично большим объемом, что было вызвано специфической системой оплаты труда советских писателей. В общем, недостатков много. Но ведь тем хуже это характеризует писателей нынешних, вроде бы полностью свободных от всякой идеологии и при этом не способных добиться читательского признания.

Недавно на сайте “www.posit.kz” была размещена статья Таласбека Асемкулова “Кинопроект “Томирис” — очередной историко-любовный треугольник”. В ней автор довольно подробно останавливается на проблемах современного исторического кино, утверждая, что все беды наших сценаристов и режиссеров происходят оттого, что они не понимают истории казахов.

Но как можно понять из содержания статьи Т. Асемкулова, автора больше всего волнует тот факт, что режиссер Сергей Бодров собирается экранизировать роман Б. Джандарбекова “Томирис”. “По идее инициаторам кинопроекта следовало бы обратиться не к роману… а заказать самостоятельный сценарий, в котором война саков и персов будет рассмотрена в контексте исторической ситуации, в свете современных знаний о мифологии и традиционной культуре народов участвовавших в войне”, — гневно заявляет писатель и предлагает свою патриотическую версию о том, как кочевники еще до нашей эры сумели расправиться с проклятым глобализмом в лице персидских оккупантов. “Эта трактовка истории Томирис… будет не только гораздо ближе к истине, нежели джандарбековская. Она будет оригинальнее и выигрышнее для нас: кочевники Великой степи решали судьбы мира и были далеко не пешками на Великой шахматной доске”, — заключает свою мысль Т. Асемкулов.

Вообще-то, с “оригинальными и выигрышными для нас трактовками” истории мы в последнее время знакомимся постоянно. Более того, руководство страны стремится убедить нас (а заодно, наверное, и себя) в том, что мы и сегодня “решаем судьбы мира”, являясь не “пешками”, а полноценными “фигурами” (как минимум “ладьями”) на “Великой шахматной доске”. Верит ли такой трактовке новейшей истории Т. Асемкулов? Понятно, конечно, что уважаемый писатель, проиграв в свое время битву за “Кочевник”, просто жаждет написать сценарий своей “Томирис”. Но зачем же при этом грязью поливать чужое произведение, тем более спустя почти тридцать лет после его написания?

“Женщина, предавшая своего мужа ради смазливого молодчика, вполне может предать и родину. Вряд ли она способна сплотить многочисленные племена и повести их в смертельный бой”, — возмущается Т. Асемкулов по поводу сюжета романа “Томирис”. Ну что тут скажешь? С такой своеобразной логикой даже спорить трудно. Невольно вспоминается знаменитый лозунг из нашего недавнего прошлого: “Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст”. Впрочем, наверное, стоит напомнить уважаемому прозаику и сценаристу о том, что амурные похождения той же Екатерины II никак не помешали ей утвердить свою страну в качестве одного из лидеров тогдашнего мира.

Исторический роман – это достаточно условное понятие. Под это определение подпадают и “Петр I” А. Толстого, и “Три мушкетера” А. Дюма. Понятно, что в художественном отношении роман Б. Джандарбекова, наверное, существенно уступает произведениям А. Нурпеисова, И. Есенберлина, М. Магауина, А. Кекильбаева, не говоря уж об М. Ауэзове. С другой стороны, “Томирис” — это единственный талантливый историко-приключенческий роман в казахстанской литературе. Многие, наверное, помнят, какой ажиотаж вызвало его появление. С прилавков книга была сметена мгновенно, и тем, кому не повезло, оставалось лишь умасливать библиотекаря или пытаться взять почитать ее у знакомых. Именно тогда в моду вошло доныне популярное женское имя Томирис. И совсем не случайно, что эта книга притягивает интерес таких маститых режиссеров, как Е. Кончаловский или С. Бодров.

Что же касается исторических несоответствий в этой книге, то Т. Асемкулов, наверное, должен знать, что у каждого писателя есть право на вымысел. К тому же ни один здравомыслящий ученый не сможет сказать о том, что те обрывочные сведения, которые мы имеем о саках, можно назвать полноценной историей. А насколько соответствуют историческим данным такие киносценарии Т. Асемкулова, как “Смерть Кёкбалака”, “Жезтырнак” или “Биржан Сал”? Последний, кстати, уже экранизируется, и у зрителя скоро будет возможность оценить прелести сценария по достоинству.

Так почему же роман “Томирис” пользуется такой популярностью? Дело в том, что Б. Джандарбекову блестяще удалось изобразить живых людей, а не двигающихся памятников, и критика Т.Асемкулова вызвана именно этим обстоятельством. Т. Асемкулов считает, что казахстанского зрителя перекормили героями, которым не чуждо ничто человеческое. Конкретные фильмы при этом не упоминаются, но, поскольку достойными картинами он признает лишь “Кыз-Жибек”, “Султан Бейбарс” и “Гибель Отрара”, можно сделать вывод, что этим грешили все остальные ленты “Казахфильма”. Становится любопытно, в каком же все-таки из этих “шедевров” Т. Асемкулову удалось углядеть слишком “человеческих” персонажей. Что ни посмотри, так всюду солидно-серьезные ханы, постоянно разговаривающие “левитановским” голосом, отважные батыры, мечтающие о гибели за Родину, прекрасные невинные девы и где-нибудь на фоне благообразные старухи в ослепительно белоснежных кимешеках. Войска всегда несутся вскачь в полном боевом облачении без обозов, без запасных коней, а удивительно мерзкие враги беспричинно поджигают юрты со всем остальным добром, лишая смысла свои набеги. Это, что ли, реализм? Не удивительно, что публика “голосует ногами” в пользу иностранного кинопроизводства.

Остановимся хотя бы только на одном моменте. Знают ли наши режиссеры, кем были в реальности батыры, в честь которых называются и улицы и целые населенные пункты. Например, батыр Богембай являлся одним из банальных степных конокрадов (об этом сообщает в одном из своих стихотворений Бухар-жырау), что, разумеется, не мешало ему проявлять героизм в военных конфликтах с внешним противником. Что тут удивительного, мы ведь знаем, какой храбростью отличались уголовники на фронтах Великой Отечественной. Батыры были особой прослойкой общества, которая в мирное время просто терроризировала простых кочевников. Почему об этом нам не рассказывают с экрана? Зритель ведь понимает, что не было никогда никаких сказочных “рыцарей без страха и упрека”. Но ни в кино, ни в литературе мы не можем дождаться героя равного тому же Гришке Мелехову.

Повествуя об истории, мы не должны делать скидок предкам, и совсем не лучше “… напоминать миру о великих словах и славных делах древних, чем сокрушаться об испорченности современных нравов”. Сегодня нам не нравится изменяющая своему мужу Томирис, завтра нашим потомкам может показаться неприглядным “Рахатгейт”. И зачем тогда нужна такая история? Смысл истории состоит, конечно, не в том, чтобы копаться в “чужом белье” или искать “грязь под ногтями”, а в том что “мы не можем смотреть на прошедшее иначе, как с точки зрения настоящего. В судьбе отцов мы ищем преимущественно объяснения собственной”, как совершенно справедливо отмечал русский ученый Т. Грановский.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...